Еще недавно казалось, что мировая экономика оставила позади шок пандемии и постепенно возвращается к равновесию. Однако серия докладов ведущих международных организаций и финансовых институтов весны и лета 2026 г. рисует совсем иную картину: глобальная экономика вплотную приблизилась к рецессии. Военная операция США и Израиля в Иране спровоцировала масштабный энергетический кризис, который наложился на постпандемийные дисбалансы и рекордный уровень мирового долга. В этом материале — обзор главных сигналов тревоги, звучащих из докладов МВФ, ОЭСР, ЮНКТАД, оценок инвестиционных банков и данных анализа ЦМАКП.
В середине апреля Международный валютный фонд (МВФ) представил доклад, выводы которого заставляют насторожиться даже самых сдержанных аналитиков. Согласно базовым расчетам, в 2026 г. мировая экономика рискует оказаться на волоске от рецессии — в том случае, если военный конфликт вокруг Ирана расширится и затянется. Самый пессимистичный сценарий МВФ предполагает рост глобального ВВП на уровне около 2%. Однако, по методологии фонда, темпы ниже 2% уже классифицируются как «глобальная рецессия», поскольку спад в таком случае неизбежно затронет как минимум одну из трех крупнейших экономик — США, Евросоюз или Китай. Сильнее всего, подчеркивают эксперты, пострадают развивающиеся страны и чистые импортеры энергоресурсов.
Почти одновременно с МВФ свой июньский доклад выпустила Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В нем описан похожий сценарий «длительных потрясений», при котором военная эскалация в Иране приводит к затяжному энергетическому кризису и цепной реакции в глобальных цепочках поставок. Еще более жесткие оценки дает Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). В ее отчете прямо говорится, что сохранение блокады Ормузского пролива и общий рост геополитической напряженности способны спровоцировать масштабный кризис мировой экономики. Эксперты ЮНКТАД отмечают, что давление на хозяйственную активность усиливается из-за роста транспортных расходов и страховых издержек.
Пессимизм проник и в настроения глобальных инвесторов. Агентство Bloomberg со ссылкой на апрельский опрос управляющих фондами, проведенный Bank of America, сообщило: ожидания по экономическому росту упали сильнее всего за четыре года, тогда как инфляционные ожидания находятся почти на пятилетнем максимуме. В целом инвесторы демонстрируют самые пессимистичные настроения с июня прошлого года. Крупнейшие американские банки и рейтинговые агентства также пересматривают свои прогнозы в худшую сторону: Goldman Sachs оценивает вероятность рецессии в 2026 г. в 30%, JPMorgan — в 35%, а главный экономист Moody’s Марк Занди называет цифру, близкую к 50%. Таким образом, консенсус колеблется от 30% до почти 50%, и это значения, которые сами по себе способны заморозить инвестиционную активность.
Цепная реакция
Сердцевиной нарастающего кризиса стало нарушение движения в Ормузском проливе — ключевой артерии мировой нефтяной торговли. По оценкам S&P Global Energy, мировой рынок уже недополучил 1,2 млрд баррелей нефти. Эта потеря напрямую бьет по реальному производству: в Китае, Японии и Южной Корее производители нефтехимии останавливают заводы по выпуску пластика; фермеры стран Юго-Восточной Азии вынуждены бросать созревший урожай риса из-за запретительных цен на топливо. Авиакомпании от Вьетнама до Нидерландов, включая таких гигантов, как KLM, SAS и Lufthansa, отменяют рейсы или готовят планы по их массовой приостановке.
Более того, над глобальной логистикой нависает еще одна угроза. Существует реальная опасность перекрытия хуситами Баб-эль-Мандебского пролива, который служит альтернативным маршрутом для транспортировки экспортных товаров из стран Персидского залива. Если этот коридор будет заблокирован, последствия для торговли между Азией и Европой окажутся катастрофическими.
