Ключевые выводы судебной практики по оспариванию транзитных сделок в банкротстве

Процедура банкротства направлена на пропорциональное удовлетворение требований всех кредиторов за счет формирования единой конкурсной массы должника. Эффективность этого института во многом зависит от возможностей арбитражных управляющих и судов выявлять и пресекать недобросовестные действия должника и его контрагентов, направленные на вывод активов или оказание предпочтения отдельным кредиторам накануне банкротства. В связи с этим особую значимость приобретают основания для оспаривания так называемых «транзитных сделок». Рассмотрим их на примерах из актуальной судебной практики.

Транзит, по своей юридической сути, представляет собой не самостоятельное основание для признания сделки недействительной, а комплекс фактических обстоятельств (индикаторов), которые позволяют преодолеть формальную самостоятельность нескольких последовательных правовых действий и квалифицировать их как единую и противоправную схему. Она может быть направлена:

• либо на причинение вреда имущественным правам остальных кредиторов (ст. 61.2 Закона о банкротстве);

• либо на скрытое предоставление предпочтения одному из кредиторов (ст. 61.3 Закона о банкротстве).

Именно через установление транзитного характера сделки суды получают инструмент для признания недействительными формально законных, но экономически бессмысленных операций, которые при совокупном рассмотрении демонстрируют единый умысел на вывод активов.

Основания для оспаривания трGHнзитных операций

Оспаривание транзитных сделок осуществляется преимущественно на основании положений главы III.1 Закона о банкротстве, устанавливающих специальные основания для признания сделок недействительными в банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает оспаривание подозрительных сделок. Транзитный характер может быть применен для доказывания положений, как п. 1 (неравноценное встречное исполнение), так и п. 2 (причинение вреда), который может применяться для оспаривания транзитных схем, так как он охватывает период подозрения в три года до принятия заявления о признании должника банкротом.

Транзитный характер сделки, характеризующийся отсутствием экономического смысла, чрезвычайной скоростью проводок и тождественностью сумм — это прямые доказательства цели причинения вреда. Судебная практика расценивает искусственное усложнение схемы как действие, совершенное исключительно с намерением вывести актив из-под контроля кредиторов.

Принцип функционального анализа корпоративных решений

Краеугольным камнем в практике борьбы со сложными схемами вывода активов стало Определение ВС РФ от 18.12.2017 № 305-ЭС17-12763 (1,2) по делу № А40-698/2014.

Ключевой вывод: оспариванию подлежат и прямые договоры (сделки), и любые корпоративные или организационные действия, если их экономическая суть сводится к транзиту активов из конкурсной массы в пользу заинтересованного лица. ВС РФ потребовал оценивать оспариваемые действия по существу, была ли воля корпоративного органа сформирована самостоятельно, исходя из интересов должника, или же она служила исключительно прикрытием схемы по выводу активов.

Таким образом, это решение легализовало функциональный анализ корпоративных решений в процедурах банкротства, подтвердив, что закон борется с экономической сущностью, а не только с юридической формой транзитной операции.

Критическое значение имеет доказывание того, что контрагент по сделке (будь то промежуточное звено или конечный бенефициар) знал или должен был знать о недобросовестной цели должника. В случае транзита, если промежуточное звено является аффилированным с должником, презумпция осведомленности действует автоматически.

Установление взаимосвязанности участников транзитных операций

Суды должны обращать внимание не на формальную независимость контрагентов, а на фактический контроль над всей цепочкой расчетов (Определение ВС РФ № 304-ЭС21-14743 (8,10) от 19.12.2024 по делу № А67-7786/2020). В частности, в деле подчеркивается, что наличие контроля со стороны первоначального кредитора над всеми участниками сделок создавало условия для имитации хозяйственных операций между независимыми лицами.

Оспаривание действий, совершенных иными лицами за счет должника

ВС РФ в Определении № 304-ЭС21-14743 (8,10) от 19.12.2024 по делу № А67-7786/2020 занял принципиальную позицию, квалифицировав сложную схему перемещения денежных средств через цепочку иностранных компаний как притворную сделку. Суд установил, что полученные от иностранного банка средства через компанию были формально перечислены обществу в качестве оплаты недвижимости, после чего другой банк (также входящий в группу) выплатил иностранному банку дивиденды на практически идентичную сумму.

