Понятие «конечный бенефициар» нашло свое применение в банкротных спорах и нередко трансформировано в «контролирующее должника лицо», выявление которого становится реальной проблемой для арбитражных управляющих, кредиторов и судов и затрудняет пополнение конкурсной массы и, как следствие, усложняет удовлетворение требований кредиторов должника. Какие судебные механизмы позволяют выявить скрытых бенефициаров через анализ сделок, направленных на вывод активов, цифрового пространства и скрытого управления по доверенности? Какие существуют признаки контроля компании через обеспечительные сделки?
Понятие «бенефициарный владелец» закреплено лишь в ст. 3 Закона № 115-ФЗ: это физическое лицо, которое в конечном счете прямо или косвенно владеет более чем 25% капитала компании либо имеет возможность контролировать ее действия. При этом наибольшую важность имеет именно фактический контроль над юридическим лицом и возможность давать указания относительно деятельности юридического лица.
Однако указанный термин нашел широкое применение и в делах о несостоятельности и трансформировался в понятие «контролирующее должника лицо», что в том числе подразумевает под собой возможность принимать управленческие решения зачастую без раскрытия своего реального статуса.
цитируем документ
«Однако конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния. Его отношения с подконтрольными обществами не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения».
Определение ВС РФ от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629
В связи с этим перед кредиторами, арбитражными управляющими и судами стоит непростая задача в виде установления реальных лиц, контролирующих должника или влияющих на принятие управленческих решений.
Однако, несмотря на отсутствие в законодательстве четких критериев выявления скрытых бенефициарных владельцев, судебная практика не стоит на месте и формирует подходы и методы к выявлению скрытых контролирующих лиц.
Выявление скрытых бенефициаров через анализ сделок, направленных на вывод активов
Недобросовестный реальный владелец бизнеса обычно заинтересован в сокрытии своего статуса, однако его основной целью всегда остается получение максимально возможной выгоды от предпринимательской деятельности подконтрольного общества.
В делах о банкротстве анализ сделок, направленных на вывод активов должника, является обязанностью конкурсного управляющего, а также одним из самых эффективных инструментов, позволяющих выявить конечных бенефициаров должника.
1. Если физическое лицо распоряжается денежными средствами организации, это является основанием для признания его фактическим бенефициаром (Определение ВС РФ от 09.01.2025 по делу № А40-206386/2023).
Еще один пример рассмотрен в постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.11.2025 № 20АП-4248/2025 по делу № А68-1760/2024:
цитируем документ
«Мажоритарный участник должника в период проведения выездной налоговой проверки принимает решение о выходе из состава участников, заключает договор о передаче имущества в счет стоимости доли, а впоследствии заключает сделки по отчуждению иных транспортных средств в свою пользу, а также сделки в том числе в пользу близкого родственника».
2. Цепочка последовательных сделок с разным субъектным составом может быть признана притворной, прикрывающей собой одну-единственную сделку — прямое отчуждение имущества от должника конечному бенефициару (Определение ВС РФ от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678).
Главным признаком отчуждения имущества в пользу бенефициара является доказанный факт контроля над отчуждаемым имуществом и над сторонами сделок. Контроль за имуществом должника означает, что после отчуждения имущества должником оно все время находится под фактическим контролем бенефициара, а не лиц, совершающих такие сделки. При совершении таких сделок имеет значение исключительно волеизъявление бенефициара, выражение воли участника таких сделок является формальным.
В актуальной судебной практике сформировались некоторые критерии выявления подобных сделок:
— сделки совершены при неравноценном встречном предоставлении;
— условия сделки противоречат сложившимся рыночным отношениям;
— отсутствуют факт подтверждения реальной передачи имущества и экономические причины для совершения данных сделок.
Так, Арбитражный суд Московского округа постановлением от 10.11.2025 по делу № А41-55010/2024 отменил судебные акты нижестоящих инстанций, которые отказали в признании недействительной цепочки сделок. Суд отметил, что не исследована цепочка взаимосвязанных последовательных сделок. Кассация указала на обязанность судов рассмотреть вопрос о реальности правовых отношений сторон; определить экономическую целесообразность заключения и исполнения договоров; установить наличие или отсутствие взаимосвязанности сделок для возможности оспаривания цепочки сделок; правильно распределить бремя доказывания.
Обеспечительные сделки, как признак контроля над юридическим лицом
В сложившейся судебной практике заключение обеспечительных сделок может рассматриваться не просто как инструменты минимизации кредитных рисков, а как ключевые доказательства наличии у лица статуса конечного бенефициара. В случае, когда лицо, не имеющее юридической связи с компанией, предоставляет обеспечение по долгам этой компании, то данное обстоятельство может свидетельствовать о возможности этого лица определять ее действия либо извлекать выгоду из ее деятельности.
Особое место в судебной практике занимают поручительство и залог.
