Минфин России высказался о разрешении давнего конфликта юрисдикций между налоговыми органами и Федеральной службой судебных приставов. В письме от 21.07.2026 № 03-02-08/62567 ведомство, ссылаясь на позицию Верховного суда РФ, фактически дезавуировало тезис об абсолютном приоритете ареста, напомнив о незыблемости очередности списания, закрепленной в ГК РФ. Этот письмо сильно повлияет на тактику банков при одновременном блокировании счета решениями ФНС и ФССП, которую стоит учитывать компаниям.
Письмо-ориентир: отказ от разъяснений с ключевой оговоркой
Формально Департамент налоговой политики Минфина России ушел от прямого разрешения конкретных хозяйственных ситуаций, сославшись на регламентные ограничения (приказ № 194н) и ст. 34.2 НК РФ. Ведомство не стало арбитром в споре между банками, получающими инкассовые поручения ФНС, и приставами, наложившими арест. Однако, процитировав п. 1 ст. 60 НК РФ и Определение Верховного суда РФ от 21.09.2020 № 307-ЭС20-13290, Минфин дал четкий ориентир.
Ключевой посыл письма состоит в том, что наличие действующего постановления судебного пристава-исполнителя об аресте денежных средств само по себе не создает тотального иммунитета от списания. Если арест наложен для обеспечения требования низкой очередности, банк не только вправе, но и при поступлении соответствующего поручения налогового органа обязан исполнить платеж, стоящий выше в иерархии ст. 855 Гражданского кодекса РФ.
Корень проблемы: дуализм обеспечительных конструкций
Как следует из запроса Ассоциации российских банков, в правоприменительной практике образовался опасный вакуум. Налоговые органы штрафуют банки по п. 1 ст. 135 НК РФ за неисполнение инкассовых поручений в установленный срок, квалифицируя блокировку счета приставом как недостаточное основание для простоя платежа. ФНС исходит из того, что фискальные обязательства в силу ст. 76 НК РФ обладают повышенной протекцией и банк должен провести платеж, невзирая на ограничения.
Противоположную позицию в своих письмах 2022—2025 гг. занимала ФССП. Служба интерпретировала ч. 6 ст. 81 Закона об исполнительном производстве как императив: при наложении ареста банк обязан заморозить исполнение требований любых третьих лиц до полного погашения долга по исполнительному документу, аргументируя это тем, что ст. 855 ГК РФ не регулирует процедуру снятия ареста и полномочия кредитных организаций по самостоятельному ранжированию средств. ФССП настаивала на необходимости получения отдельного разрешения пристава или судебного акта для любого расходного движения по счету.
Позиция ВС РФ как развязка коллизии
Минфин воспроизвел правовую логику, уже сформированную высшей судебной инстанцией. Суть ее сводится к тому, что институт ареста, вводимый в рамках исполнительного производства, не разрушает императивную конструкцию ст. 855 ГК РФ. Данная норма регулирует не механику наложения ограничений, а порядок исполнения обязательств при недостаточности средств. Если требование взыскателя в исполнительном производстве относится к четвертой или пятой очереди (например, коммерческий долг), то арест не может парализовать списание платежей первой и второй очереди (в том числе по текущим налогам), а также более ранних требований третьей очереди.
Для кредитных организаций это означает, что алгоритм действий не должен сводиться к формальной остановке операций при любом постановлении пристава. Банк обязан осуществить юридическую квалификацию основания ареста и сопоставить очередность обеспеченного им требования с очередностью поступившего поручения ФНС.
Практические последствия для должника
Компания должна осознавать ключевой факт: арест счета приставом по коммерческому долгу больше не является гарантией того, что остаток сохранится на счете. Это создает несколько конкретных рисков.
-
Первый — непрогнозируемый кассовый разрыв. Предприятие может планировать, что арестованные средства останутся на счете до разрешения спора с коммерческим кредитором или до снятия ареста приставом. Однако при поступлении инкассового поручения ФНС эти средства уйдут в бюджет в безакцептном порядке. Компания рискует одномоментно потерять ликвидность, которую рассчитывала сохранить.
-
Второй — риск предпочтительного удовлетворения при банкротстве. Если компания находится в зоне финансовой несостоятельности, автоматическое списание средств в пользу налогового органа с арестованного счета может быть впоследствии оспорено конкурсным управляющим или коммерческими кредиторами как сделка с предпочтением. То, что списание произошло по инициативе ФНС и в силу позиции Минфина, не снимает риска судебного оспаривания в рамках дела о банкротстве.
-
Третий аспект — утрата переговорной позиции. Ранее неопределенность закона иногда позволяла компании маневрировать между кредиторами, выигрывая время. Теперь приоритет бюджета реализуется автоматически. Фактически коммерческий кредитор, возбудивший исполнительное производство и добившийся ареста счета, оказывается в проигрышной позиции по сравнению с налоговым органом, даже если его действия были первыми по времени.
***
Таким образом, бизнесу нужно моделировать движение денежных средств с учетом вероятного фискального изъятия. Кроме того, при наличии признаков неплатежеспособности крайне важно фиксировать все автоматические списания для последующей защиты в рамках потенциального банкротного процесса.