1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 10104

Компенсация морального вреда юридическому лицу — возможно ли это в России?

Может ли юридическое лицо требовать компенсации морального вреда? Этот вопрос стоит перед юристами давно. Какой бы выбор ни сделал законодатель, юридическое сообщество неизменно распадется на два лагеря — тех, кто за, и тех, кто против. О том, как разрешен вопрос о компенсации морального вреда юридическому лицу в действующем законодательстве и судебной практике на сегодняшний день, и пойдет речь в материале.

Первая редакция ст. 152 ГК РФ, принятая еще 1994 г., устанавливала, что правила о защите деловой репутации гражданина должны применяться к защите деловой репутации юридического лица. Это означало, что юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением. Положения этих норм были настольно удивительны для того времени, что многие юристы считали, что в действительности законодатель не имел намерения наделить юридические лица правом на компенсацию морального вреда, а подобный вывод стал результатом слабой юридической техники ГК РФ. В качестве правильного толкования норм предлагали, в частности, следующий вариант: требовать компенсации морального вреда вправе только граждане, а юридическое лицо вправе требовать только возмещения убытков.

Сомнения относительно толкования спорных норм развеялись, после того как в п. 5 постановления от 20.12.94 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» Пленум ВС РФ разъяснил, что правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении организации. Правда, Пленум ВС РФ не стал затрагивать правовую природу морального вреда юридического лица, ограничившись только ссылкой на положения п. 7 ст. 152 ГК РФ. В дальнейшем ВС РФ подтвердил ранее высказанную правовую позицию в п. 15 постановления Пленума от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

Из разъяснений ВС РФ стало очевидно, что юридические лица вправе рассчитывать не только на возмещение убытков, но и на компенсацию морального вреда. Вместе с тем отсутствие должной мотивировки для подобного толкования п. 7 ст. 152 ГК РФ было использовано противниками этого подхода для критики позиции ВС РФ. В частности, указывалось, что юридическое лицо в принципе не имеет возможности испытывать какие-либо переживания и психологические страдания. