Новые правила для условия «бери или плати»: как поправки в ГК РФ изменят расчет стоимости договора

От правовой квалификации платы по принципу «бери или плати» зависит решение многих насущных практических вопросов, прежде всего, связанных с допустимостью снижения размера этой платы судом или отказа в ее взыскании по тем или иным основаниям. Иногда стороны договора формулируют условие «бери или плати» в виде штрафа (неустойки) за невыборку товаров (отсутствие заявок на поставку или на оказание услуг) либо платы за отказ или изменение договора заказчиком (покупателем), что влечет за собой споры о возможности, снижения такой платы, а также об основаниях и пределах ее снижения.

В Определении от 20.08.2021 № 305-ЭС21-10216 по делу № А40-328885/2019 ВС РФ указал, что правовая конструкция «бери или плати» предусматривает возникновение двух встречных эквивалентных обязательств: обязательство «take», предполагающее право заказчика получить определенный объем исполнения, и обязательство «pay», то есть обязанность заказчика оплатить согласованную сумму независимо от того, воспользовался ли заказчик своим правом на получение исполнения.

Принципиально важным является вывод ВС РФ о том, что эквивалентность обмена при таком условии не нарушается, поскольку заказчик получает самостоятельные преимущества: резерв мощностей, гарантированное обслуживание, фиксацию цены, приоритет в обслуживании и т.п.

Актуальная судебная практика показывает, что зачастую стороны договора некорректно формулируют условие оплаты по принципу «бери или плати», называя соответствующий платеж штрафом заказчика за невыборку товара (незатребование гарантированного объема встречного предоставления), а суды — смешивают конструкцию «бери или плати» с неустойкой или с платой за отказ от договора.

При этом ни ст. 333 ГК РФ, ни разъяснения ВС РФ не содержат запрета на снижение неустойки в связи со спецификой договора (постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.09.2025 № Ф05-14208/2025 по делу № А40-40501/2024).

Между тем очевидно, что квалификация спорного платежа в качестве платы по принципу «бери или плати» исключает возможность ее снижения на основании ст. 333 ГК РФ, так как такая плата не является неустойкой.

В схожем деле согласованный сторонами в договоре штраф признается мерой ответственности за неисполнение неденежного обязательства, а не платой за услугу (платой по правилу «бери или плати»), поскольку спорный платеж поименован в договоре именно как штраф (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2026 № 09АП-3574/2026 по делу № А40-147383/2025).

Тем не менее, в ряде дел с опорой на экономическую суть спорного платежа суды отказываются признавать за ним значение меры ответственности, хотя стороны именуют его штрафной санкцией:

— штраф за невыборку товара был квалифицирован судами как плата за отказ от договора (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.06.2026 № Ф04-4465/2023 по делу № А45-21192/2022);

— установленный договором штраф был квалифицирован как непринятый или не заказанный покупателем товар как одну из форм реализации принципа «бери или плати» (постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.03.2025 № Ф05-10257/2024 по делу № А40-217748/2023).

При этом суды крайне редко приводят конкретные критерии, по которым они разграничили неустойку, плату за отказ от договора и плату по принципу «бери или плати», хотя все три указанных варианта квалификации платежа являются взаимоисключающими, поскольку у них различная правовая природа, основания внесения платежа, а также основания для освобождения от уплаты или снижения размера (см. таблицу):

Таблица. Сравнительные характеристики неустойки, платы «бери или плати» и платы за отказ

Существующая же судебная практика не позволяет сторонам заранее понимать, будет ли квалифицирована плата за невыборку оговоренного объема товара (или за невостребование определенного объема услуг) как неустойка или как платеж иной природы независимо от того, как стороны назвали эту плату.

Отметим при этом, что суды признают рассматриваемую плату в качестве вознаграждения исполнителя, если договор прямо предусматривает встречное обязательство исполнителя по резервированию мощностей (ресурсов) и связывает эту плату именно с ним.

В качестве примера можно привести дело, в котором договор предусматривал, что при невыборке гарантированного количества перевозок заказчик оплачивает стоимость дополнительной услуги по резервированию транспортных средств в размере 20% от стоимости каждой невыполненной перевозки.

Суды подчеркнули, что такая плата представляет собой вариант поведения стороны в рамках реализации обязательств по договора: выборки либо невыборки транспортных средств. Заказчик платит за резервирование транспорта, даже если фактически транспортные средства не были использованы (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29.01.2025 № Ф07-17888/2024 по делу № А56-38303/2022).

Подобная формулировка условия, по нашему мнению, в наибольшей степени соответствует экономическому смыслу конструкции «бери или плати» и не допускает произвольного снижения судом рассматриваемого платежа.

Исходя из принципа свободы договора, а также правил толкования договора, квалификация платежа должна зависеть, прежде всего, от того, как его сформулировали сами стороны. Если платеж назван штрафом (санкцией и т.п.), то он должен рассматриваться судом в качестве неустойки за нарушение обязательства, а если платой за выход из договора — как возмещение потерь исполнителя, вызванных правомерным отказом заказчика от договора.

В свою очередь, квалификация платежа по модели «бери или плати» возможна в случае, если он сформулирован как плата за право заказчика востребовать оговоренный объем исполнения и (или) за дополнительные услуги по резервированию мощностей, персонала и т.п. специально под нужды.

