Интеллектуальные права и цифровые активы в банкротстве: при каких обстоятельствах их можно включить в конкурсную массу

Нужно ли учитывать требование кредитора о компенсации за нарушение исключительных прав при определении признаков банкротства должника?

При нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Размер компенсации должен быть соразмерен объему и характеру нарушения, определяться с учетом требований разумности и справедливости (п. 1 ст. 1252.1 ГК РФ). Указанные положения позволяют сделать вывод о восстановительном характере указанного способа защиты.

В то же время ст. 1301, 1406.1, 1515 ГК РФ устанавливают минимальный порог и двукратный коэффициент (исходя из стоимости контрафактной продукции или стоимости использования объекта интеллектуальной собственности), что свидетельствует о штрафном характере компенсации, допуская взыскание суммы, превышающей убытки правообладателя.

Указанная проблема не получила однозначного разрешения и в практике ВС РФ.

В одном из дел суд пришел к выводу о том, что компенсация не поименована в списке исключений п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве, компенсация, взысканная с должника в пользу заявителя решениями суда, не является упущенной выгодой или санкцией применительно к абз. 4 п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве, следовательно, подлежит учету для определения признаков банкротства должника. После принятия заявления о признании должника банкротом, проверки обоснованности требований заявителя суду необходимо проанализировать финансовое положение должника, наличие возможности исполнения обязательств (Определение ВС РФ от 01.06.2020 № 309-ЭС20-6919).

Однако в Определении ВС РФ от 23.12.2025 № 305-ЭС25-8827 изложена диаметрально противоположная позиция.

Общество обратилось в суд с заявлением о признании должника ИП банкротом. В качестве основания требования являлось постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, которым с ИП в пользу общества взыскана компенсация за незаконное использование товарного знака.

Суды трех инстанций в удовлетворении требований отказали, производство по делу прекратили.

Компенсация за нарушение исключительных прав носит штрафной характер и по своей гражданско-правовой природе является санкцией. Суд сослался на постановление КС РФ № 40-П от 24.07.2020, где указано, что компенсация имеет штрафной характер, стимулирует к правомерному использованию объектов интеллектуальной собственности и не должна вести к обогащению правообладателя.

При определении признаков банкротства учитываются денежные обязательства (за переданные товары, выполненные работы, займы, неосновательное обогащение, вред имуществу), обязательные платежи без учета штрафов (пеней) и иных финансовых санкций. Неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника (п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве).

Суд округа пришел к выводу, что требование кредитора не может быть учтено для целей банкротства, отсутствуют условия, предусмотренные ст. 213.3—213.5 Закона о банкротстве, и не доказана неплатежеспособность должника.

В итоге ВС РФ пришел к выводу о том, что компенсация за нарушение исключительного права является альтернативой убыткам, применяется по выбору правообладателя, не обязанного доказывать факта несения убытков и их размер (п. 59). Указанное толкование подтверждает вывод судов об отнесении ее к ответственности, не учитываемой при определении признаков банкротства.

В постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 12.09.2025 № Ф09-3915/25 выражена иная правовая позиция, чем в ранее рассмотренном в деле.

Общество обратилось с требованием о признании должника банкротом. Основанием требования послужил вступивший в законную силу судебный акт о защите исключительных прав на товарные знаки, которым с должника в пользу кредитора взыскана компенсация.

Должник возражал против удовлетворения требования, указывая, что компенсация за нарушение исключительных прав является штрафной санкцией и не должна учитываться при определении признаков банкротства (п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве).

Суды трех инстанций признали заявление обоснованным, введено наблюдение, требование в части основного долга включено в третью очередь, требование в части процентов оставлено без рассмотрения, в части судебных расходов прекращено:

• компенсация за нарушение исключительных прав не является штрафной санкцией в контексте п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве и применяется вместо возмещения убытков (п. 3 ст. 1252 ГК РФ). Она имеет имущественный характер и направлена на возмещение, восстановление имущественной сферы правообладателя. В отличие от неустойки, процентов за пользование чужими денежными средствами, штрафов и иных финансовых санкций, компенсация прямо не поименована в закрытом перечне исключений, установленном абз. 4 п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве;

• перечень обязательств, учитываемых для определения признаков банкротства, является открытым («в том числе»), а перечень исключений — закрытым. Компенсация в этот закрытый перечень не входит, следовательно, подлежит учету (п. 12 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2018));

• наличие долга по выплате компенсации за нарушение исключительного права может свидетельствовать о неблагополучном экономическом положении лица, в отношении которого подано заявление о банкротстве, так же как на это указывает неисполненное требование иной природы. В связи с изложенным представляется, что вне зависимости от отнесения компенсации, взысканной с должника за незаконное использование тождественных и сходных до степени смешения обозначений товарных знаков, к какой-либо категории требования соответствующий долг подлежит учету при рассмотрении вопроса о наличии у должника признаков банкротства;

• компенсация за нарушение исключительных прав учитывается при определении признаков банк­ротства, поскольку не является санкцией (определения ВС РФ от 01.06.2020 № 309-ЭС20-6919 и от 08.11.2021 № 310-ЭС21-20144).

