1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать

Ваш профиль известен. Рискнете?

В текущем году в таможенной практике в полном объеме заработает система управления рисками (СУР). Что это за система и как ее внедрение отразится на деятельности участников ВЭД? На этот и другие вопросы отвечает начальник отдела Главного управления таможенного контроля ФТС России Сергей ГРЕЧИШНИКОВ.

Сколько сейчас издано и действует профилей риска?

— Всего их 307, из них действующих — 97. Мы придумали, как свести работу инспектора по выявлению профилей риска к общению с монитором, исключив изучение бумажных носителей. Профили, которые нельзя формализовать, будут открыты для инспектора полностью, и компьютер будет сигнализировать о наличии рисковой ситуации.

Необходим определенный путь качественного развития аналитической работы. Уже в ближайшее время мы надеемся перейти от анализа ситуации после выпуска товара к оперативному анализу до его выпуска.

Заключительная стадия работы — прогнозный анализ. Это неразрывным образом связано с введением в практику деятельности предварительного информирования. Например, в США и в ЕС принято волевое решение, что предварительная информация должна предоставляться за сутки до ввоза товаров. В противном случае транспортное средство с товаром будет длительное время простаивать в ожидании, пока информация не пройдет обработку по СУР.

Мы надеемся внести изменения в законодательство для работы в таком режиме. Это позволит существенным образом сузить область риска и применения различных форм контроля, вывести большую часть товаров из-под ненужных таможенных формальностей.

В 2004 году американская таможенная служба издала 900 тысяч профилей риска и направила их в таможенные органы для исполнения. Это наглядная иллюстрация успешной реализации прогнозного анализа.

С помощью СУР дополнительно удалось перечислить в государственный бюджет около 10,7 млрд рублей, возбуждено 3459 дел об административных правонарушениях.

Сколько же времени может понадобиться вам, чтобы выйти на такие результаты?

— Мы знаем, как это сделать, и весь набор работ уже запланирован. В США профили риска прогнозные и они ориентированы на конкретный контейнер. У нас же пока большинство изданных профилей риска — большие, рамочные, тяжелые и негибкие общероссийские. РТУ и таможни должны посмотреть, как это работает, и «раскачаться» для создания региональных и зональных профилей риска.

Как выглядит теперь работа инспектора на посту?

— Мы пытаемся дать инспектору конкретный сценарий действия о применении того или иного комплекса мер по конкретной товарной партии, чтобы он не задумывался о том, что делать. С одной стороны, мы доводим до инспектора меры борьбы, разработанные на базе всех исторических знаний таможенной службы, а с другой — предотвращаем превышение им своих полномочий. При этом у него есть около 35 «легких» административных мер воздействия по документальному или фактическому контролю, которыми он может воспользоваться самостоятельно в зависимости от ситуации.

Применение «тяжелых» форм контроля мы дозируем, поскольку они напрямую влияют на время выпуска декларации, приводя к материальным и временным издержкам, увеличивающим себестоимость продукции.

По сути, это новая работа для таможенника?

— Действительно, мы внедряем в сознание инспекторов совершенно не свойственные ранее им вещи. К примеру, понимание того, что контроль должен быть выборочным, а не тотальным. Так, в новые показатели деятельности введен, в частности, показатель результативности фактического контроля. Любой контроль направлен на достижение какого-то результата, и если его нет, а контроль проводился, возникают вопросы.

Основную тяжесть необходимо перевести на этап контроля после выпуска товара как в режиме документального досмотра функциональными подразделениями таможен, так и в виде постаудита. Ведь при обычном стандартном режиме инспектор может проверить от силы одну партию товара. Тогда как во время ревизии он в состоянии обработать в день уже 200 партий, сверив данные ГТД и бухучета.

Формируя «красный сектор» таможенного контроля путем издания профилей риска, необходимо формировать и «зеленый». То есть развязывать себе руки, выводя ненужные для досмотра партии на постконтроль и постаудит. Уже в этом году мы вполне можем 10—15% партий товаров контролировать в «зеленом» секторе.

