Процедуру снятия уголовного ареста в банкротстве изменят: будет ли найден баланс публичных и частноправовых интересов?

Банкротное законодательство предполагает, что все кредиторы, находящиеся в одной очереди, должны получать удовлетворение своих требований соразмерно их размеру из общей конкурсной массы (ст. 142 Закона № 127-ФЗ). Однако законопроекты фактически создают для потерпевшего по уголовному делу особый, привилегированный режим.

В рамках уголовного судопроизводства судья сможет принять решение о сохранении ареста части имущества должника, признанного банкротом, в размере, позволяющем удовлетворить требования потерпевшего, если придет к выводу, что «он будет полностью либо в значительной части лишен возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банк­ротстве», или обязать управляющего перечислить на депозит суда часть выручки от реализации этого имущества. По сути, это означает изъятие части активов из общей конкурсной массы в пользу одного конкретного кредитора в обход установленной законом очередности, что нарушает баланс интересов и ставит всех остальных участников дела о банкротстве в заведомо проигрышное положение.

Особого внимания заслуживает неопределенность процессуального статуса кредиторов в рамках новой процедуры. Законопроекты допускают участие в судебном заседании «иных заинтересованных лиц по усмотрению суда». Однако остается неясным, как суд будет определять, кто из кредиторов является тем самым «заинтересованным лицом», особенно в масштабных делах с сотнями участников. Содержание права на участие в судебном заседании не раскрывается, хотя кредиторы должны иметь возможность заявлять доводы, представлять доказательства и высказываться по всем вопросам, оспаривая позицию управляющего или потерпевшего.

Кроме того, само право на подачу ходатайства закреплено исключительно за арбитражным управляющим. Это ставит всех кредиторов в зависимость от его усмотрения и добросовестности. Если управляющий бездействует, кредиторы могут быть лишены возможности инициировать процедуру снятия уголовного ареста и остаться заложниками ситуации, не имея прямого процессуального инструмента для защиты своих интересов. В этом случае кредиторам останется обжаловать бездействие управляющего.

Данная проблема усугубляется дискрецией, которой наделяется судья в уголовном процессе. Решение о сохранении ареста принимается на основе оценочных критериев. Закон не дает никаких ориентиров, что считать «значительным вкладом в конкурсную массу арестованного имущества» или какие обстоятельства являются «заслуживающими внимания».

При этом в законопроекте отсутствует указание на момент, когда арбитражный управляющий вправе обратиться с соответствующим ходатайством — после или до закрытия реестра требований кредиторов. Ведь во втором случае, не имея полной картины об общем объеме подтвержденных требований к должнику, судья тем более не сможет сделать обоснованный вывод о том, будет ли потерпевший лишен возможности получить исполнение, и любое его решение будет основано на предположениях.

Таким образом, законопроект вводит систему, где судьба всех кредиторов зависит от субъективного усмотрения одного судьи, действующего вне рамок банкротного процесса, что создает почву для потенциальных злоупотреблений. Разумеется, цель защиты прав потерпевшего является важной, однако она не должна достигаться путем разрушения базовых принципов процедуры банкротства и ущемления прав других кредиторов.

Вероятно, применение новых правил в каждом конкретном случае будет носить сугубо индивидуальный характер и зависеть от множества факторов: не только от обстоятельств причинения ущерба потерпевшему по уголовному делу, но и от размера активов, реестра требований кредиторов, общей финансовой ситуации должника. Все это может породить противоречивую судебную практику, по крайней мере, на начальном этапе.

Судья, рассматривающий уголовное дело, по ходатайству управляющего может рассмотреть вопрос о судьбе ареста имущества в обеспечение гражданского иска. Арест может быть заменен обязанностью перечислить часть выручки от реализации имущества на депозит суда.

Суд вправе сохранить арест имущества на сумму, необходимую для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, если придет к выводу о том, что потерпевший полностью или в значительной части лишится возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банкротстве.