ВС РФ подчеркнул, что все операции носили транзитный характер и не имели отношения к реальным хозяйственным отношениям, а были направлены на создание фиктивной задолженности для искусственного выполнения требований иностранного финансового регулятора об увеличении капитала банка.

А) Даже формально корректное оформление сделок не препятствует их переквалификации, если действительная воля участников была направлена на создание видимости задолженности.

ВС РФ подтвердил правомерность подхода суда апелляционной инстанции, отменившего включение требований банка в реестр, так как возврат средств под видом дивидендов означал, что кредитор уже фактически получил исполнение, и повторное взыскание привело бы к необоснованному обогащению. Правовая позиция, изложенная в Определении № 304-ЭС21-14743 (8,10), служит важным ориентиром для арбитражных судов при оценке сложных корпоративных схем, связанных с транзитными операциями.

Юридическая оценка транзитных операций неизбежно затрагивает вопрос их действительной правовой природы. Суды последовательно применяют положения ст. 170 ГК РФ, указывая на расхождение между формой и содержанием таких сделок. В рассматриваемом деле судебная инстанция констатировала, что за внешне корректными договорами займа и купли-продажи скрывалась иная воля участников, направленная на формирование фиктивной задолженности.

Б) Исследование экономической целесообразности.

В Определении № 304-ЭС21-14743 (8,10) ВС РФ установил, что движение средств через цепочку взаимозависимых компаний не порождало реальных хозяйственных последствий, а лишь создавало видимость предпринимательской активности, что свидетельствует об искусственности такой схемы.

Создание фиктивной задолженности через транзитные операции порождает серьезные правовые последствия. В рассматриваемом споре суд отказал во включении требований в реестр кредиторов, указав на недопустимость двойного удовлетворения одних и тех же требований сначала через возврат средств под видом дивидендов, а затем через формальное предъявление кредиторских требований в банкротстве.

Это фундаментальное положение, так как именно оно позволяет юридически «сшить» транзитную цепочку в единый оспариваемый акт, устраняя необходимость прямого договора между должником и конечным бенефициаром. К действиям, которые подлежат оспариванию в рамках главы III.1, относятся:

• Заявление о зачете, сделанное кредитором должника.

• Безакцептное списание банком денежных средств со счета клиента-должника.

• Перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника.

В) Доказывание совокупности индикаторов, свидетельствую­щих об отсутствии разумной деловой цели у промежуточных операций.

Судебная практика (дело № 304-ЭС21-14743 (8,10)) выработала устойчивые критерии квалификации операций как искусственного транзита.

Ключевым индикатором является минимальный, практически нулевой промежуток между моментом поступления актива (как правило, денежных средств) на счет промежуточного звена и их последующим списанием в адрес конечного бенефициара. Если перечисление происходит в течение одного дня, это свидетельствует о том, что промежуточное звено выполняло исключительно техническую роль, не имея фактического контроля над средствами и не предполагая их использования в своей обычной хозяйственной деятельности. Это доказывает техническое посредничество и отсутствие экономического интереса.

Но следует отметить, что звенья могут обладать активом и намного дольше (несколько дней или недель, в редких случаях месяцев), что не отменяет признака «транзитности», особенно если «промежуточный» контрагент — это аффилированное лицо с должником (конечным бенефициаром).

Полное или почти полное совпадение сумм, полученных транзитным контрагентом от должника, и сумм, перечисленных им конечному бенефициару, является вторым доказательством. Отсутствие экономической маржи, счетов-фактур, или иной документации, подтверждающей оплату услуг транзитного посредничества, указывает на то, что это лицо не преследовало целей получения прибыли, а действовало в рамках единого плана по переводу средств.

