Беспрецедентный кадровый голод продолжает давить на российскую экономику: рабочих рук не хватает, а имеющиеся специалисты не обладают нужными компетенциями. Для преодоления этой проблемы Минэкономразвития совместно с Минтрудом разработало законопроект, расширяющий возможности бизнеса по использованию труда сотрудников. Документ, принятый Госдумой в первом чтении, предполагает увеличение годового лимита сверхурочных со 120 до 240 часов. Зачем бизнесу двойные переработки, почему профсоюзы бьют тревогу и как это отразится на работниках — в материале.
Государственная Дума приняла в первом чтении законопроект о внесении изменений в Трудовой кодекс РФ, направленный на повышение гибкости трудовых отношений. Документ прошел предварительное широкое обсуждение с участием ведущих объединений профсоюзов и работодателей и был согласован на площадке Администрации Президента РФ. Профильные комитеты Госдумы поддержали концепцию документа с условием его доработки ко второму чтению.
Основной причиной разработки законопроекта стала критическая ситуация на рынке труда. Как пояснила в ходе представления проекта заместитель министра экономического развития России Татьяна Илюшникова, уровень безработицы достиг исторического минимума в 2,2%, а потребность работодателей, заявленная в службы занятости на конец декабря 2025 г., составила 1,5 млн человек и в 5,2 раза превышает число зарегистрированных безработных.
В этих условиях кадры становятся ключевым дефицитным и дорогим ресурсом, сдерживающим экономический рост. «Без снятия кадровых ограничений устойчивое восстановление темпов роста ВВП будет крайне затруднено», — подчеркнула Т. Илюшникова. Авторы поправок рассчитывают, что предлагаемые изменения обеспечат не только рост гибкости рынка труда, но и его сбалансированность, прозрачность и защищенность.
Иллюзия рекордов: что стоит за низкой безработицей
По данным официальной статистики, уровень безработицы в России достиг исторических минимумов, а число вакансий, заявленных в службы занятости, кратно превышает численность зарегистрированных безработных. Но более детально картину рынка труда можно рассмотреть, анализируя данные платформ по поиску работы. Фактически рынок разделился на два сегмента.
Первый сегмент представляет собой «рынок кандидата» в узких, критически важных профессиональных нишах. По состоянию на начало 2026 г. в экономике насчитывалось около 4,2 млн открытых вакансий — максимальный показатель с 2006 г. При этом основной спрос сконцентрирован в рабочих и инженерных специальностях: монтажники, сварщики, инженеры машиностроения, строители, а также IT-специалисты в сфере кибербезопасности. В данных категориях сохраняется высокая конкуренция работодателей за квалифицированных сотрудников.
Второй сегмент характеризуется как «рынок работодателя» для остальных профессиональных групп. Согласно данным платформы hh.ru, индекс конкуренции (соотношение резюме и вакансий) в декабре 2025 г. достиг 8,6 п. против 3,5 годом ранее, что свидетельствует о переходе рыночной инициативы к работодателям. За год количество вакансий сократилось на 27%, тогда как число активных резюме увеличилось на 37%.
Однако описанная картина не была бы полной без учета еще одного тренда. В массовых профессиях, не требующих высокой квалификации (курьеры, дворники, водители, продавцы, упаковщики), также сохраняется острый дефицит кадров. Здесь причины иные: демографические ограничения, сокращение притока мигрантов и изменение модели поведения соискателей. При низкой безработице и высокой доступности альтернатив кандидаты все чаще отказываются от неудобных графиков, низких ставок или физически тяжелой работы, предпочитая более комфортные условия либо теневую занятость.
Ключевая проблема, объединяющая все описанные явления, — структурное несоответствие. Работодатели не могут закрыть позиции не только из-за дефицита трудовых ресурсов как такового, но и вследствие нехватки у соискателей нужных компетенций либо их неготовности принимать предлагаемые условия. Предложение рабочей силы существует, однако его качественные и мотивационные характеристики не удовлетворяют текущим запросам экономики.
Что предлагает законопроект
Чтобы справиться с кадровым голодом и дать бизнесу больше гибкости, чиновники предлагают внести в Трудовой кодекс следующие изменения.
Планируется увеличить годовой лимит сверхурочных часов со 120 до 240 — при наличии отраслевого или коллективного договора и письменного согласия работника. Оплата остается повышенной: за первые два часа переработок в пределах 121 часа — не менее чем в полуторном размере, за последующие — не менее чем в двойном, а каждый час со 121-го по 240-й будет оплачиваться минимум вдвое. При этом работник в любой момент сможет выбрать между деньгами и дополнительным отдыхом. Норма не затронет сотрудников с медицинскими противопоказаниями и занятых во вредных или опасных условиях.
Логика бизнеса здесь очевидна: в условиях дефицита кадров экономически эффективнее доплачивать действующим сотрудникам за переработки, чем осуществлять затратный поиск новых работников. В Минэкономразвития прогнозируют, что реализация этой меры позволит привлечь до 750 тыс. работников и закрыть более 100 тыс. вакансий до 2030 г., а также акцентируют возможность для граждан увеличить доход благодаря повышенной оплате.
