Правило делового решения (business judgment rule, Правило) отражает естественную для предпринимательства потребность в принятии рискованных решений. Его смысл состоит в защите менеджмента и владельцев бизнеса от ответственности за последствия таких решений — но только если риск был оправдан. Усложняет задачу и ретроспективный характер проверки обоснованности риска. Одновременно правило делового решения должно применяться и с учетом интересов другой стороны спора — заявителей требований к КДЛ. Центральный вопрос судебной практики 2025—2026 гг. при этом: как отличить обоснованный риск от неразумного? С этой целью в первой части материала рассмотрим, какие Правила применяются в разъяснениях ВС РФ и на какие нюансы обращает внимание судебная практика при квалификации Правил применительно к субсидиарной ответственности КДЛ.
Без правила делового решения субсидиарная ответственность может превратиться в «наказание без преступления» — в переложение на КДЛ всех объективных рисков ведения бизнеса. Однако как отличить обоснованный риск от неразумного?
Это поистине сложный вопрос, и поиск ответа на него традиционно сложен для судебной практики. При этом далеко не во всех случаях суды признают потребность в привлечении экспертов/специалистов для оценки деловых решений. Усложняет задачу и ретроспективный характер проверки обоснованности риска. Когда негативные последствия того или иного выбора уже известны — они часто могут необоснованно казаться очевидными заранее (когнитивная «ошибка послезнания», hindsight bias).
Одновременно правило делового решения должно применяться и с учетом интересов другой стороны спора — заявителей требований к КДЛ. Оценить бизнес-решения как обоснованные или нет чаще всего невозможно без предоставления информации о причинах и процессе их принятия со стороны самих ответчиков. Поэтому суд не может ожидать детального доказывания по этому вопросу со стороны заявителей требований, которые просто не обладают этой информацией. На суде лежит задача стимулировать ответчика раскрыть эти сведения.
Применительно к субсидиарной ответственности в банкротстве Правило сформулировано в п. 18 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 (далее — Постановление № 53):
цитируем документ
Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие) <…> не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.
ВС РФ привязывает это разъяснение к абз. 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Однако закон говорит о действиях «согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно». Использовав иную формулировку, ВС РФ, с одной стороны, опустил критерии добросовестности и разумности, а с другой стороны, сделал важное дополнение в виде прямого указания на категорию «обычного делового риска», без которого уверенно говорить о фиксации Правила решения было бы сложно.
В декабре 2025 г. прямо в открывающий пункт Постановления № 53 было внесено разъяснение, по всей видимости
призванное сфокусировать внимание судов на важности правила делового решения. Здесь ВС РФ все же обратился к критериям добросовестности и разумности, используемым в тексте Закона о банкротстве:
цитируем документ
Ведение юридическим лицом экономической деятельности с предпринимательским риском не является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам такого лица. Контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности только в случае, если неспособность должника удовлетворить имеющиеся требования обусловлена их поведением, которое не отвечало критериям добросовестности и разумности, в том числе не связана с рыночными или иными объективными факторами.
При этом важно, что ВС РФ последовательно указывает на необходимость гармонизации практики привлечения КДЛ к ответственности в банкротстве и во внебанкротных, корпоративных спорах (в делах о субсидиарной ответственности по долгам «брошенных» и ликвидированных юридических лиц и об ответственности за причиненные бизнесу убытки по ст. 53.1 ГК РФ). Так, ВС РФ не раз отмечал, что строгие правила доказывания невиновности КДЛ, установленные для субсидиарной ответственности по Закону о банкротстве, применяются и в схожем случае субсидиарной ответственности по долгам ликвидированной компании (например, Определение от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021). В этой связи и п. 18 Постановления № 53 ориентирует суды использовать правило в банкротстве с учетом «сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях».
Таким образом, выстраивая позицию о применении Правила в банкротных спорах, стоит обращать внимание и на подходы судов к разрешению корпоративных дел.
Какие акты судов в этой сфере необходимо учитывать в первую очередь?
Абзац 2 п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 (далее — Постановление № 62) стал первым абстрактным разъяснением, зафиксировавшим Правило. Здесь оно также раскрывается через недобросовестность и неразумность, подробному описанию которых посвящены следующие пункты. Таким образом, исходя из курса ВС РФ на гармонизацию практики об ответственности КДЛ в разных ситуациях и актуального текста п. 1 Постановления № 53, для раскрытия названных категорий уместно обращение именно к тексту Постановления № 62.
Два обзора практики ВС РФ за 2025 г.:
1) Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением ст. 53.1 ГК РФ (утв. Президиумом ВС РФ 30.07.2025, далее — Обзор по ст. 53.1 ГК РФ). Например, п. 9 Обзора прямо фиксирует еще одну формулировку Правила: «Руководитель хозяйственного общества не отвечает за негативные последствия, наступившие для юридического лица в связи с принятыми им решениями и совершенными сделками, если поведение руководителя не выходило за пределы обычного делового (нормального хозяйственного) риска».
2) Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица (утв. Президиумом ВС РФ 19.11.2025, далее — Обзор о недействующих юрлицах), воспроизводящий Правило применительно к соответствующей категории дел (п. 1).
