С введением процедуры банкротства для должника много меняется, ведь тогда признается тот факт, что он не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по обязательствам. Что же в этом случае происходит с исполнительным производством? Ведь с момента признания должника банкротом исполнительные производства и вовсе прекращаются (абз. 6 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве). Однако на практике можно столкнуться с трудностями: нужно ли информировать взыскателя о невозможности продолжения процедуры взыскания, возможен ли возврат имущества в конкурсную массу и что происходит, когда введено внешнее управление.
Введение в отношении должника первой процедуры банкротства влечет за собой различные правовые последствия: в части исполнительных процедур за некоторым исключением приостанавливаются исполнительные производства по исполнительным документам, направленные на взыскание имущества должника (абз. 4 п. 1 ст. 63, абз. 6 п. 2 ст. 213.11. Закона о банкротстве, ч. 1 ст. 69.1. Закона об исполнительном производстве). С момента признания должника банкротом исполнительные производства и вовсе прекращаются (абз. 6 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, ч. 4 ст. 69.1 Закона об исполнительном производстве).
Для такого законодательного решения есть ряд причин: это связано с принципами института банкротства, направленными на удовлетворение требований кредиторов в равной степени. После введения первой процедуры банкротства все процедуры, связанные с имуществом должника, консолидируются. Это значит, что с этого момента все имущество должника должно быть сконцентрировано в одном месте — под контролем одного арбитражного управляющего, все судебные процессы должны разрешаться одним судом, все юридически значимые сообщения публиковаться в одном специальном для этого источнике и т.д.
Отсюда возникает масса судебных споров, в которых прослеживается комплексность всех процессов. Сложность всей системы становится более очевидной, когда в процесс исполнения пробиваются не менее трудоемкие и специфические банкротные механизмы.
Информирование взыскателя об объективной невозможности продолжения процедуры взыскания
Из пункта 21 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2019) (утв. Президиумом Верховного суда РФ 27.11.2019) следует, что:
цитируем документ
Взыскатель, поручивший исполнение судебного решения государственной службе, специально созданной для этих целей, имеет разумные ожидания того, что он будет проинформирован путем индивидуального извещения об объективной невозможности продолжения процедуры взыскания, начатой по его заявлению, в связи с банкротством должника.
Это значит, что именно пристав, как «заведующий» активами должника в рамках исполнительного производства должен отслеживать статус должника, связанный с его имуществом, своевременно информировать взыскателя об изменениях этого статуса и всех возможных последствиях такого изменения (например, приостановление или окончание исполнительного производства).
Такая позиция представляется логичной, обоснованной и правильной.
При этом нередки ситуации, когда заявителям приходится включаться в реестр с ходатайством о восстановлении пропущенного срока, которое обосновано отсутствием у заявителя сведений о возбужденном в отношении должника деле о банкротстве и неполучением ни от финансового управляющего, ни от органа принудительного исполнения сведений о прекращении (например, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.08.2025 № Ф08-3798/2025 по делу № А53-15369/2023, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 18.03.2025 № Ф07-1399/2025 по делу № А66-16797/2021 и др.).
Например, Арбитражный суд Уральского округа в постановлении от 02.04.2025 № Ф09-897/25 по делу № А60-11259/2024 отметил:
цитируем документ
…приняв во внимание, что в адрес <…> финансовым управляющим уведомление о получении им исполнительных документов и о необходимости заявления кредиторами требований в рамках дела о банкротстве не направлялось, а <…> соответствующее уведомление не получено по объективным причинам, учитывая, что заявители являются гражданами, пропуск ими срока для предъявления требования в суд составил две недели, при этом в адрес финансового управляющего и должника рассматриваемое требование отправлено своевременно <…>, руководствуясь принципом самостоятельности судебной власти и проявляя судебную дискрецию в признании тех или иных причин пропуска срока уважительными, суд первой инстанции, выводы которого поддержала апелляционная коллегия, счел, что в данном случае имеются основания для восстановления кредиторам срока для предъявления требований к должнику.
Однако и в этой, казалось бы, нехитрой ситуации бывают исключения.
В одном из дел суд не восстановил кредитору срок на включение требования в реестр, признал его обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований реестровых кредиторов (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.04.2023 № Ф07-3962/2023 по делу № А26-4322/2020).
По мнению кредитора судебный пристав-исполнитель не уведомлял взыскателя о признании должника банкротом и об окончании исполнительного производства. Однако суд указал, что возбуждение указанного исполнительного производства не является обстоятельством, освобождающим кредитора от обязанности по отслеживанию публикаций о судьбе должника.