Вероятно, речь идет о том, что, если компания может легально увеличить нагрузку на ключевых сотрудников, ей не нужно искать дополнительный персонал на те позиции, где требуются редкие компетенции. Вакансия формально считается закрытой, поскольку потребность в новом сотруднике отпадает — объем работы выполняется действующим штатом за счет переработок. На практике бизнес получает инструмент временного «латания дыр» без расширения штата.
Однако риски связаны с потенциально «добровольно-принудительным» характером согласия. В условиях, когда работодатель получает легальный инструмент увеличения нагрузки, а конкуренция за рабочие места вне дефицитных ниш обостряется, отказ от переработок может стать неформальным основанием для непродления договора или сокращения стимулирующих выплат. Критики также указывают, что в долгосрочной перспективе постоянные переработки грозят выгоранием сотрудников и падением производительности.
Еще одно предложение — снять ограничения для срочных трудовых договоров в малом и среднем бизнесе. Порог численности сотрудников для их использования повышается с 35 до 70 человек. Это коснется около 60 тыс. компаний (1% от всех МСП в России) и позволит им легально нанимать людей на сезон или под конкретные проекты. Работники при этом сохранят полный соцпакет: оплачиваемый отпуск, больничные и пенсионные отчисления.
С одной стороны, это позволяет бизнесу гибко регулировать численность персонала без возложения обязательств постоянного трудоустройства, а работники получают официальный статус даже при временной занятости. С другой — расширение сектора временной занятости объективно способствует росту прекариата, то есть социальной группы, лишенной стабильности и долгосрочных гарантий. Работник формально получает соцпакет, но утрачивает определенность трудовых перспектив.
Также предлагается перевести инструктажи по охране труда в электронный вид. Сейчас это один из немногих процессов, который до сих пор требует бумаги. Фиксировать прохождение инструктажей планируют через портал «Работа в России» с электронной подписью. В правительстве ожидают, что это исключит фальсификацию документов, сократит временные затраты и снизит нагрузку на компании. В качестве примера приводятся предприятия, где расходы на бумажный документооборот в сфере охраны труда составляют значительные суммы.
Однако минус заключается в риске формализации процесса: инструктаж, ранее проводившийся мастером лично, может превратиться в формальную отметку в электронной системе, что в условиях интенсификации труда способно повлечь рост производственного травматизма. При обсуждении законопроекта высказывались предложения кардинально ограничить электронный формат, однако разработчики настаивают, что в этом случае теряется смысл цифровизации, поскольку основной объем бумажной работы сохранится.
Наконец, законопроект вводит меры для повышения ответственности сотрудников. Появляется прямое основание для увольнения за хищение по судебному акту, разрешается отзыв из отпуска работников вредных производств для ликвидации аварий (с повышенной оплатой), а также вводится обязанность предупреждать о переходе на неполный день минимум за пять рабочих дней (ранее это можно было сделать накануне), чтобы у бизнеса было время перестроить графики без сбоев в работе. Указанные меры усиливают ответственность работника, однако в совокупности с остальными трендами создают крен в сторону расширения контроля работодателя.
Принятию законопроекта предшествовала дискуссия между разработчиками и профсоюзами. Профсоюзы настаивают на том, что в электронном виде должен проходить только вводный инструктаж по охране труда и только с работниками, заключившими договор через портал «Работа в России». Повышение порога для срочных договоров они считают чрезмерной мерой, которая может привести к тому, что срочные договоры будут заключаться повсеместно, независимо от сезонности или временной потребности.
Что касается увеличения лимита сверхурочных, профсоюзы требуют обязательного наличия одновременно и отраслевого соглашения, и коллективного договора — без вариативности. Оплата сверхурочной работы начиная со 121-го часа, по их мнению, должна устанавливаться непосредственно в коллективном договоре, а не ограничиваться общей формулировкой «не менее двойного размера».
Критики законопроекта также обращают внимание, что значительная часть работников не охвачена профсоюзной защитой, что ставит под сомнение возможность эффективного контроля за соблюдением их прав при реализации новых норм. Разработчики законопроекта, напоминая, что документ активно обсуждался еще до внесения, призывают не создавать искусственную социальную напряженность и спокойно дорабатывать его ко второму чтению с учетом поступивших замечаний.
Кадровая аномалия: спрос на сверхурочные и рекордная сокращенка
В то время как власти и бизнес продвигают инициативы по увеличению лимитов сверхурочной работы, статистика фиксирует развитие противоположной тенденции. Согласно исследованию аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza, основанному на данных Росстата, уровень неполной занятости в России достиг рекордных значений.
В III квартале 2025 г. количество сотрудников крупных и средних предприятий, работавших в режиме неполного рабочего времени, увеличилось на 12% (610 тыс. человек) и достигло 5,5 млн. Для сравнения: в III квартале 2024 г. этот показатель составлял 4,9 млн. Совокупная численность персонала за тот же период выросла незначительно — с 33,8 млн до 34,3 млн, в результате чего доля неполной занятости повысилась с 14,6 до 16,2%. Сегодня примерно каждый шестой работник в стране трудится менее 40 часов в неделю, находится в простое или в отпуске за свой счет.