Более того, в Обзоре о недействующих юрлицах ВС РФ прямо ссылается на п. 3 ст. 1 ГК РФ, абз. 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве, п. 18 Постановления № 53 (п. 2).
Правило и субсидиарная ответственность за доведение до банкротства: на что суды обращают внимание?
Был ли конфликт интересов?
Ранее из Постановления № 62 следовала такая позиция:
-
конфликт интересов = презумпция недобросовестности руководителя,
-
однако причинно-следственную связь между деянием и убытками все равно требовалось доказывать.
В дальнейшем ВС РФ установил прямую причинно-следственную связь: не раскрыл конфликт интересов по сделке — значит, презюмируется, что убытки возникли из-за сделки (п. 1 Обзора по ст. 53.1).
ВС РФ применял такой подход и ранее (Определение от 05.11.2024 № 307-ЭС24-11887).
И напротив — если руководитель рассказал про заинтересованность при совершении сделки, то считается, что он действовал в интересах юридического лица (п. 1, 2 Обзора по ст. 53.1).
В этом деле общество обратилось в суд с иском к бывшему руководителю хозяйственного общества о возмещении убытков, понесенных юридическим лицом вследствие систематической продажи продукции общества по ценам, не обеспечившим получение прибыли.
ВС РФ четко разделил бремя доказывания в делах об убытках, связанных с конфликтом интересов:
-
если конфликт интересов скрыт: возникновение убытков в деятельности юридического лица вследствие совершения его руководителем сделки в условиях конфликта интересов презюмируется;
-
если конфликт интересов был раскрыт и никто из лиц, указанных в абз. 2 п. 4 ст. 45 Закона об ООО, в том числе участники общества (единственный участник), не потребовал получения согласия на совершение сделки на соответствующих условиях, то предполагается, что руководитель общества действует в интересах юридического лица, пока иное не будет доказано истцом.
При этом суды не связаны формальными признаками аффилированности (п. 3 Обзора по ст. 53.1, таблица).
Непосредственно в п. 3 Обзора по ст. 53.1 приведен следующий пример. Акционер требовал взыскания убытков в связи с тем, что директор перечислял денежные средства по договорам займа дочернему обществу, после чего они переводились на счета организаций, участниками которых выступали лица, состоящие с директором в дальнем родстве.
цитируем документ
В связи с этим при оценке заинтересованности руководителя общества в совершении сделки суд не вправе ограничиваться формальными признаками контроля (абзацы второй и шестой пункта 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ), при наличии которых нахождение руководителя общества в условиях конфликта интересов предполагается. Суд должен принимать во внимание доводы заинтересованных лиц о том, что руководитель общества связан (аффилирован) с другой стороной сделки и (или) выгодоприобретателем в сделке.
Дополнительно в том же пункте ВС РФ указал, что о фактической аффилированности также может свидетельствовать заключение и последующее исполнение сделок на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам оборота.
Были ли спорные действия одобрены участниками / коллегиальными органами компании?
Ранее была актуальна позиция ВАС РФ о том, что любое одобрение со стороны участников общества не освобождает руководителя от ответственности (п. 7 Постановления № 62).
В Обзоре по ст. 53.1 ВС РФ значительно переосмыслил этот подход. Так, ВС РФ указал, что руководитель вправе противопоставить одобрение бывшего участника новому участнику компании, а также ссылаться на «фактическое одобрение» (п. 16 Обзора по ст. 53.1).
В случае с «фактическим одобрением» речь, по сути, идет о блокировании противоречивого поведения участников общества и создании определенности для директора. Так, еще до принятия Обзора по ст. 53.1, ВС РФ указывал:
цитируем документ
…законодатель исходит из необходимости защиты директора от ответственности за управленческие решения и сделки, которые разумно рассматривались им как выгодные для хозяйственного общества и отвечающие интересам юридического лица, с учетом обычной деловой практики, рискового характера предпринимательской деятельности и иных обстоятельств, имеющие значение для дела (абзац второй пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 3 статьи 44 Закона № 14-ФЗ).
Возможность возникновения убытков у юридического лица в процессе осуществления хозяйственной деятельности соответствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Если действия директора не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, он не может быть привлечен к ответственности в виде взыскания убытков. <…>
Таким образом, в рассматриваемой ситуации одобрение действий директора может вытекать не только из формального соблюдения процедур, предусмотренных законодательством, но и из фактического поведения участника общества до и после совершения соответствующих сделок (пункт 4 статьи 1, статья 10, пункты 2 и 5 статьи 166 ГК РФ).
Определение от 25.04.2025 № 303-ЭС24-23691 по делу № А24-2951/2022
При этом определенное поведение одного участника компании, создавшее у ответчика уверенность в одобрении его действий, может противопоставляться и его правопреемнику. Иными словами, по мнению ВС РФ, вступая в бизнес, новый участник автоматически соглашается со всеми ранее существовавшими в нем практиками (если только какая-то информация намеренно не была скрыта от него). Он может изменить их на будущее время или потребовать снижения покупной цены — но не добиваться взыскания убытков с директора за происходившее ранее.