Установление юридической или фактической аффилированности между должником, транзитным звеном и конечным бенефициаром и необходимость комплексного анализа всех операций внутри группы компаний

Наличие родственных связей, общих органов управления или финансовой зависимости между участниками схемы создает презумпцию осведомленности о недобросовестной цели должника. Однако современная судебная практика фокусируется не только на формальной аффилированности, но и на установлении фактической связанности и наличия общей воли (единого центра принятия решений) между участниками схемы. Одномоментное, тождественное движение средств без очевидной экономической цели — само по себе убедительное доказательство реализации такого единого плана.

Операция признается транзитной, если она не привела к получению должником или промежуточным звеном реальной экономической выгоды, либо если ее заявленная цель могла быть достигнута значительно более простым и логичным способом (например, прямым платежом). Признаки экономической необоснованности позволяют суду отвергнуть формальные основания сделки и сосредоточиться на ее истинном содержании.

Яркой иллюстрацией служит Определение ВС РФ от 07.06.2024 № 305-ЭС20-2701 (2) по делу № А40-286599/2019 об оспаривании платежа между двумя обществами. Несмотря на то, что нижестоящие инстанции удовлетворили требование управляющего, ВС РФ указал на недостаточность формальной проверки и направил дело на пересмотр, обязав суд исследовать не отдельную сделку, а всю цепочку взаимоотношений внутри группы за значительный период.

Ключевым выводом из этой позиции является то, что транзитный характер платежа сам по себе не является безусловным основанием для его оспаривания, если он не причинил реального вреда конкурсной массе, а был частью скоординированной хозяйственной деятельности. Суд должен установить, был ли платеж направлен на действительное исполнение обязательства или являлся лишь элементом схемы по выводу активов.

Этот прецедент имеет фундаментальное значение для правоприменения, так как смещает фокус с формальных признаков сделки на ее экономическую суть и последствия. Таким образом, при квалификации транзитных операций в банкротстве судам необходимо оценивать, приводит ли оспаривание к реальному пополнению конкурсной массы или лишь к увеличению объема взаимных требований аффилированных лиц, что не отвечает интересам кредиторов.

Сбор исчерпывающей доказательственной базы и правильного распределения бремени доказывания

Юридическая сложность привлечения к ответственности неаффилированного промежуточного звена заключается в необходимости доказать его недобросовестность. Однако совокупность транзитных признаков — особенно минимальный временной разрыв и тождественность сумм — служит убедительным косвенным доказательством грубой неосмотрительности или фактической осведомленности. Ожидается, что любой добросовестный оператор, проводящий крупные суммы, должен иметь экономическое обоснование таких операций и проявить осмотрительность. Неспособность промежуточного звена объяснить, почему не принадлежащие ему средства были немедленно перечислены далее, позволяет суду сделать вывод, что оно должно было знать об искусственном характере операции.

Критически важным доказательством в спорах о транзите являются как договорная документация, из которой видно отсутствие встречного исполнения со стороны промежуточного звена, так и доказательства, подтверждающие связь сторон и отражающие общий умысел и конечную цель сделок. Практика ВС РФ подтверждает, что одних лишь платежных поручений для подтверждения долга недостаточно, если есть сомнения в реальности сделки.

Показательным в этом смысле стало Определение ВС РФ от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629. В этом деле независимые кредиторы усомнились в реальности займа, предоставленного обществом. ВС РФ указал, что при наличии таких сомнений суды обязаны исследовать выписку по расчетному счету должника. Ключевое значение имеет сопоставление времени получения кредита и времени выбытия схожей суммы, а также анализ периодов, когда баланс счета становился нулевым.

Важнейший признак транзитных операций — аффилированность. В деле кондитерской фабрики (Определение ВС РФ от 08.10.2020 № 308-ЭС20-8307) суд подчеркнул, что версия о транзитном характере убедительна, если действия кредитора и заемщика координировались из единого центра. Это доказывает, что они входят в одну группу лиц с общими экономическими интересами. Суд также предостерег от выборочного анализа фактов, потребовав всесторонней оценки всех обстоятельств дела.