Позиция КС РФ в постановлении № 40-П от 24.07.2020 касалась иной правовой ситуации — штрафного характера компенсации в рамках гражданско-правовой ответственности, но не ее учета для целей банкротства. Различные подходы в судебной практике не являются основанием для конституционного запроса. Следовательно, наличие непогашенной задолженности по выплате такой компенсации в течение установленного срока является достаточным основанием для возбуждения дела о банкротстве и введения процедуры наблюдения.

Рассмотренные судебные акты свидетельствуют о нарушении принципа единообразия судебной практики и отсутствии правовой определенности, что затрудняет эффективную защиту прав и законных интересов.

Досрочное прекращение правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием должником-банкротом

В постановлении от 16.04.2025 по делу № А65-11502/2017 Арбитражный суд Поволжского округа напомнил о разъяснениях, содержащиеся в п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 № 10, согласно которым заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием должно рассматриваться по существу в рамках дела о банкротстве правообладателя. Также суд отметил, что возможность реализации товарного знака в рамках дела о банкротстве не может быть исследована до разрешения вопроса о снятии ареста, наложенного в рамках уголовного дела.

Заявитель обратился в рамках дела о банкротстве ОАО с заявлением о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его непрерывным неиспользованием на территории РФ в течение трех лет. В обосновании требований заявитель указал, что подал заявку на регистрацию собственного товарного знака (сходное обозначение). Должник знак не использует более трех лет.

При разрешении спора суд первой инстанции принял во внимание, что на товарный знак наложен арест в рамках уголовного дела. Товарный знак не включен конкурсным управляющим в инвентаризационную опись, никогда не выставлялся на торги. Заявление было удовлетворено, правовая охрана товарного знака досрочно прекращена.

Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменил, заявление оставлено без рассмотрения. Суд указал, что имущество должника (стратегического предприятия) подлежит реализации как имущественный комплекс ограниченному кругу лиц, в рассматриваемом случае реализация имущества должника осуществляется в особом порядке, а заинтересованное лицо в силу норм действующего законодательства участником торгов являться не может. При этом заинтересованное лицо не лишено возможности в случае реализации спорного имущества на торгах обратиться с аналогичными требованиями к новому правообладателю, а в случае, если товарный знак не будет реализован в установленном законом порядке на торгах, то единственным способом защиты прав заявителя будет повторное обращение с заявленными требованиями к должнику.

Суд округа с выводами нижестоящих инстанций не согласился, судебные акты отменил, указав на следующие нарушения.

• по смыслу п. 12, 167 постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 № 10, заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие неиспользования подлежит рассмотрению по существу в рамках дела о банкротстве должника. При этом банкротство не является уважительной причиной неиспользования. У суда апелляционной инстанции не было оснований для оставления заявления без рассмотрения;

• суд, удовлетворив требование, не полностью исследовал существенные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора в условиях банкротства стратегического предприятия, а именно: не исследована возможность исключения спорного товарного знака из имущественного комплекса должника для его самостоятельной реализации в порядке п. 5 ст. 139 Закона о банкротстве; не рассмотрен вопрос о реализации товарного знака с учетом наложенного ареста в рамках уголовного дела.

При этом кассация отметила, что ВС РФ направил КС РФ запросы о правовой неопределенности в вопросе снятия ареста с имущества банкрота. До разрешения этих вопросов выводы суда первой инстанции преждевременны.

Можно ли включить в конкурсную массу товарные знаки?

ВС РФ в Определении от 02.02.2026 № 305-ЭС25-11634 разъяснил момент перехода исключительного права на товарный знак, если договор заключен до банкротства правообладателя, а регистрация начата после введения процедуры:

• моментом перехода исключительного права является дата государственной регистрации перехода. Административный орган, осуществляющий регистрацию, обязан провести проверку соблюдения условий государственной регистрации. На дату признания должника банкротом регистрация перехода прав произведена не была, следовательно, правообладателем исключительных прав на товарный знак оставался должник;

• исключительные права на товарные знаки как имущественные права подлежат включению в конкурсную массу должника в силу прямого указания закона (ст. 131 и 132 Закона о банкротстве);

• с даты признания банкротом все права в отношении имущества из конкурсной массы осуществляет финансовый управляющий (п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве). Регистрация перехода прав на имущество гражданина осуществляется на основании заявления финансового управляющего (п. 7 ст. 213.25);

• утверждение судом мирового соглашения придает ему обязательную силу судебного акта, однако это означает лишь то, что мировое соглашение становится основанием возникновения обязательства между его сторонами, но не является основанием для перехода подлежащих государственной регистрации прав на имущество, которые возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в реестре. Частная воля сторон не может изменять публичный порядок государственной регистрации и императивные нормы законодательства о банкротстве. Роспатент, реализуя государственную функцию, обязан учитывать действующий правовой режим имущества (включая ограничения из-за банкротства);

• поскольку на момент открытия процедуры банкротства должника государственная регистрация перехода прав не состоялась, товарные знаки включены в конкурсную массу. Отсутствие заявления финансового управляю­щего делало государственную регистрацию юридически невозможной. Отказ Роспатента является правомерным.

