Начало осени дало редкую по контрасту картину: рынок труда не просто ожил, а вырос вопреки сезонной норме, деловые ожидания в промышленности пошли вверх, а отдельные отрасли показали значительные темпы роста — притом что текущие оценки бизнеса остались слабыми, а индекс деловой активности обрабатывающих производств так и не поднялся выше порогового значения. Это расхождение и есть главный сюжет начала осени: оживление в экономике действительно нарастает, но нарастает неравномерно, и первым его почувствовал не выпуск, а спрос на рабочую силу.
Начать стоит с самого громкого сигнала. Обычно в начале осени спрос на труд снижается — даже в годы перегрева рынка. В сентябре 2026 г. он, напротив, подскочил. Заявленная потребность работодателей в работниках выросла до 1,87 млн человек, что на 8,0% больше, чем годом ранее; в августе рост был куда скромнее — 2,2%. Такой разрыв между двумя соседними месяцами сам по себе показателен: он говорит о том, что августовская пауза была не разворотом тренда, а передышкой.
При этом предложение на рынке труда не увеличилось. Число безработных составляет 1,65 млн человек, и соотношение спроса на труд к этой цифре достигло 1,13 раза против 1,05 раза годом ранее. Иными словами, на одного безработного теперь приходится больше одной вакансии — дефицит кадров не просто сохраняется, а обостряется.
Осенний портрет рынка труда: кадровый спрос остывает медленнее, чем спрос на товары
Уровень безработицы держится на историческом минимуме: 2,15%, а с устранением сезонного фактора — 2,2%; оценка Росстата укладывается в диапазон 2,1—2,2%. Занятость составляет 75,0 млн человек, прибавив 0,6% к прошлому году.
Отдельный сюжет — сезонный наем. С начала августа по середину сентября спрос на сезонных работников вырос на 65% по сравнению с тем же периодом 2025 г. Это важная деталь: она показывает, что работодатели не откладывают набор «до лучших времен», а действуют на опережение, закладывая ожидания в реальные заявки. Министр экономического развития Максим Решетников в начале сентября вновь охарактеризовал рынок труда как дефицитный, подтвердив высокий спрос на рабочую силу.
Дефицит не отступает
Если сентябрь дал повод говорить о «перегреве» спроса на труд, то октябрьская статистика зафиксировала первый за несколько месяцев заметный сдвиг в сторону охлаждения. Уровень безработицы в сентябре 2026 г. остался на отметке 2,2% — чуть выше исторического минимума в 2,1%, зафиксированного в мае, но по-прежнему вблизи рекордно низких значений. Численность занятых, по данным Росстата, достигла 74,6 млн человек — также рекордный показатель, о котором сообщила вице-премьер Татьяна Голикова. При этом напряженность на рынке труда начала снижаться: если в начале 2026 г. о нехватке персонала сообщали 52% опрошенных Банком России предприятий, то в сентябре их доля сократилась до 44% — минимального значения с декабря 2022 г. Однако это охлаждение носит скорее «осторожный», а не «разворотный» характер: компании не столько увольняют сотрудников, сколько переводят их в режим неполной занятости и приостанавливают набор. Число работников в простое за девять месяцев 2026 г. выросло на 7%, хотя их доля в общей численности занятых оставалась менее 1%. Иными словами, рынок труда не столько «остывает», сколько адаптируется к новым условиям, сохраняя структурный дефицит кадров как долгосрочное ограничение.
ИБК: надежда есть, активности пока нет
Сводный индикатор бизнес-климата Банка России в сентябре составил −2,3 п. против −2,4 п. в августе. Формально это было улучшением, но настолько минимальным, что говорить о переломе не приходилось. Куда важнее его внутренняя структура: вверх индикатор тянули исключительно ожидания, тогда как оценки текущего положения продолжали сползать.
Октябрьский мониторинг предприятий Банка России дал более обнадеживающую картину, чем сентябрьский. Индикатор бизнес-климата в октябре вырос до 1,2 п. после −2,4 п. в сентябре — скачок на 3,6 п., и на этот раз улучшились не только ожидания, но и текущие оценки производства и спроса. Ценовые ожидания компаний при этом снизились до 21,0 п. после роста с июля, а средний ожидаемый прирост цен на продукцию на следующие три месяца уменьшился до 6,4% в годовом выражении. Однако в промышленности принципиального перелома не произошло.
Промышленность: точки роста на фоне стагнации
Промышленный блок дает смешанную, но в целом обнадеживающую картину, и смешанность здесь принципиальна. Индекс деловой активности обрабатывающих производств PMI в сентябре поднялся до 49,8 п. с 48,8 п. в августе, однако остался ниже 50 п., то есть формально все еще указывало на сокращение активности.
Был и интересный сентябрьский штрих: производство стальных труб составило 900 тыс. т, что на 22% больше, чем годом ранее, — и это после восьми месяцев падения. Разворот в отдельно взятой отрасли, конечно, не делает погоды в масштабах всей промышленности, но он хорошо иллюстрирует механику происходящего: оживление приходит не фронтом, а очагами. Цены производителей промышленных товаров при этом в сентябре выросли на 2,5% к августу — еще один аргумент в пользу того, что издержки и кадры остаются узким местом.
В октябре принципиального перелома не произошло: индекс PMI обрабатывающих производств поднялся лишь до 49,9 п. с 49,8 п. в сентябре, оставаясь ниже порогового значения 50 п. третий месяц подряд. Новые заказы падали третий месяц подряд, а экспортные заказы снижались самыми быстрыми темпами с мая 2022 г. Таким образом, октябрь подтвердил главный тезис сентября: оживление остается асимметричным — ожидания и отдельные отрасли (транспортное машиностроение, металлообработка, фармацевтика) подают сигналы роста, тогда как общий выпуск и спрос в обрабатывающем секторе все еще балансируют на грани стагнации.