Окружные суды активно применяют этот подход. В деле другого общества анализ выписки со счета наглядно продемонстрировал наличие схемы (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 15.10.2020 № Ф08-8211/20 по делу № А32-9798/2018). Суд установил, что на счет должника поступили денежные средства, и в этот же день крупные суммы были перечислены другим лицам как «возврат займов». При этом платежи, связанные с основной деятельностью (закупкой сельхозпродукции), отсутствовали. Это доказывало отсутствие у сделок разумных экономических мотивов.

В деле № А07-14856/2017 суд прямо назвал должника «транзитным этапом» (постановление АС Уральского округа от 14.10.2019 № Ф09-8421/17). Полученные займы не расходовались на коммерческие цели, а сразу перенаправлялись в интересах конечного бенефициара. Доказательством стало полное отсутствие первичных документов, отражающих реальную деятельность: сведений о закупке, продаже или хранении товара, договоров перевозки и т.п., которые неизбежны при таком обороте.

Отсутствие экономического смысла было ключевым, и в деле № А40-193879/2018 суд отметил, что кредитор продолжал поставлять товар, не получая оплаты и вопреки нарушениям условий о предоплате (постановление АС Московского округа от 02.10.2019 № Ф05-15218/20). При этом сам должник получал деньги от своего покупателя, но с кредитором расплачивался лишь частично. Такое поведение, лишенное экономической выгоды для кредитора, нехарактерно для обычного рыночного оборота.

Таким образом, для доказывания транзитного характера задолженности необходимо:

• установить аффилированность кредитора и должника;

• доказать экономическую нецелесообразность сделки;

• после возникновения у суда разумных сомнений, проанализировать банковские выписки, чтобы выявить фактическое движение средств.

Следует учитывать, что основания, предусмотренные ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, приводят к возможности оспаривания сделок. Это означает, что недействительность транзитной сделки может быть установлена только в рамках специальной процедуры, определенной главой III.1 Закона о банкротстве, путем подачи отдельного заявления об оспаривании.

Но если транзитная схема была реализована с очевидным злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ) или является мнимой (ст. 170 ГК РФ), она может быть квалифицирована как ничтожная.

Суды активно используют принцип объединения последовательных договоров, признавая их единой сделкой для целей оспаривания, если они совершены в сжатые сроки и направлены на достижение общей цели, не имеющей разумного экономического обоснования. Например, может быть оспорена не только сделка по отчуждению должником актива промежуточному лицу, но и последующая перепродажа этого актива конечному приобретателю, если доказана их аффилированность и согласованность действий.

Оспариванию подлежат также действия, не оформленные как договор, но влекущие выбытие имущества за счет должника (п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Выводы

Подводя итог, замечу — успешное оспаривание транзита требует от арбитражного управляющего (или иного лица, оспаривающего сделку) системного подхода. Первостепенное значение имеет сбор доказательств, устанавливающих критерии скорости (временной разрыв) и тождественности сумм, что достигается анализом банковских выписок. Необходимо доказать, что транзитные звенья действовали в рамках единого умысла, направленного либо на причинение вреда (ст. 61.2), либо на предоставление предпочтения (ст. 61.3 Закона о банкротстве).

При этом наличие признаков транзита может самостоятельно выступать доказательством того, что контрагент должен был знать о недобросовестности должника даже при отсутствии формальной аффилированности. В зависимости от сроков давности и желаемого результата, управляющий должен выбрать между оспоримостью по Закону о банкротстве (если сроки позволяют) и квалификацией сделки как ничтожной по ст. 10, 168 ГК РФ (если необходим обход периода подозрения). Взыскание активов должно быть направлено на конечного бенефициара, который получил реальную выгоду, а не на техническое промежуточное звено, через которое средства лишь прошли.

Для контрагентов, участвующих в многозвенных операциях с компаниями, испытывающими финансовые трудности, необходимы меры должной осмотрительности. Любое промежуточное звено, получившее и немедленно перечислившее средства без четкого экономического обоснования и маржи, несет высокий риск привлечения к реституционной ответственности, так как транзитный характер операции будет использован судом как доказательство его недобросовестности.