Ситуация здесь двоякая. С одной стороны, логику суда понять можно — пока кредитор не обратился к приставу, он сам должен отслеживать судьбу своего должника, контролировать его платежеспособность. С другой — возбуждение приставом исполнительного производства при наличии банкнотной процедуры могло ввести добросовестного кредитора в заблуждение относительно судьбы должника.
Указанный кейс поднимает интересный вопрос — кто должен отследить судьбу должника на этапе обращения кредитора к судебному приставу-исполнителю с исполнительным листом?
При этом обязанность уведомлять взыскателей о дальнейшей невозможности получить исполнение в общем порядке в связи с банкротством должника обязан также и управляющий.
цитируем документ
Поскольку конкурсный управляющий обязан действовать и в интересах кредиторов (пункт 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве), он обязан незамедлительно уведомить лиц, являющихся взыскателями, о получении им соответствующих исполнительных документов и о необходимости заявления кредиторами требований в рамках дела о банкротстве. Срок на предъявление требований такими лицами в деле о банкротстве начинает исчисляться не ранее даты направления им указанного уведомления конкурсным управляющим. В том случае, если взыскатели не обращаются с заявлениями о включении их требований в реестр требований кредиторов, конкурсный управляющий по их заявлениям передает им исполнительные документы.
Пункт 15 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 59
Однако срок на предъявление требований взыскателями в деле о банкротстве начинает исчисляться не ранее даты направления им указанного уведомления конкурсным управляющим.
Но и здесь атипичных ситуаций не избежать.
В деле № А50-1809/2020 суд не восстановил срок на предъявление требований в реестр в связи со следующими обстоятельствами:
цитируем документ
...суды констатировали, что именно вследствие пассивного поведения <…>, который на протяжении весьма значительного периода времени не только не интересовался ходом исполнительного производства, но и не совершал действий по замене взыскателя по решению суда, у конкурсного управляющего отсутствовала информация о нем как новом правообладателе требования к должнику, исходя из чего пришли к выводу, что неполучение сведений о введении в отношении должника процедуры банкротства, порядке и сроке предъявления требований к должнику обусловлено исключительно поведением самого кредитора, а не вследствие независящих от него обстоятельств, в связи с чем признали уведомление лица, указанного в исполнительном листе, надлежащим, а поведение <…>, своевременно не озаботившегося об изменении сведений о кредиторе в исполнительном производстве.
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 08.07.2025 по делу № А50-1809/2020
Если процедура приостанавливает исполнение: о возврате имущества в конкурсную массу должника
В связи с перемещением имущества в пространстве могут возникать разные сложности, например, его случайная утрата.
Так, в деле № А73-10836/2023 конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о взыскании убытков с Российской Федерации в лице ФССП. На момент возбуждения дела о банкротстве автомобиль должника находился под арестом. С целью проверки наличия автомобиля управляющий выехал на место его хранения, однако там машину не обнаружил, составил об этом акт (постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 05.12.2025 № Ф03-489/2025 по делу № А73-10836/2023).
Конкурсный управляющий в адрес ОСП направил требование об организации передачи арестованного имущества в конкурсную массу.
С целью определения размера убытков, причиненных конкурсной массе вследствие утраты ликвидного актива, конкурсный управляющий провел оценочную экспертизу по определению рыночной стоимости (на дату ареста и изъятия имущества) транспортного средства. Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения конкурсного управляющего в суд.
Суд округа отметил, что суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об установлении совокупности условий, необходимых для удовлетворения требования о взыскании убытков:
цитируем документ
Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, установив факт принадлежности транспортного средства грузового автомобиля «<…>» обществу и факт его утраты в связи с незаконными действиями судебного пристава-исполнителя, выразившееся в необеспечении сохранности арестованного имущества, принимая во внимание письма залогового кредитора — кредитного кооператива от 07.06.2021, от 08.07.2021 о недопустимости реализации изъятого имущества, подлежащего включению в конкурсную массу должника, и о несовершении действий, направленных на смену ответственного хранителя без согласования с ним…
Однако чаще всего в таких делах суды встают на сторону ФССП, не найдя оснований для взыскания убытков. Подобные кейсы часто осложняются тем, что в конкуренцию вступают сразу несколько разных механизмов.
Например, в одном из дел общество обратилось в суд с иском о взыскании убытков, причиненных незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя вследствие незаконных действий судебного пристава-исполнителя по снятию ареста с имущества должника до признания его банкротом и незаконного бездействия судебного пристава-исполнителя, выразившегося в непередаче арестованного имущества конкурсному управляющему по акту приема-передачи, должнику причинены убытки в размере стоимости утраченного имущества (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.02.2022 № Ф04-8452/2021 по делу № А67-7590/2020).