Правоприменительная практика относительно ч.3 ст. 310 ГК РФ складывалась таким образом, что, если будет доказано очевидное несоответствие размера этой денежной суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением его условий, а также заведомо недобросовестное осуществление права требовать ее уплаты в этом размере, то в таком исключительном случае суд вправе отказать в ее взыскании полностью или частично (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

В судебных спорах стороны в некоторых случаях (особенно тогда, когда такая выплата сторонами согласовывалась в договоре в качестве штрафа) прибегали к механизму снижения неустойки/штрафа в соответствии со ст. 333 ГК РФ и добивались снижения взыскиваемой с них суммы за односторонний отказ от обязательства, не вызванный нарушением обязательства другой стороной.

При этом суды исходили из того, что снижение платы за односторонний отказ от договора не может быть произведена судом до размера, который не устраняет для другой стороны последствия отказа от договора и не может компенсировать иные возможные потери (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 4 (2017), утв. Президиумом Верховного суда РФ 15.11.2017)

Теперь в предлагаемой редакции ч. 3 ст. 310 ГК РФ ее правоприменение может измениться. Формулировка «...вне зависимости от соразмерности этой денежной суммы стоимости полученного и (или) причитающегося исполнения по обязательству» может способствовать тому, что суды не смогут снижать размер подлежащих выплате денежных сумм при одностороннем отказе, не вызванном нарушением обязательства другой стороной.

В развитие новой редакции ч. 3 ст. 310 ГК РФ законодатель также предлагает внесение изменений в нормы специальной части ГК РФ: в ст. 717, 782, 806, 888, 889, 904, 1003, 1024 и 1052. Фактически все нововведения направлены на свободу условий прекращения сторонами обязательства, связанного с ведением ими предпринимательской деятельности, по указанным видам договоров, в том числе в одностороннем порядке. Законодатель предоставляет сторонам обязательства своим соглашением устанавливать более гибкие условия в отношении последствий при отказе от договора стороной, которой такое право предоставлено законом, и когда такое право на отказ не связано с нарушением договора другой стороной.

Основа предлагаемых законопроектом нововведений была заложена еще в п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16, согласно которому «если норма не содержит явно выраженного запрета на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного в ней, и отсутствуют критерии императивности, указанные в пункте 3 настоящего постановления, она должна рассматриваться как диспозитивная. В таком случае отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными по статье 168 ГК РФ».

При этом в качестве примера приводилась ст. 782 ГК РФ, положения которой не запрещают сторонам договора согласовать условие, что при одностороннем отказе стороны от договора, исполнение которого связано с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности, может быть обусловлен необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне.

Таким образом, предлагаемые законопроектом нововведения в первую очередь направлены на реализацию принципа свободы договора (ст. 421 ГК РФ), а также на стабилизацию договорных правоотношений, когда одна из сторон таких правоотношений находится в более незащищенным положении при немотивированной отказе другой стороны от обязательства, когда такое право на отказ ей предоставлено законом. Предлагаемый законодателем принцип «бери-или-плати» будет способствовать формированию более устойчивых правоотношений прежде всего на рынке работ и услуг и защите добросовестных исполнителей и подрядчиков от злоупотребления заказчиками своими правами.

Суть конструкции заключается в том, что покупатель оплачивает не фактически потребленный объем, а готовность контрагента предоставить исполнение. Именно это вызывало споры, так как одни суды рассматривали такие платежи как самостоятельное встречное предоставление, другие фактически приравнивали их к скрытой неустойке, допуская снижение по логике, близкой к ст. 333 ГК РФ (в качестве примера можно привести различные подходы содержащиеся в судебных актах по делу № А40-217748/2023).

Методологическую основу для более широкого понимания свободы договора заложило постановление Пленума ВАС РФ № 16 от 14.03.2014, указавшее на необходимость толкования норм в пользу диспозитивности, если это не нарушает интересы слабой стороны или третьих лиц. Позднее постановление Пленума ВС РФ № 54 от 22.11.2016 разграничило плату за односторонний отказ (п. 3 ст. 310 ГК РФ) и неустойку как институты различной правовой природы. Тем не менее на практике суды нередко продолжали снижать подобные платежи, ссылаясь на их несоразмерность последствиям нарушения, хотя нарушение обязательства в таких случаях отсутствовало.

Законопроект устраняет эту неопределенность, закрепляя, что согласованная сторонами плата за односторонний отказ от предпринимательского обязательства не ставится в зависимость от ее соразмерности стоимости исполнения. Тем самым исключается ее автоматическое сближение с неустойкой.

Не менее важны изменения в регулировании абонентских договоров (ст. 429.4 ГК РФ). На практике заказчики нередко требовали возврата абонентской платы, если не воспользовались услугами, мотивируя это отсутствием встречного предоставления (подобные аргументы одной из сторон приведены, например, в постановлении Восьмого арбитражного апелляционного суда от 13.06.2024 № 08АП-4909/24).

Существенные изменения предлагаются и в ст. 782 ГК РФ. Если ранее суды зачастую признавали недействительными условия о фиксированной компенсации при отказе заказчика от договора возмездного оказания услуг (как, например, суды первой и апелляционной инстанций по делу № А40-61363/16 (09АП-49858/2016-ГК)), то теперь в предпринимательских отношениях прямо допускается согласование сторонами иных последствий такого отказа. При этом специальные гарантии защиты потребителей сохраняются.

Практическое значение законопроекта трудно переоценить. Он снижает риск переквалификации таких платежей в неустойку, повышает предсказуемость денежных потоков в долгосрочных коммерческих проектах и проектном финансировании, а также закрепляет возможность использования более гибких договорных механизмов. При этом сохраняются общие способы судебного контроля за злоупотреблениями, включая применение ст. 10 и 179 ГК РФ. Кроме того, изменения распространяются и на ряд смежных договорных конструкций, включая подряд, транспортную экспедицию, хранение, комиссию, доверительное управление и простое товарищество.