Таким образом, ВС РФ сделал важный вывод, согласно которому при переходе исключительного права на товарный знак по договору, подлежащему государственной регистрации, моментом перехода является дата регистрации, а не заключения договора или утверждения мирового соглашения. Если правообладатель признан банкротом до этой даты, товарный знак входит в конкурсную массу. Распоряжаться им, в том числе подавать заявления о государственной регистрации, может только финансовый управляющий.

Императивность правила о переходе исключительного права в момент государственной регистрации

Ключевой правовой проблемой в этом деле стал разрыв между моментом заключения договора (дата утверждения мирового соглашения) и датой регистрации перехода прав на товарные знаки. Само мировое соглашение было утверждено почти за год до признания гражданина банкротом, а вот провести регистрацию до этого момента не удалось (Определение ВС РФ от 02.02.2026 № 305-ЭС25-11634).

ВС РФ напомнил, что моментом перехода исключительного права является дата государственной регистрации перехода такого права административным органом, а при отсутствии государственной регистрации переход права считается несостоявшимся.

При этом государственная регистрация перехода исключительного права не относится к процессу формирования и выражения воли сторон, не является элементом формы сделки (способом выражения воли), а представляет собой самостоятельный юридический факт, необходимый в силу закона для наступления правовых последствий, связанных с переходом прав на имущество, подлежащих государственной регистрации.

Этот судебный акт указывает хозяйствующим субъектам на необходимость более внимательно относиться к исполнению заключенных договоров и не затягивать сроки обращения в соответствующие органы с заявлением о переходе прав, а также проверять своего контрагента, в том числе и на риски признания его несостоятельным, и включать в соглашения механизмы, позволяющие такой риск снизить, например, при оплате через аккредитив или депозит нотариуса.

Роль цифровых активов в доказывании фактических обстоятельств в спорах о признании сделок недействительными

Должник был признан банкротом, введена процедура реализации имущества (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.08.2025 по делу № А40-227351/23).

Финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными двух договоров купли-продажи долей в уставном капитале общества, заключенных между должником (продавец) и гражданином.

Суды двух инстанций удовлетворили заявление, указав на отсутствие расписок, квитанций и доказательств снятия значительной суммы наличных. Суды критически отнеслись к представленным справкам из банков и отметили аффилированность сторон и отсутствие экономической обоснованности сделок, так как общество завершило разработку программного комплекса и перешло к его реализации, в связи с чем уже не нуждалось в финансировании деятельности.

Также суд округа нашел заслуживающими внимания косвенные доказательства, совокупность которых подтверждает действительность сделки и факт передачи денег:

• финансовая отчетность и открытые структурированные данные, в соответствии с которыми собственно общество не понесло расходов на создание программы для ЭВМ;

• доказательства того, что общество зарегистрировало за собой товарные знаки;

• косвенные доказательства того, что должник приобрел и израсходовал цифровые активы (по пояснениям должника, эти средства были приобретены и направлены иностранным подрядчикам для разработки программы для ЭВМ);

• выписки по счетам должника и его супруги, вступивший в законную силу судебный акт, в соответствии с которыми должник и его супруга перечислили за разработку программы для ЭВМ;

• выписки по счетам должника и его супруги, согласно которым они оба на личные нужды израсходовали денежные средства с даты первой совершенной с ответчиком сделки;

• сведения о доходах должника, сведения об отсутствии доходов у супруги должника;

• сведения от финансового управляющего о получении финансирования для должника в виде займов;

• доказательства продажи долей общества, что в целом соответствует подсчитанным ответчиком расходам должника и его супруги за 2022—2024 гг. (по имеющимся ограниченным данным).

Кассация обратила внимание на то, что при доходах семьи должника за 2021—2023 гг. его расходы за период с 28.11.2023 по 2024 г. как минимум покрывались за счет сделок по отчуждению долей в обществе. Если отрицать получение должником денег по перечисленным сделкам, то тогда невозможно объяснить источник для расходов должника на значительные суммы, так как доказательств наличия таких источников доходов должника в деле не содержится.

Таким образом, в настоящее время становится критически важным сохранение доказательств и о приобретении цифровых активов, и о переводах в ней. Соответственно, будут развиваться и способы фиксации таких фактов, в том числе через совершение нотариальных действий.