Точное установление момента начала течения срока исковой давности — один из важнейших вопросов в спорах, состоящих из нескольких заявленных исков. При этом, очевидно, требования в этих спорах предъявляются в различных обстоятельствах, с различным составом сторон и характером спора. Существует ли единый подход при определении сроков исковой давности? Если нет, то от чего зависит течение срока исковой давности в ситуации нескольких взаимосвязанных споров, направленных на защиту одного и того же интереса? Можно ли отсчитывать срок исковой давности от вступления в силу преюдициальных актов? В каком случае срок исковой давности начинает течь именно с даты вступления в силу судебного акта? Рассмотрим эти вопросы.
Приостанавливает ли течение срока исковой давности обращение истца в суд по первому из нескольких взаимосвязанных споров, направленных на защиту одного и того же интереса?
В этом интереснейшем деле суды рассматривали требование правообладателя о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак (Определение ВС РФ от 14.08.2025 № 305-ЭС25-4071 по делу № А40-4841/2024).
Причем ранее истец уже обращался в суд с иском об оспаривании договора по отчуждению этого исключительного права на товарный знак ответчику (по мотивам сделки с заинтересованностью, нанесшей вред обществу). В том случае суд признал договор недействительным и обязал ответчика возвратить исключительные права на товарные знаки.
При этом в деле № А40-4841/2024 ответчик заявил о пропуске срока исковой давности, что и стало ключевым камнем преткновения в этом споре.
Суды трех инстанций взыскали с ответчика компенсацию и исходили из того, что истец начал считаться лицом, права которого нарушены на товарный знак, только с момента вступления в силу решения суда по оспариванию договора по отчуждению исключительного права на товарный знак, в связи с чем отклонили заявление ответчика о пропуске срока исковой давности.
ВС РФ пришел к выводу о том, что констатация нижестоящими судами факта предъявления иска в пределах срока исковой давности является преждевременной:
цитируем документ
Обращаясь с заявлением о признании недействительным договора и ссылаясь впоследствии на необходимость привлечения общества к ответственности в виде выплаты компенсации за использование товарных знаков, компания действовала в защиту одного и того же интереса — исключительных прав на средства индивидуализации, а потому, получив сведения о наличии пороков договора, истец с этого же дня должен был осознать факт нарушения ответчиком исключительных прав на товарные знаки.
ВС РФ признал необоснованным вывод судов о том, что последовательность споров (об оспаривании договора и о взыскании компенсации) влияет на начало течения срока исковой давности:
цитируем документ
Если для удовлетворения иска по второму делу необходимо решение по первому делу, то рассмотрение первого спора не приостанавливает давность по второму, поскольку истец имеет возможность подать иск о взыскании компенсации и заявить ходатайство о его приостановлении до рассмотрения заявления о недействительности договора. Иных обстоятельств, свидетельствующих о лишении Компании возможности прибегнуть к предусмотренному законом компенсаторному механизму защиты до завершения производства по делу № А40-249145/2020, судами не выявлено.
Представляет интерес и то, с какой точностью и доскональностью коллегия подошла к определению начала течения срока исковой давности:
цитируем документ
Очевидно, что подаче в суд 16 декабря 2020 г. иска в рамках дела № А40-249145/2020 предшествовала его подготовка по мотивам несогласия с регистрацией перехода исключительного права на товарные знаки. Запись о том, что Компания утратила статус правообладателя принадлежащих ей средств индивидуализации на основании договора с Обществом, опубликована 17 декабря 2019 г. в открытых реестрах Роспатента, размещенных в сети Интернет и находящихся в общем доступе. Таким образом, с этого же дня истец мог считаться получившим сведения как о нарушении своего права, так и о личности ответчика.
Суд также сопоставил моменты опубликования сведений о новом владельце знака в реестре Роспатента и сдачи бухгалтерской отчетности за 2019 г., где отсутствовал данный актив.
При этом суд разграничивает моменты получения истцом информации об определенных действиях ответчика (в частности, о заключении недействительного договора) и о нарушении этими действиями прав истца, указывая на то, что эти моменты могут не совпадать (п. 21 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 4 (2025), утв. Президиумом Верховного суда РФ 22.12.2025):
цитируем документ
Само по себе приобретение исключительных прав на товарные знаки без реального их использования ответчиком в целях индивидуализации товаров и услуг при осуществлении собственной хозяйственной деятельности не создает предпосылок для взыскания компенсации. При таком несовпадении исковая давность исчисляется со дня, когда истцу стало известно о негативных для него последствиях, вызванных поведением нарушителя.
ВС РФ напомнил о том, что норма ст. 200 ГК РФ не связывает течение срока исковой давности с правовой квалификацией судом осведомленности истца о нарушении и нарушителе в качестве отрицательного (несуществовавшего) или положительного (существовавшего) факта, который должен быть доказан исключительно вступившим в законную силу судебным актом.
