В 2026 г. мировая экономика оказалась в точке бифуркации. Эскалация на Ближнем Востоке с участием США и Израиля, затяжной конфликт вокруг Украины, а также беспрецедентный рост государственного долга ведущих держав вынудили международные организации пересмотреть оптимистичные прогнозы, констатируется в аналитическом материале ЦМАКП. Эксперты МВФ, ООН и ведущих рейтинговых агентств заговорили о высокой вероятности глобальной рецессии, а рынки энергоносителей и финансов демонстрируют волатильность, невиданную со времен пандемии.
Эскалация ситуации на Ближнем Востоке в 2026 г. оказала мощнейшее влияние на весь мир. Даже в случае скорого прекращения боевых действий их негативные последствия будут ощущаться в среднесрочной перспективе. Новая фаза конфликта в феврале 2026 г. оказалась гораздо разрушительнее тех, что были ранее: обстрелы привели к физическому повреждению энергетической инфраструктуры соседних государств. В частности, Катар был вынужден приостановить производство СПГ на комплексе Рас-Лаффан из-за ракетных атак, и, по заявлениям властей, на устранение последствий потребуются годы.
Долгосрочные последствия операции заключаются в риске многолетнего дефицита поставок сжиженного природного газа. Выведенные из строя 17% экспортных мощностей Катара означают ежегодное выпадение с рынка около 12,8 млн т в течение трех-пяти лет. Ключевая проблема в том, что глобального кластера стратегических запасов СПГ не существует, а сроки поставки оборудования для восстановления исчисляются годами. Для Европы и Азии это означает жесткую конкуренцию за каждую свободную партию. Аналитики советуют готовиться к ценам на уровне 1,1 тыс. долл. за 1 тыс. куб. м.
Дополнительным дестабилизирующим фактором стало блокирование Ормузского пролива, что сделало невозможным экспорт товаров из Персидского залива и повысило страховые премии. Более того, сохраняется угроза перекрытия хуситами Баб-эль-Мандебского пролива — альтернативного маршрута в Красном море. Цены на нефть, остававшиеся стабильными в 2024—2025 гг., резко взлетели, потянув за собой стоимость угля и газа. В конце апреля ОАЭ объявили о выходе из ОПЕК+, что хотя и не отразилось мгновенно на рынке, может снизить роль картеля в долгосрочной перспективе.
На этом фоне Европе грозит новый энергетический кризис: сокращение мирового предложения СПГ более чем на 20% осложнит заполнение подземных хранилищ к зиме. В США выросли розничные цены на бензин, что влияет на потребительские настроения и политическую повестку. Китай, как крупнейший импортер, сократил закупки дорогого СПГ и снизил реэкспорт, а такие страны, как Индия, переориентируются на уголь, ставя под сомнение достижение климатических целей.
Вероятность глобального долгового кризиса
Военно-политический кризис на Ближнем Востоке усугубляет и без того непростую ситуацию в глобальных финансах. Уже с февраля 2026 г. растут мировые цены на продовольствие: индекс FAO в апреле достиг максимальных значений за четыре года, напоминая о резком скачке инфляции 2022 г. Однако главная угроза кроется в сфере государственного долга.
В 2024 г. совокупный объем госдолга превысил 100 трлн долл., достигнув 102 трлн долл. (более 90% мирового ВВП), а в 2025 г. перешагнул отметку в 110 трлн долл., составив почти 94% глобального ВВП. При этом около 60% всей задолженности приходится на три страны — США, Китай и Японию (примерно 67 трлн долл.). При этом каждая из этих экономик сталкивается с уникальными проблемами. В США постоянный дефицит бюджета и возросшие процентные ставки привели к рекордным расходам на обслуживание долга. В Китае масштабные вложения в инфраструктуру не дали ожидаемого эффекта, а долги местных властей создают дополнительную напряженность. Япония, чей долг превышает 200% ВВП, зависит от импорта сырья и испытывает давление из-за расходов на стареющее население.