цитируем документ
…установив, что действия (бездействие) судебного пристава не привели к утрате должником своего имущества, так как пристав его из владения должника не изымал; верно отмечая, что поскольку пристав по акту приема-передачи имущество не изымал из пользования должника, то у него не имелось обязанности по его возвращению конкурсному управляющему; суды пришли к правильному выводу об отсутствии совокупности условий, необходимых для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков, верно указав, что ответственность за незаконные действия работников должника не могут являться основанием для взыскания убытков с государственного органа.
Аналогичную позицию занял суд в деле, в котором арест был наложен на бетононасос, а хранителем назначили генерального директора должника. В дальнейшем после возбуждения дела о банкротстве конкурсный управляющий пытался оспорить бездействие пристава, который не передал бетононасос в конкурсную массу по требованию управляющего (постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 23.12.2021 № Ф03-6319/2021 по делу № А51-20317/2020).
Однако суд в удовлетворении требований отказал, указав, что пристав произвел все зависящие от него действия, в том числе объявил розыск имущества, поручил розыскное задание по установлению местонахождения хранителя, но указанные действия результатов не дали.
Любопытно, что в такой категории дел чаще всего речь идет об утрате не мелких деталей, а об утрате ценного имущества.
Споры об оспаривании бездействий приставов
Так, в одном из дел пристав приостановил исполнительное производство по причине введения арбитражным судом в отношении должника процедур, применяемых в деле о несостоятельности (банкротстве) в порядке ст. 69.1 Закона о банкротстве (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 № 15АП-12923/2024 по делу № А53-15167/2024).
Заявитель обратился в суд с заявлением о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя о приостановлении исполнительного производства; об обязании восстановить взыскание по исполнительному производству с включением в соответствии со ст. 111 № 229-ФЗ в первую очередь взыскателей.
Суд отметил, что:
цитируем документ
Предъявление заявления о признании должника банкротом направлено на возбуждение и ведение производства по делу в отношении несостоятельного должника, в свою очередь дело о банкротстве может привести к восстановлению платежеспособности должника, а также возможно прекращение производства по делу о банкротстве. Принимая во внимание, что в отношении <…> не введена процедура реализации имущества, суд первой инстанции обоснованно признал ошибочным применение судебным приставом-исполнителем <…> положений статьи 69.1 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и вынесение постановления о приостановлении исполнительного производства по этому основанию.
Исполнительное производство: сроки и внешнее управление
Все такими же актуальными в 2025 г. остаются судебные споры в связи со сроками приостановления, возобновления и окончания исполнительного производства, по возврату исполнительного листа при банкротстве должника. Все осложняется неординарными ситуациями, когда помимо наблюдения и конкурсного производства в отношении должника вводятся иные процедуры. Такая ситуация нехарактерна для классического банкротства, поэтому в таком случае споров практически не избежать.
Например, в одном из дел в отношении должника была введена процедура внешнего управления. В рамках исполнительного производства судебный пристав-исполнитель наложил ограничения (объявил запрет на совершение регистрационных действий) в рамках взыскания задолженности по текущим платежам. Должник обратился в суд с требованием снять ограничения (постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025 № 06АП-2924/2025 по делу № А73-7916/2025).
Суд:
цитируем документ
…учитывая, что положения Закона № 229-ФЗ не содержат ограничений на снятие ареста с имущества должника, в отношении которого судом введена процедура, применяемая в деле о банкротстве, поскольку аресты и запреты снимаются в целях устранения препятствий внешнему управляющему в исполнении им своих полномочий по распоряжению имуществом должника и других обязанностей, возложенных на него Законом № 127-ФЗ, при этом несвоевременное снятие арестов и запретов препятствует арбитражному управляющему в осуществлении возложенных на него Законом № 127-ФЗ обязанностей, пришел к выводу, что в рассматриваемом случае усматривается нарушение прав и законных интересов как должника, так и его кредиторов.
Суд апелляционной инстанции посчитал, что арбитражный суд, с учетом конкретных обстоятельств дела, правомерно удовлетворил требования должника.
***
Судебная практика вскрывает массу сложностей, связанных с регулированием и в целом с системой исполнительного производства. Еще более отчетливо они прослеживаются, когда к исполнительным механизмам присоединяются не менее сложные банкротные процессы со своим регулированием, сроками и лицами. Очевидно, что такое переплетение процессуальных институтов требует большего внимания со стороны судов высших инстанций.