В прошлом году вышел Приказ № 409, который активно обсуждался бизнесом. Отдельные его положения порождали целые дискуссии. Как вы можете оценить его работоспособность?

— Существующая редакция Приказа оказалась громоздкой и сложной в применении. К тому же мы формально внесли такие фильтры для отсева, которыми и себе связали руки.

Скажем, у какого-то участника ВЭД, оформляющегося по «зеленому» коридору, нашли незадекларированную коробку с сувенирными журналами, о которых экспедитор просто не знал, а фирма-отправитель забыла его предупредить и просто положила ее в грузовой отсек. Формально это нарушение по «тяжелой» статье 16.2 «Недекларирование». А потому мы обязаны с учетом существующей редакции Приказа этого участника ВЭД вывести на год из списка и контролировать по жесткой модели. Но при этом не учитывается, что он перемещает тысячи партий в год и на посту знают, что досмотр ничего не даст.

А удалось ли решить проблему с несовпадением юридического и фактического адресов участников ВЭД? Это требование для включения компании в перечень, судя по отзывам представителей бизнеса, вызывало большие нарекания.

— В самом деле, это нонсенс. Ведь за государственную регистрацию юридических лиц отвечает Федеральная налоговая служба. И если какой-то известный участник ВЭД с мировым брендом спокойно отчитывается в той налоговой инспекции, где ему удобнее и привычнее работать, и она к нему никаких претензий не имеет, то почему несовпадение юридического и фактического адресов становится тормозом для работы таможенных органов? Тем более что свои адреса компании не скрывают. Надеюсь, что вопрос решится положительно.

Многие участники ВЭД считают вопросы анкеты, прилагаемой к Приказу № 409, излишними, затрагивающими коммерческую тайну и конфиденциальность. Что вы на этот счет думаете?

— Для того чтобы переместить осуществление контроля после выпуска, мы должны хорошо знать их деятельность. В этой ситуации как на приеме у доктора или адвоката: либо рассказываете все, и мы работаем, либо ничего — тогда переходим в режим оперативного контроля.

Что касается коммерческой тайны и конфиденциальности, то ведь вся информация, которая нам предоставляется и содержится в ГТД, проходит под грифом «конфиденциально». Анкету составляли профессионалы-аудиторы, которые прекрасно осведомлены, на какие параметры необходимо обращать внимание, чтобы убедиться в устойчивости или неустойчивости фирмы.

Вопросы в анкете — это своеобразные датчики, с помощью которых мы оцениваем таможенную и коммерческую устойчивость участника ВЭД и осуществляем последующий мониторинг его деятельности. Ведь в конечном итоге, оформляя партии товаров по «зеленому» сектору, участник ВЭД минимизирует свои временные и материальные издержки — это ему выгодно. А мы должны позаботиться, чтобы эта информация не просочилась за стены службы.

Когда мы были в Германии, нам приводили в пример фирму «Икеа», которая экономит миллионы евро только на логистических схемах без оперативного вмешательства таможни. Мало того, в Швеции идут еще дальше. Заключают специальный пакт о том, что клиент обязуется организовать работу по доведению до властей информации о недобросовестных соседях. Если ты хочешь упрощения, то делай что-то взамен.

Вы думаете, что и у нас такая форма сотрудничества приживется?

— Во всяком случае почти вся Европа так работает. Между прочим, до 90% правонарушений выявляется в Швеции благодаря именно этой информации. По сути, государство даже может и не держать огромный штат оперативных сотрудников, они уже есть в бизнесе. В конце концов, если один работает честно и видит, что его сосед играет по другим правилам, получая сверхприбыль, то это прямая конкурентная борьба.

Мы предполагаем, что лидерами среди участников ВЭД, работающих на российском рынке и стремящихся к честной работе, в первую очередь будут инвесторы и крупные транснациональные корпорации, думающие о своей репутации. Разве плохо, когда логистика будет отрегулирована таким образом, что товары пойдут непосредственно на склад получателя, а транзит и декларирование товаров будут проводиться в упрощенном порядке? Так что оказание таможенной услуги в виде сервиса — это не такое уж и отдаленное будущее.