1. Поручительство является сильным доказательным маркером, позволяющим выявить скрытого бенефициарного владельца и привлечь его к ответственности, в том числе в делах о банкротстве. По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части (п. 1 ст. 361 ГК РФ).
Сам по себе статус поручителя не делает лицо контролирующим, но привлекает внимание судов, арбитражного и кредиторов. В спорах о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц суд в совокупности с поручительством оценивает ряд обстоятельств:
— выдавалось ли поручительств в период финансового кризиса компании;
— экономическая обоснованность выдачи поручительства;
— являлось ли поручительство частью схемы по выводу активов компании.
В Определении № 306-ЭС20-16964 (2) от 16.11.2022 по делу № А57-17164/2019 ВС РФ указал нижестоящим судам на необходимость исследования вопроса об экономической целесообразности выдачи поручительств, а не только оценивать действительность обеспечительных сделок.
Также при выявлении бенефициарных владельцев выдача поручительства должна быть прямым объектом исследования (информационное письмо Росфинмониторинга от 04.12.2018 № 57).
Банк России в письме от 04.04.2025 № ИН-08-43/78 указал, что необходимо минимизировать случаи, когда бенефициаром признается формальный директор, если есть поручительства от третьих лиц.
При этом стоит отметить, что наличие судебного акта о взыскании с контролирующего должника лица задолженности по договору поручительства не является причиной для отказа в привлечении его к субсидиарной ответственности. Ответственность поручителя не тождественна его субсидиарной ответственности (Определение ВС РФ № 310-ЭС20-18954 от 25.03.2021.
2. Залог: если залогодатель не является должником по основному обязательству, но предоставляет свой личный актив в залог, это может свидетельствовать о его заинтересованности в деятельности должника. С точки зрения экономической логики обычное лицо не будет рисковать своим имуществом ради долгов стороннего юридического лица. При этом сам по себе статус залогодателя не делает лицо бенефициаром, даже в случае подтверждения аффилированности сторон сделки.
Обычно суды оценивают, использовался ли залог для вывода активов или создания подконтрольной задолженности.
ВС РФ в Определении от 23.03.2023 № 307-ЭС22-15103 рассмотрел ситуацию, когда лицо передало в залог дорогостоящую недвижимость в обеспечение обязательств вновь созданного юридического лица, заключившего сделку с ценой, почти в два раза превышающей залоговую стоимость этой недвижимости. Подобное поведение не может рассматриваться как обычная хозяйственная деятельность, поскольку в результате физическое лицо добровольно лишилось недвижимости, не получив взамен для себя встречного исполнения или иной экономической выгоды. Судам следовало дать оценку нетипичности подобного поведения залогодателя, который явно действовал в интересах должника.
Скрытое управление по доверенности
Одна из самых распространенных ситуаций в судебной практике: когда контролирующее лицо значительное время является участником и/или генеральным директором общества, понимая, что у общества могут быть финансовые проблемы, назначает номинального директора и участника и выдает доверенность на управление обществом себе либо аффилированному лицу.
При анализе хозяйственной деятельности должника арбитражный управляющий и кредиторы без труда выявляют таких лиц, и они подлежат привлечению к субсидиарной ответственности как контролирующие должника лица.
Так, в деле о банкротстве общества кассационный суд направил обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц на новое рассмотрение для оценки доводов заявителя о «брошенном бизнесе», который был фактически переоформлен на номинальное лицо (постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.03.2025 № Ф05-1633/2025 по делу № А40-224239/2022)
При новом рассмотрении суду предстоит проверить доводы о возможности привлечения к субсидиарной ответственности лица, которое ранее являлось генеральным директором и учредителем общества и в дальнейшем переоформило это общество на номинальное лицо, которое, в свою очередь, оформило доверенность на супругу бывшего учредителя.
«Следы» в цифровом пространстве
Один из самых распространенных примеров — это использование онлайн-банков для совершения расчетных операций. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в постановлении от 10.04.2023 № Ф04-4609/2022 по делу № А45-2583/2021 установил, что передача доли в уставном капитале и смена генерального директора носили формальный характер, поскольку новая электронная подпись банком не выдавалась. При этом доступ к онлайн-банку осуществлялся с использованием тех же IP-адресов, которые использовались до избрания нового директора директором и до продажи ему доли.
Также переписка по электронной почте может служить дополнительным доказательством контролирующего статуса лица. Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 10.12.2019 № Ф05-6999/2019 по делу № А40-168647/2017 рассмотрел ситуацию, в которой реальный владелец компаний вел переписку относительно деятельности компании с доменных адресов электронной почты, принадлежащей другим его организациям.
Подобную информацию арбитражный управляющий обычно получает из анализа документов, переданных бывшим руководителем должника, либо самостоятельно обратившись в суд с ходатайством об истребовании дополнительных доказательств.