При этом установленные уголовным законодательством штрафы (судебный штраф, штраф, назначенный в качестве наказания) арбитражным судом удовлетворяются в составе требований кредиторов третьей очереди. Также допускается удовлетворение этого требования за счет денежных средств, предоставленных должнику третьим лицом. Третье лицо получает право возместить это финансирование в рамках третьей очереди.

Таким образом, законопроекты предполагают введение механизмов координации между арбитражным судом и судом общей юрисдикции при определении судьбы имущества банкрота при наложении на это имущество ареста в рамках уголовного дела. Решающая роль в этом вопросе отводится арбитражному суду, что соответствует фундаментальному принципу Закона о банк­ротстве.

Вместе с тем есть опасения, что предложенные механизмы не всегда будут гладко работать на практике. Суд, рассматривающий уголовное дело, получает не свойственную ему функцию по оценке перспектив удовлетворения требований гражданского истца в рамках дела о банкротстве.

Эта оценка основывается на широком судейском усмотрении, границы которого в законопроекте не определены. Право арбитражного суда на приостановку производства по делу о банкротстве до вступления в силу приговора по уголовному делу также носит дискреционный характер, лишь номинально ограничиваемый в законопроекте. По сути, рассмотрение дела о банкротстве может быть поставлено на паузу лишь для того, чтобы защитить интересы единственного кредитора, заявившего гражданский иск в уголовном деле.

В постановлении КС РФ наметил вектор законодательного развития, однако ряд изложенных подходов кажется противоречивым.

Подход, при котором вопрос снятия ареста рассматривается судом общей юрисдикции, в производстве которого находится уголовное дело, не является новым. Такой порядок фактически существовал и ранее.

Однако (сохраняется арест на часть имущества или переводятся деньги на депозит арбитражного суда) если согласно действующему правовому подходу они являются обычными реестровыми кредиторами. В ситуации, когда арест наложен по требованию лица, жизни или здоровью которого причинен вред, защита его интересов осуществляется путем повышения очередности в рамках дела о банкротстве (первая очередь реестра). То же самое справедливо и относительно требований по выплате заработной платы (вторая очередь реестра).

Представляется, что правильным подходом было бы снятие ареста с имущества, составляющего конкурсную массу, при введении в отношении его собственника процедур банкротства — конкурсного производства (реализации имущества). Потерпевшие в уголовном деле защищаются наравне с реестровыми кредиторами путем установления требований в реестре требований кредиторов, которые удовлетворяются пропорцио­нально после реализации имущества на банкротных торгах.

Обращаясь к вопросу взыскания штрафа, необходимо отметить, что длительное время имел место подход, при котором государство по требованию о взыскании уголовного штрафа фактически становилось привилегированным кредитором и в индивидуальном порядке удовлетворяло свои притязания к должнику. Указанное нарушало баланс интересов кредиторов, в зависимости от основания возникновения требований: частноправовые или публично-правовые.

Поэтому следует признать оправданным подход, при котором уголовный штраф, назначенный в качестве дополнительного наказания, взыскивается в числе требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, в третью очередь.

Остается наблюдать за тем, как предложенная модель регулирования проявит себя на практике и насколько эффективно она будет действовать в процедурах банкротства.

Законопроекты по существу воспроизводят заложенную в постановлении двухступенчатую модель решения вопроса о снятии ареста. Однако необходимо отметить, что уже на этапе вынесения судом постановления с указанием размера и очереди удовлетворения требований гражданского истца, сведений об имеющейся конкурсной массе и требований кредиторов к должнику возникает ряд вопросов, обусловленных занятой в постановлении позицией КС РФ:

1. Требования потерпевших (лиц, не получивших в рамках уголовного дела статуса гражданского истца), обеспеченные ранее наложенным в рамках уголовного судопроизводства арестом на имущество должника, независимо от наличия такого ареста удовлетворяются в порядке очередности, установленной Законом о банкротстве.

Можно предположить, что указанный порядок учета деликтных требований потерпевших от преступления распространяется только на тех из них, кто заявил требование о его возмещении в рамках уголовного дела.