Аналитики выделяют два аспекта, формирующих риски глобального долгового кризиса. Первый касается развитых стран. Исторически низкие ставки и привилегированный статус заемщиков делали госдолг эффективным инструментом. Однако с начала 2010 г. ситуация изменилась: снижение темпов роста, старение населения, геополитическая напряженность и практика заморозки активов лишили западный госдолг статуса безрискового актива. Это привело к росту процентных ставок и расходов на обслуживание (только у США они превысили 1 трлн долл. в 2024 г.). Центробанки начали активно переориентироваться на золото: впервые с середины 1990-х гг. стоимость золота в их резервах (5,2 трлн долл.) превысила стоимость казначейских облигаций США (3,7 трлн долл.).
Второй аспект — рост госдолга развивающихся стран, который за 10 лет вырос в 2,8 раза — до 36 трлн долл. В отличие от Запада, эти страны изначально не имели доступа к дешевым заимствованиям, что создает для них риск замкнутого круга: «рост долга — рост расходов на обслуживание — рост долга». По прогнозу МВФ, к 2030 г. госдолг США приблизится к 50 трлн долл., развитых стран в целом превысит 90 трлн, а развивающихся — 50 трлн долл. В апрельском докладе Фонда подчеркивается, что многие страны с разным уровнем дохода одновременно сталкиваются с высокой задолженностью и неблагоприятной динамикой роста, что делает их уязвимыми к будущим шокам.
Рецессия как реальность: что говорят прогнозы
Согласно выводам МВФ, глобальная экономика в 2026 г. рискует оказаться «на волоске» от рецессии в случае расширения конфликта в Иране. Наиболее пессимистичный сценарий предполагает рост мирового ВВП на уровне около 2%, что соответствует определению «глобальной рецессии» (предполагается сокращение ВВП в США, Китае или ЕС). Эксперты ЮНКТАД связывают риски с блокадой Ормузского пролива, ростом транспортных и страховых издержек.
Агентство S&P Global Energy отмечает, что мировой рынок из-за нарушений в движении судов недополучил 1,2 млрд баррелей нефти. Это уже бьет по реальной экономике: заводы в Китае, Японии и Корее останавливаются, фермеры в Юго-Восточной Азии бросают урожай из-за дороговизны топлива, а авиакомпании отменяют рейсы. Опрос Bank of America показал, что в апреле 2026 г. глобальные инвесторы снизили ожидания по экономическому росту сильнее всего за четыре года, а инфляционные ожидания обновили пятилетний максимум.
Крупнейшие банки также пессимистичны: Goldman Sachs оценивает вероятность рецессии в 30%, JPMorgan — в 35%, а главный экономист Moody’s Марк Занди — ближе к 50%. Разработанный ЦМАКП сводный опережающий индикатор глобального кризиса с конца 2021 г. находится в зоне средней вероятности. Причинами называют перегрев рынка недвижимости в США и стремительный рост расходов домохозяйств после пандемии, подогретый вливаниями ликвидности. Накопленные дисбалансы, усугубленные энергетическим кризисом и переориентацией инвесторов на золото, повышают вероятность срыва мировой экономики в рецессию.
Влияние глобальных рисков на российский экспорт
Происходящие глобальные процессы влияют на российскую экономику двойственно. С одной стороны, блокировка логистических маршрутов и выбытие мощностей на Ближнем Востоке создают дефицит предложения энергоресурсов и удобрений. Цены растут, а у России появляются возможности нарастить экспорт на фоне смягчения некоторых санкций. С другой стороны, замедление глобального роста и угроза долгового кризиса в развитых и крупных развивающихся странах означают потенциальное сокращение мирового спроса на топливо.
Для успешного противостояния нарастающим рискам России необходимо активизировать двусторонние торговые связи в рамках БРИКС и ШОС, искать новых покупателей, развивать транспортную инфраструктуру (с приоритетом на коридор «Север-Юг») и диверсифицировать ее по направлениям. Критически важно развивать отечественный рынок страхования грузоперевозок, который переживает трансформацию из-за санкций и региональных конфликтов. Перспективным решением видится использование привязанного к золоту стейблкоина для межстрановых операций с участием центробанков, которые смогут обменивать его на национальные валюты для участников внешнеэкономической деятельности.