Судебная практика восприняла этот подход (постановление АС ЗСО от 11.08.2026 по делу № А75-11108/2024, см. также постановление АС ЗСО от 30.04.2026 по делу № А45-12188/2025, постановление АС УО от 05.06.2026 по делу № А07-14000/2024).
В то же время ВС РФ установил ряд исключений из правила об освобождении директора от ответственности при одобрении его действий. Их объединяет недобросовестность действий директора:
-
Руководитель знал или должен был знать о нарушениях, повлекших недействительность (ничтожность) этого решения (п. 17 Обзора по ст. 53.1).
-
Руководитель скрыл информацию, имеющую значение для принятия решения; не раскрыл необходимую информацию о содержании сделки и рисках ее совершения или представил сведения, которые являлись недостоверными (п. 18 Обзора по ст. 53.1, Определение ВС РФ от 18.06.2024 № 305-ЭС23-30276 по делу № А40-151913/2022).
-
Руководитель получил одобрение только заинтересованного участника общества (п. 19).
Было ли решение КДЛ информированным?
Одним из признаков неразумности действий КДЛ является уклонение от сбора необходимой информации, обычного для подобных ситуаций (подп. 2 п. 3 Постановления № 62).
Бремя опровержения лежит на истце, причем опровергать нужно предметно: доказывать, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке заключения, либо что он обладал неполной или недостоверной информацией по контрагенту (постановление АС Московского округа от 03.03.2026 по делу № А40-153804/2018 со ссылкой на ряд определений ВС РФ, включая определения от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160 (7-15) по делу № А40-251578/2016 и от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210 (2) по делу № А40-252160/2015, включенное в п. 15 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2021)).
Однако стоит учитывать, что формального создания в компании некоей процедуры проверки обоснованности решений недостаточно: эффективность такой процедуры и качество принимаемых решений остается в зоне ответственности КДЛ (обычно — единоличного исполнительного органа). Иными словами, руководитель вправе «делегировать конкретные функции своим подчиненным, доверять их компетентности и профессионализму до обоснованного предела. Однако руководитель не может устраниться от контроля за выполнением делегированных им функций с учетом их значимости для достижения целей деятельности юридического лица» (п. 15 Обзора по ст. 53.1 ГК РФ).
Так, если созданная руководителем система управления не обеспечивала «должную осмотрительность» при выборе и проверке контрагентов, необходимую с учетом масштабов деятельности общества и условий конкретной сделки, действия руководителя признаются выходящими за пределы разумного делового риска (п. 12 Обзора по ст. 53.1 ГК РФ).
Каковы были пороки действий КДЛ на момент совершения?
КДЛ принимает решение «в моменте», но оценивается оно ex post, когда уже известны его негативные итоги. Ментально «отстраниться» от этих итогов крайне сложно, однако именно этого требует правило делового решения. В частности, противоправная направленность сделки должна иметь место строго на момент ее совершения, а сама по себе убыточность сделки не служит безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к ответственности (постановление АС Московского округа от 03.03.2026 по делу № А40-153804/2018).
Можно ли было действовать более эффективно, исходя из объективных факторов? Не предотвращало ли КДЛ больший ущерб?
Истец, ссылающийся на невыгодность сделки, должен обосновать, что были доступны альтернативные условия. Например, одно лишь отклонение цены от рыночной, определенной экспертом, об убытках не свидетельствует, если не доказано наличие других претендентов, готовых заключить договор по более высокой цене (постановление АС Московского округа от 24.06.2024 по делу № А41-21466/2023; постановление АС Московского округа от 23.09.2024 по делу № А400169143/2023).
Тот же подход применен ВС РФ при оценке отчуждения имущества по цене ниже рыночной: отказ в иске мотивирован в том числе тем, что общество в течение нескольких лет не могло реализовать объекты ввиду отсутствия интереса покупателей. В этой связи КДЛ «может быть освобожден от ответственности за причиненные обществу убытки, если установлено, что совершенные им действия были направлены на предотвращение большего ущерба», а «при определении наличия и размера убытков должны учитываться не только имущественные потери хозяйственного общества, но и выгода, которая была получена им благодаря действиям его руководителя» (п. 10—11 Обзора по ст. 53.1 ГК РФ, постановление АС МО от 16.04.2026 по делу № А40-236369/2023).
Другой пример: ответственность руководителя общества исключается, если он, действуя разумно, не мог предотвратить возникновения убытков «вследствие недостаточности (ограниченности) у юридического лица имущества и невозможности привлечь дополнительное финансирование», поскольку «формирование имущества юридического лица в объеме, достаточном для достижения целей его деятельности, относится к сфере ответственности участников (акционеров) общества» (п. 13 Обзора по ст. 53.1 ГК РФ).
|
Юридическая (формальная) аффилированность |
Фактическая аффилированность |
|
Устанавливается через критерии, указанные в Законе РСФСР от 22.03.91 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», Федеральном законе от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»: (принадлежность к одной группе лиц, наличие права распоряжаться более чем 20% общего количества голосов данного юридического лица и так далее) |
Признаки разрабатываются судебной практикой, в частности ВС РФ: «Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности» (п. 93 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25) |