Газовый шрам
Особую долгосрочную угрозу несут повреждения, нанесенные газовой инфраструктуре региона. Иранские атаки по объектам в Катаре, включая крупнейший в мире комплекс по производству сжиженного природного газа (СПГ) в Рас-Лаффане мощностью 77 млн т в год, вывели из строя 17% экспортных мощностей этой страны. Из-за простоя, необходимого для ремонта, ежегодные выпадающие объемы составят 12,8 млн т. И такая ситуация, по оценкам аналитиков, продлится в течение трех-пяти лет.
Скорость возвращения катарского СПГ на рынок определяется отнюдь не ценой газа, а доступностью оборудования и подрядчиков. Эксперты советуют готовиться к ценам на уровне 1,1 тыс. долл. за 1 тыс. куб. м.
Как военная операция ломает долларовый фундамент
Энергетический кризис запустил тектонический сдвиг в механизме, который десятилетиями поддерживал американский доллар. Поток нефтедолларов в казначейские облигации США (US Treasuries) начал ослабевать на фоне падения экспорта энергоресурсов из стран Персидского залива и сокращения их доходов. По данным Bloomberg, в течение пяти недель после начала военной операции США и Израиля в Иране иностранные официальные держатели выступали чистыми продавцами казначейских облигаций, а объем активов на хранении в Федеральном резервном банке Нью-Йорка сократился примерно на 82 млрд долл. — до 2,7 трлн долл., минимального уровня с 2012 г. Это падение отражает фундаментальный разрыв в механизме рециркуляции нефтедолларов.
Ситуация усугубляется тем, что поставщики из Персидского залива сталкиваются со снижением экспортных потоков и сокращением избыточных доходов, которые ранее направлялись в американские бумаги. Одновременно страны-импортеры, такие как Турция и Индия, в условиях высоких нефтяных цен вынуждены поддерживать национальные валюты, распродавая накопленные запасы золота. В результате роль золота как альтернативного резервного актива резко усиливается. Впервые с середины 1990-х гг. совокупная рыночная стоимость казначейских облигаций США, удерживаемых мировыми центральными банками (3,7 трлн долл.), стала меньше совокупной рыночной стоимости золота в их резервах (5,2 трлн долл.). Это исторический разворот, меняющий ландшафт глобальных резервов.
Рынок US Treasuries по-прежнему остается одним из фундаментов мировой финансовой системы — с его масштабом, глубиной и отсутствием прямой альтернативы. Однако он стремительно теряет статус «тихой гавани». Спрос на американский госдолг становится менее безусловным, менее политически нейтральным и все более чувствительным к цене, хеджированию и стрессу.
Постпандемийные дисбалансы
Нынешняя хрупкость глобальной экономики имеет глубокие корни. После окончания мировой рецессии 2020 г., вызванной принудительной остановкой производств из-за опасений неконтролируемого распространения коронавируса, правительства крупнейших стран предприняли беспрецедентные меры поддержки. Однако уже к концу 2021 г. сводный опережающий индикатор глобального экономического кризиса, разработанный ЦМАКП, перешел из зоны низкой вероятности возникновения в зону средней вероятности. Исследование ЦМАКП выявило два ключевых фактора этого тревожного смещения.
Во-первых, рынок жилой недвижимости США испытал стремительный перегрев реальных цен. Причиной стало обнуление процентной ставки ФРС ради поддержки восстановления американской экономики, что спровоцировало бурный рост спроса на ипотечные ссуды. Во-вторых, рекордные вливания ликвидности со стороны правительств большинства стран мира подогрели столь же стремительный рост расходов домохозяйств на приобретение товаров длительного пользования.
Одновременно в условиях слабой динамики мировой экономики на горизонте постепенно проступают контуры мирового долгового кризиса. К концу 2025 г. совокупный объем государственного долга достиг рекордной суммы — около 110 трлн долл., что составляет 94% мирового ВВП. Накопленные в постпандемийный период дисбалансы расходов и цен на активы продолжают оказывать давление на темпы роста.
Сочетание этих факторов — от геополитического шока и газового дефицита до долгового навеса и утраты доверия к традиционным резервным инструментам — заставляет ведущие аналитические центры сходиться во мнении: глобальная экономика в 2026 г. подошла к опасной черте.