Методология Росстата относит к частично занятым четыре категории сотрудников: работающих неполное время по инициативе работодателя, работающих неполное время по соглашению сторон, находящихся в простое, а также взявших отпуск без сохранения заработной платы. Учет ведется по наибольшему периоду, если сотрудник в течение квартала побывал в нескольких статусах.
Рост продемонстрировали все четыре компонента. Наиболее массовая категория — сотрудники в отпусках за свой счет — увеличилась на 9,3% (с 3,7 млн до 4 млн). Вторая по численности группа (неполное время по соглашению сторон) выросла на 12,7% (до 1,27 млн). Однако наиболее резкая динамика зафиксирована в двух наименее масштабных сегментах: число работников в простое увеличилось на 62,6% (со 101,5 тыс. до 165 тыс.), а количество переведенных на неполное время по инициативе работодателя выросло в восемь раз — с 8,7 тыс. до 69,2 тыс. человек.
Ключевым драйвером роста частичной занятости стала обрабатывающая промышленность, на которую пришлась почти половина общего прироста. Число сотрудников, находившихся в отпусках без содержания, простоях или работавших по сокращенному графику, в этом секторе достигло 1,6 млн человек (27% от всех работников отрасли). Наиболее остро ситуация проявилась в автопроме, где в режиме неполной занятости трудился каждый второй сотрудник (44,8%).
Высокий уровень частичной занятости также зафиксирован в гостинично-ресторанном бизнесе — 33,9% (более трети сотрудников), в строительстве — 22,7%, в сфере профессиональной, научной и технической деятельности — 20,8%, а также в сфере культуры, спорта и развлечений — 19,1%. Наименее подвержены этим процессам государственное управление (4,8%), энергетика, сфера информации и связи, образование, а также добыча полезных ископаемых, где режимы работы более жестко регламентированы и возможности варьирования рабочего времени ограниченны.
Наибольшая доля частично занятых среди сотрудников крупных и средних предприятий зафиксирована в Пермском крае (21,7%, или 127,8 тыс. человек), Нижегородской области (21,6%, 178,9 тыс.), Челябинской области (20,9%, 169,8 тыс.), Ярославской области (20,3%, 61 тыс.), Удмуртии (19,8%, 70,2 тыс.), Санкт-Петербурге и Свердловской области (по 19,5%), Марий Эл (19,1%, 26,3 тыс.), Татарстане (18,9%, 190,6 тыс.) и Ленинградской области (18,1%, 81,1 тыс.).
Минимальные показатели отмечены в Чечне (3,1%, 6,2 тыс.), Ингушетии (4,4%, 2,5 тыс.), Калмыкии (5,9%, 2,5 тыс.), Дагестане и Карачаево-Черкесии (по 6,5%), Северной Осетии (7,8%, 8,1 тыс.), Тыве (8,8%, 6 тыс.), Кабардино-Балкарии (9,5%, 9,3 тыс.), а также в Ямало-Ненецком (9,7%, 32,2 тыс.) и Ханты-Мансийском (10,7%, 69,8 тыс.) автономных округах. За исключением двух северных субъектов, остальные регионы с низкой долей частичной занятости характеризуются высоким уровнем безработицы и невысокими заработными платами.
Наибольший годовой прирост частично занятых зафиксирован в обрабатывающей промышленности — 264,7 тыс. человек (+20,5%). 60% этого прироста пришлось на автопром, металлургию, производство транспортных средств, компьютеров, машин и оборудования. Существенное увеличение числа работников, находившихся в неоплачиваемых отпусках, простоях или на сокращенном графике, отмечено также в сфере транспортировки и хранения (+69,3 тыс., +21%), здравоохранении (+38,5 тыс., +8,2%), образовании (+38,1 тыс., +6,9%) и строительстве (+37,3 тыс., +15,9%). Единственной сферой, где уровень частичной занятости сократился, стало государственное управление (–2,7 тыс., –1,9%).
Анализ динамики по отдельным компонентам показывает, что обрабатывающая промышленность выступает лидером изменений во всех категориях. Численность переведенных на неполное время по инициативе работодателя выросла здесь на 55,6 тыс. (в 19 раз), из которых 38,8 тыс. пришлось на автопром. Рост числа работающих неполное время по соглашению сторон в обрабатывающей промышленности составил 31,6 тыс. (+45,9%). Количество работников в простое увеличилось на 55,4 тыс. (вдвое), а оформивших отпуск без сохранения заработной платы — на 122,1 тыс. (+10,5%).
Представленные данные фиксируют иную, противоположную сверхурочным переработкам тенденцию: бизнес в ряде отраслей и регионов не столько ищет возможности для дополнительной загрузки сотрудников, сколько вынужденно сокращает их рабочее время. Рост частичной занятости, особенно по инициативе работодателей, свидетельствует о том, что компании адаптируются к экономической неопределенности через сохранение штата при снижении издержек. Эта тенденция наряду с кадровым дефицитом в других секторах подтверждает, что рынок труда нуждается в более гибких механизмах регулирования, позволяющих работодателям оперативно реагировать на меняющиеся условия.