К 2009 году мы надеемся перейти на дистанционный удаленный сервис, максимально учитывающий добросовестность участника ВЭД. Если бизнес заинтересован в этом, то, безусловно, он должен делать шаги, которые бы способствовали упорядочению процедуры формирования перечней и быть готовым пройти через горнило серьезных проверок.

Кстати, в составе Рамочных стандартов безопасности и упрощения торговли ВТО, которые приняты большинством развитых стран, такая форма сотрудничества с бизнесом является основной.

Изучая международный опыт, мы по крупицам собираем все лучшее и преломляем это на российские реалии — менталитет населения, правовой нигилизм, исторические и культурные особенности. Важно, что в базовых позициях мы создаем модель, которая может быть легко встроена в европейские процессы.

К такому же выводу пришли и эксперты из ЕС, проводившие сверку нашей работы по разработке и внедрению СУР с лучшей виртуальной европейской моделью. В июне 2005 года мы получили официальный документ ЕС, содержащий эти выводы, а также рекомендации по составу и наполнению необходимых работ. Просто нужно принять как аксиому: без новых принципов администрирования мы навсегда отстанем от глобальных мировых процессов.

Например, в Швеции комбинированное введение СУР, электронного декларирования и предварительного информирования позволило за 8 лет сократить таможенные органы в пять раз — с 10 до 2 тысяч человек. При этом их товарооборот схож с российским — 5 миллионов деклараций против почти 3 млн наших. Но у нас 68 тысяч таможенников. Представляете, насколько эффективнее они работают и отбирают товары для досмотра — не более 5%.

Ограниченными ресурсами они достигают максимального эффекта. Причем 80% деклараций по заданным параметрам компьютер просто отсеивает из-под контроля, а потому они сосредоточиваются на самом необходимом, просматривая только то, что нужно. Поэтому совершенно никто не стесняется того, что выявляются не все нарушения. Все «дыры» закрыть невозможно, а потому такую задачу никто и не ставит.

Будучи в Швеции, я спросил сотрудника правоохранительного подразделения таможни, сколько наркотиков они выявляют, и мне ответили — 6%. И представьте, их за это никто «не расстреливает»! Они примерно знают внутреннее потребление, а также сколько ввозится и сколько производится наркотиков внутри страны, и на основе этого рассчитывают, сколько могут выявлять. То же самое относится и к досмотрам.

Мы тоже понимаем, что все выявить невозможно. Как и то, что нельзя успешно работать без эффективного внутриведомственного взаимодействия. Мало того, необходимо выходить с помощью правительства и МИД на другой уровень работы — на межведомственную кооперацию и международную борьбу с нарушениями таможенного законодательства.

Индикаторы профиля риска

Товары, наиболее подверженные контрафакции и пиратству (класса люкс, дизайнерские, известные торговые марки).

Недостоверное декларирование (неточно декларируемые или декларируемые как упаковка пластиковые или металлические части, образцы, товары для дома, запасные части к чему-либо).

Страна происхождения или отправления товара (Китай, Гонконг, Южная Корея, Сингапур, Таиланд, Малайзия и Пакистан, Чехия, Турция, Польша, Канада, Мексика, Парагвай и Бразилия).

Качество исполнения документов.

Страна изготовления товаров (если указанная в декларации страна происхождения является одной из тех, где не организовано производство товаров правообладателя, например, подлинные часы «Ролекс» производятся только в Швейцарии).

Перемещение товаров и средства транспортировки (отправляются вне обычных каналов распространения продукции правообладателя).

Стоимость товаров (задекларирована слишком высокая или низкая стоимость товаров или они застрахованы по ненормально низкой стоимости).

Размер партии (товары транспортируются в ненормально высоких или низких количествах в зависимости от типа товаров).

Внешний вид упаковки.

Качество товаров.

Этикетки и маркировка товаров и др.