Роль уполномоченного органа
Налоговые органы активно используют анализ сделок «для снятия корпоративной вуали» на основании с. 54.1 НК РФ.
Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 14.03.2025 № Ф05-28751/2024 по делу № А40-29064/2024 установил, что в рамках выездной проверки налоговым органом были выявлены обстоятельства, свидетельствующие о возможном участии общества в схемах, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды. Установленная информация может использоваться не только в качестве доказательств применения схем уклонения от уплаты налогов, но и для выявления реальных бенефициаров в целях обеспечения взыскания доначисленных сумм по результатам налоговой проверки.
При этом ФНС обладает гораздо более широкими возможностями по анализу деятельности компаний, нежели арбитражные управляющие и кредиторы, поскольку использует автоматизированные программные решения для получения и аналитики данных. Например, АСК НДС (автоматизированная система контроля НДС), которая позволяет видеть сквозные цепочки сделок по всем контрагентам.
Использование материалов налоговых проверок в качестве доказательств фактического влияния на должника является очень эффективным инструментом для кредиторов и арбитражного управляющего.
Лицо, извлекшее выгоду из банкротства должника
В п. 3 ст. 61.10 Закона о банкротстве закреплена единственная опровержимая презумпция, которая позволяет выявить контролирующее лицо, не имеющее формальных признаков к управлению и принятию решений. Лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в п. 1 ст. 53.1 ГК РФ (лица, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от его имени).
Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-однодневкой и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции и т.д.) (п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).
Таким образом, по смыслу положений Закона о банкротстве одним из критериев выявления скрытого бенефициарного владельца является факт получения им существенной выгоды вследствие перевода всех ликвидных активов на другое юридическое лицо без долгов.
То есть в рассматриваемое случае юридическое лицо, на которое переведен весь бизнес должника без долговых обязательств, можно считать контролирующим, поскольку оно извлекло существенную выгоду из банкротства должника.
Сложившаяся судебная практика выделяет следующие обстоятельства, позволяющие доказать факт перевода бизнеса на другую организацию:
— создание нового юридического лица в период финансового кризиса должника с идентичными зарегистрированными видами экономической деятельности, как у должника;
— органы управления нового юридического лица совпадают с должником;
— через банковскую выписку должника прослеживается перевод денежных средств в пользу нового юридического лица;
— передача недвижимости и других активов от одной компании другой происходит либо на безвозмездной основе, либо по стоимости, существенно ниже рыночной;
— новое юридическое лицо заключило договоры с теми же контрагентами, что и должник;
— прослеживается перевод сотрудников должника в новое юридическое лицо;
— расчетные счета открыты в одном банке;
— вход в интернет-банкинг осуществляется через общий компьютер и IP-адрес;
— новая организация использует товарный знак, принадлежащий взаимозависимой компании;
— совпадение наименования новой компании и должника, адреса регистрации, номера телефона, сайта.
Так, Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 18.09.2025 № Ф05-28653/2024 по делу № А41-18755/2022 привлек к субсидиарной ответственности организацию, на которую был переведен бизнес должника, и указал, что факт перевода бизнеса на другое юридическое лицо подтвержден совпадением соучредителя и генерального директора, лица имеют аналогичные виды деятельности, подтвержден факт перевода активов, в том числе интеллектуальной собственности, выявлен перевод сотрудников и пр.
Ответственность номинального руководителя
Номинальный руководитель — лицо, исполняющее обязанности руководителя, но не принимающее решений относительно хозяйственной деятельности юридического лица, не определяющее стратегию ведения бизнеса, не оказывающее ключевого влияния на деятельность юридического лица.
Лицо, которое соглашается формально осуществлять обязанности руководителя, рискует быть привлеченным к гражданско-правовой (в том числе и субсидиарной) ответственности.
Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статуса контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потери возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (п. 3 ст. 53 ГК РФ, п. 6 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).
По своей сути номинальные лица не могут быть признаны бенефициарными владельцами и выгодоприобретателями при установлении факта доведения до банкротства должника. Зачастую номиналами выступают лица с сомнительным финансовым положением, что сводит к минимуму целесообразность их привлечения к субсидиарной ответственности.
Однако в 2025 г. суды продолжают жесткую линию в отношении номинальных руководителей. ВС РФ подтвердил, что передача управления другому лицу не освобождает от ответственности. ВС РФ указал, что, если участник вышел из общества при наличии долгов, передав долю номинальному лицу за несколько месяцев до исключения фирмы из реестра, это расценивается как намеренное уклонение от обязательств, где виновны оба лица (Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица, утв. Президиумом Верховного суда РФ 19.11.2025).
При этом, чтобы снизить размер ответственности или избежать ее, номиналу необходимо в суде раскрыть свой реальный статус, а также указать на контролирующее лицо, его имущество и местоположение и раскрыть все схемы по выводу активов, которые ему известны. В противном случае номинал и бенефициар будут отвечать солидарно.