ВС РФ напомнил о ретроактивности недействительности сделок и отклонил доводы истца о том, что до получения сведений о точном размере компенсации отчет срока исковой давности не производится (п. 14 и 17 постановления Пленума № 43, ст. 199, 200 ГК РФ):
цитируем документ
<…> увеличение истцом размера исковых требований до принятия судом решения не изменяет наступивший в связи с предъявлением иска в установленном порядке момент, с которого исковая давность перестает течь.
Таким образом, знание представителями ответчика норм об исчислении срока исковой давности и соответствующей судебной практики (или даже просто вовремя поданное заявление о пропуске давности) позволило спасти около 160 млн руб. их доверителя (если вычесть сумму, выплаченную по утвержденному мировому соглашению, из суммы компенсации, взысканной судами при первоначальном рассмотрении дела).
И наоборот, соответственно: ошибка представителей истца со сроком исковой давности и незаявление второго иска вовремя стоила их клиенту внушительной суммы, что дополнительно свидетельствует о важности правильного применения института исковой давности и необходимости точного понимания юристами того, как работают на практике эти элементарные, как может казаться на первый взгляд, нормы права.
Можно ли отсчитывать срок исковой давности от вступления в силу преюдициальных актов?
В деле о банкротстве компании апелляционный и окружной суды сочли несостоятельными доводы о пропуске срока исковой давности:
цитируем документ
<…> нарушение прав заявителя и право на взыскание убытков возникло только после вынесения судебных определений от 22 марта 2021 г. и от 23 марта 2022 г., которыми поведение <…> (его действия и бездействие) признаны противоправными. В этих определениях суд установил факт незаконности действий управляющего, но не взыскал убытки, так как такое требование не заявлялось. Заявление общества «<…>» по настоящему спору — это, по сути, лишь продолжение поданных ранее заявлений о признании действий управляющего незаконными. Заявление подано в 2022 г., то есть в пределах срока исковой давности.
Определение ВС РФ от 29.05.2025 № 305-ЭС18-24484 (22) по делу № А40-239581/2015
Такой подход вроде бы защищает истца и, можно сказать, страхует его от риска отказа в иске по пропуску давности, если спор состоит из нескольких требований разной приоритетности и очередности, но обоснованно ли это и соответствует ли процессуальным принципам и базовым началам гражданского права? Ведь тем самым период ответственности ответчиков увеличивается и может растягиваться таким образом на годы, особенно в делах о банкротстве, где один обособленный спор может тянуть за собой другой и так далее, создавая истцам необоснованное преимущество и прибавляя работы судам. Как итог, серьезно страдают принципы правовой определенности и процессуальной экономии.
ВС РФ и в этом деле занял единообразную позицию, которая представляется автору верной:
цитируем документ
Признание судом в обособленном споре по обжалованию действий арбитражного управляющего факта нарушения с его стороны лишь только подтвердило правоту заявителя в том, что <…> совершил действия (бездействие) и они противоправны. Однако это не говорит о том, что только с этого момента заявителю стало известно о нарушенном праве. Под осведомленностью о нарушении права понимается субъективное реальное или потенциальное знание потерпевшего о совокупности признаков деликта как сложного юридического состава, основанное на его собственном понимании произошедших событий. Для обращения в суд достаточно предположения лица о наличии этих признаков. В данном случае сам факт инициализации заявителем судебного процесса о восстановлении нарушенного права говорит о том, что он знал об обстоятельствах спора значительно раньше. Иной подход, занятый апелляционным и окружным судами, по существу приводит к парадоксальному выводу о том, что срока исковой давности по обжалованию действий арбитражного управляющего нет вовсе, так как до судебного признания наличия этих действий и их противоправности он не течет, а после судебная защита уже состоялась. <…> при одном и том же нарушении права выбор способа его защиты (а по существу искусственное разделение предмета спора по частям с доказыванием их по отдельности в разных судебных спорах, притом что все они рассматриваются в одном и том же процессуальном порядке) не должен приводить к возможности изменения исчисления срока исковой давности. В противном случае появляется возможность произвольной манипуляции институтом исковой давности в ущерб принципу правовой определенности в гражданско-правовых правоотношениях.
Возникновение такой проблемы довольно закономерно: порой очень сложно определить момент, с которого истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права, потому что этот момент необъективен. Как правило, в деле всегда есть несколько вариантов, с какого момента начинать отсчет срока исковой давности: сторона может подать первый иск (например, неимущественный, как в приведенном споре о взыскании компенсации за использование товарного знака), выжидая при этом со вторым иском (денежным), так как существует риск того, что суд не согласится с их основной позицией и основания у второго иска не будет.