Зарплаты и инфляция: развилка для декабрьского решения
Единственный блок, где картина пока спокойнее, — зарплаты. Данные есть только за август, и в них замедление роста номинальных зарплат приостановилось: 9,8% год к году против 9,5% в июле. Это еще не разворот, но уже не продолжение торможения. И здесь возникает развилка, важная для дальнейшего чтения всей картины: если в сентябре зарплаты ускорились, это станет весомым аргументом в пользу повышения ключевой ставки в декабре. Рынок труда, таким образом, оказывается не только индикатором оживления, но и потенциальным источником инфляционного давления.
Зарплатный блок остается ключевым для понимания инфляционных рисков. Номинальные зарплаты в июне — августе росли в интервале 9,5—9,8% год к году, а реальные заработные платы последние три месяца прибавляли более 3% — кратно выше роста производительности труда. При этом медиана предлагаемых окладов в третьем квартале 2026 г. достигла 82 тыс. руб., увеличившись на 17% в годовом выражении, что значительно опережает инфляцию, зафиксированную на уровне 6,2%. Однако внутри предприятий рост зарплат для действующих сотрудников практически остановился: по данным Банка России, 86% предприятий не планируют повышать зарплаты в четвертом квартале, а в 2027 г. 72% компаний полностью заморозят наем, сосредоточившись на удержании персонала. Такая двойственность — рост ставок для новых сотрудников при заморозке доходов действующих — создает сложную картину для денежно-кредитной политики. Декабрьское решение по ставке будет приниматься в условиях, когда рынок труда уже не выглядит главным проинфляционным драйвером, но и не перестал быть источником рисков.
Как все это складывается вместе
Если собрать три блока в один сюжет, картина получается объемной, и ее стоит проговорить по пунктам. Первый и самый горячий сигнал — рынок труда. Спрос на труд вырос не просто заметно, а вопреки сезонной норме, при безработице 2,15% и обострении дефицита кадров. Это подтверждает, что экономика не остывает так быстро, как можно было бы ожидать, глядя на текущие оценки делового климата. Октябрь добавил к этому важный нюанс: напряженность начала снижаться — доля компаний, жалующихся на нехватку персонала, упала до 44%, — но произошло это не за счет притока людей на рынок, а за счет осторожности работодателей. Структурный дефицит никуда не исчез.
Второй сигнал — ИБК — показывает, откуда берется драйвер. Он сидит в ожиданиях, а не в текущей активности: бизнес уже закладывает улучшение в планы, но пока не видит его в фактических объемах. Дефицит кадров и рост издержек остаются ключевыми ограничителями, и это замыкает бизнес-климат обратно на рынок труда. Октябрьский скачок ИБК до 1,2 п. и улучшение текущих оценок дают надежду, что разрыв между ожиданиями и фактом начинает сокращаться, но одного месяца для вывода о переломе недостаточно.
Третий сигнал — промышленность — дает точечное оживление. Общий уровень производства стагнирует, индекс деловой активности остается ниже 50 п., но транспортное машиностроение, металлообработка, фармацевтика и трубная отрасль демонстрируют двузначный рост. Из этого следует важный вывод: спрос на труд в промышленности концентрируется в отдельных сегментах, а не распределяется равномерно.
И, наконец, связка «промышленность — рынок труда» проявляется через структурный дефицит. Даже при слабом общем выпуске работодатели не могут закрыть вакансии, что подтверждается и данными ИБК, где дефицит кадров фигурирует среди ограничителей, и рекордным соотношением спроса на труд к числу безработных. Именно в этом месте три сюжета сходятся в одну точку.
Отсюда и главный тезис: осень 2026 г. — это не широкое оживление, а асимметричный разворот, в котором рынок труда реагирует быстрее и сильнее, чем текущие оценки бизнеса и общий промышленный выпуск. Ожидания в индикаторе бизнес-климата и отдельные промышленные точки роста создают базу для того, чтобы оживление стало устойчивым. Пока же оно остается хрупким и упирается в два ограничителя — кадровый дефицит и издержки. И то, как поведет себя рынок труда в ноябре — декабре, будет иметь значение не только для занятости, но и для декабрьского решения по ключевой ставке.
Мнение экспертов
Структурный дефицит как новая норма
Опрошенные «ЭЖ» эксперты сходятся в том, что осеннее оживление на рынке труда — это не циклический подъем, а скорее адаптация экономики к структурному дефициту рабочей силы, который останется с ней надолго. По оценкам Минэкономразвития, Банка России и HR-аналитиков, структурный дефицит кадров в российской экономике составляет от 1,5 до 4 млн человек, притом, что трудоспособное население за последнее время сократилось более чем на 1,4 млн. Формально низкая безработица выглядит позитивно, но на деле означает критическую нехватку рабочей силы. Российский рынок труда вступил в период структурного дефицита, и главным его ограничителем остается демографическая ситуация.
Эксперты указывают, что охлаждение спроса на труд в третьем квартале не создало «запаса» свободных рук: людей на рынке больше не стало, компании просто стали нанимать осторожнее, и, как только спрос вернется, конкуренция за специалистов резко обострится. В отраслевом разрезе наиболее уязвимыми остаются инженерные и рабочие специальности, а также агропромышленный комплекс и здравоохранение, тогда как в сегменте офисных профессий конкуренция за рабочие места, напротив, усиливается. Для декабрьского решения по ставке это означает, что рынок труда перестает быть «горячим» драйвером инфляции, но остается ее фоновым источником — через структурный дефицит, издержки на персонал и отложенный спрос на труд, который может реализоваться, как только экономика получит более устойчивый импульс к росту.