2. При отсутствии приговора суда, которым разрешен вопрос о гражданском иске, определить конкретный субъектный состав гражданских истцов, обоснованность и размер их требования возможно только при наличии доступа к материалам уголовного дела, который, в свою очередь, ограничен уголовно-процессуальным законодательством.

3. Залоговый кредитор может лишиться своего приоритета в удовлетворении ранее возникшего требования в пользу удовлетворения позднее возникшего деликтного требования, обеспеченного уголовным арестом заложенного имущества.

4. Остается нерешенным вопрос текущих расходов по сохранности и содержанию такого
имущества, в том числе имущественные налоги, если выручка от его реализации по существу подлежит перечислению в пользу потерпевшего в уголовном деле.

Законопроекты сохранили подход КС РФ, согласно которому признание должника банкротом не является безусловным основанием для снятия ареста. Он может быть в том или ином виде сохранен по решению суда, рассматривающего уголовное дело. При этом сохранена позиция органа конституционного контроля, предполагающая наличие у такого суда познаний в области банкротного законодательства и способности к экономическому прогнозу конкурсного производства.

Судя по всему, суды общей юрисдикции, в компетенции которых остался вопрос снятия уголовного ареста, должны будут оценивать перспективы погашения требований потерпевшего в деле о банкротстве для сохранения уголовного ареста. При этом результат такой оценки прямо повлияет на вопрос об объеме сохранения ареста.

При этом необходимо отметить, что подготовленные проекты вполне отчетливо доносят следующую мысль: в том или ином виде уголовный арест должен сниматься после того, как арбитражный управляющий заявит соответствующее обращение. Он не может быть сохранен в объеме, существовавшем на дату открытия процедуры конкурсного производства. Речь может идти только о частичном сохранении ареста и ограничений, либо об их замене обязанностью перечисления части выручки от реализации имущества на депозитный счет соответствующего суда.

Безусловно, проекты оставляют открытыми ряд вопросов. Например, думаю, что важным является соотношение судебного акта о включении требований потерпевшего в реестр кредиторов (а значит и признания судом обоснованными их размера и основания возникновения) и решения суда по гражданскому иску потерпевшего в рамках уголовного дела. Должно ли включение в реестр повлечь за собой прекращение производства по гражданскому иску?

Тем не менее, сохраняется надежда на то, что ситуация, когда в конкурсной массе на протяжении длительного времени оставались «парализованными» ценные активы, реализация которых оставалась заблокированной из-за сохранения уголовных арестов, останется в прошлом.

В Постановлении от 17.12.2025 № 46-П КС РФ признал неконституционным взаимоисключающее регулирование в части уголовного ареста на имущество должника-банкрота и очередности уголовного штрафа при банкротстве гражданина.

В законопроектах центральной поправкой является новый п. 1.1 ст. 126 Закона о банкротстве: снятие уголовного ареста происходит через ходатайство управляющего в рамках уголовного дела. Статьи 134 и 213.27 Закона о банкротстве позволяют арбитражному суду включить требования потерпевшего в реестр без согласия самого потерпевшего. Для граждан-банкротов уголовные штрафы — в третьей очереди. Поправки в ст. 103 и 103.1 Закона об исполнительном производстве устраняют параллельное взыскание: банкротство гражданина становится основанием для окончания производства по штрафу.

Вместе с тем ряд вопросов остается открытым. Оба проекта даже не упоминают о порядке обжалования решения суда по уголовному делу по ходатайству управляющего. Серьезным уязвимым местом остается и межсистемное взаимодействие: судьи судов общей юрисдикции объективно не обладают компетенцией в банкротном праве, а оценить «значимость вклада в конкурсную массу» и реальность удовлетворения требований третьей очереди — задача, требующая именно такой компетенции.

КС РФ выстраивал двухступенчатую конструкцию именно для снижения этого риска, однако качество координации двух ветвей судебной системы предсказать сложно. Насколько предложенный механизм окажется работоспособным — покажет практика.