С учетом этой позиции ВС РФ действительно представляется надежным и правильным решением подать сразу оба иска, уложившись в давность, и приостановить одно из дел до разрешения другого (основополагающего); либо же, если такая возможность имеется, подать все требования одним иском, а далее уточнить их по размеру, если на момент подачи есть неопределенность с этим.
В целом судебная практика, естественно, идет по пути процессуальной экономии: суды негативно относятся к искусственному дроблению требования на несколько частей и стараются этому препятствовать, чему также есть рациональное обоснование — чем больше исков, тем больше времени уходит на их рассмотрение, тем больше вопросов суду необходимо разрешать.
В каком случае начало срока исковой давности отсчитывается именно с даты вступления в силу судебного акта?
Так, начиная с 2012 г. имел место спор о признании права собственности на долю в уставном капитале завода. Общество обратилось с иском к покупателю доли и налоговой инспекции об истребовании из чужого незаконного владения 20% доли в уставном капитале ООО, признании недействительными свидетельств, а также о возложении на инспекцию обязанности аннулировать запись в ЕГРЮЛ о переходе доли.
После шести лет судебных тяжб, отказов и пересмотра дела по новым обстоятельствам общество все-таки смогло получить итоговый судебный акт в свою пользу.
В сентябре 2018 г. после получения оригинала постановления суда округа от 31.07.2018 по делу № А32-9973/2012 общество обратилось в налоговый орган с заявлением о регистрации права на долю, однако получило отказ ввиду наличия акта службы судебных приставов об обеспечении иска в виде запрета на регистрационные действия.
Далее общество обратилось в налоговый орган в марте 2021 г. Инспекция отказала в регистрации изменений, указав на отсутствие у регистрирующего органа оснований для исполнения судебного акта (в резолютивной части постановления от 31.07.2018 не содержится каких-либо сведений о признании недействительной записи в ЕГРЮЛ, внесенной в отношении завода, а также сведений о возложении обязанности на регистрирующий орган совершить те или иные регистрационные действия).
В июне 2022 г. общество обратилось с иском к заводу и банку о признании недействительными договора поручительства, договора залога движимого имущества и протокола внеочередного общего собрания участников общества об одобрении договора поручительства, ссылаясь на то, что указанные сделки нарушают права и законные интересы общества как лица, которое не давало одобрения на их совершение.
В ходе рассмотрения спора ответчик заявил ходатайство о пропуске обществом срока исковой давности.
цитируем документ
<…> в рассматриваемом случае срок исковой давности начинает течь с даты вступления в законную силу судебного акта по делу № А32-9973/2012, поскольку указанным судебным актом полностью восстановлен корпоративный контроль общества над заводом, именно с этой же даты истец получил реальную возможность истребовать документы у завода, обратиться в суд за оспариванием сделок как от своего имени, так и от имени завода. <…> общество не представило доказательств оспаривания решений налогового органа об отказе в осуществлении регистрационных действий в судебном порядке, а также не обосновало причину бездействия по подаче иных аналогичных заявлений с 2018 по 2021 г. <…> длительность регистрации изменений в ЕГРЮЛ не изменяет момента возникновения права общества на реализацию им прав участника завода. Общество с вступления в законную силу судебного акта по делу № А32-9973/2012 могло истребовать документы о финансовой деятельности завода либо совершать иные действия, направленные на осуществление корпоративного контроля за деятельностью завода. Общество документально не подтвердило свою позицию о невозможности реализовать права участника завода с 2018 по 2021 г.
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа 31.01.2024 по делу №А32-30207/2022
Суд апелляционной инстанции, установив, что с иском об оспаривании спорных сделок общество обратилось в суд в 2023 г., правомерно пришел к выводу об отказе в удовлетворении требований общества в связи с пропуском срока исковой давности. ВС РФ согласился с этим подходом.
В чем же различие данных ситуаций и правовых подходов?
В данном случае до вынесения судебного акта о признании доли за истцом у него отсутствовала объективная возможность обратиться в суд за защитой своих корпоративных прав как участника общества, несмотря на его фактическую осведомленность (или реальную возможность узнать) о спорной сделке и нарушении ею его прав.
При этом суд «не простил» истцу его последующее бездействие в части оспаривания отказов налоговой инспекции и службы судебных приставов и не согласился с доводом истца о том, что срок исковой давности необходимо рассчитывать с момента регистрации изменений в ЕГРЮЛ, который так и не наступил.
Таким образом, в вопросах определения срока исковой давности и его пропуска всегда первостепенны предмет спора и заявленные требования и не существует заранее прописанной в судебной практике инструкции по умолчанию, к которой всегда можно будет обратиться за подсказкой (и едва ли она появится в будущем).
Многое зависит от конкретных обстоятельств и поведения участников спора в процессе. Но, понимание ключевых позиций высших судов по этому вопросу и осведомленность об основном векторе их размышлений, несомненно, облегчают принятие решений при выстраивании позиции в споре.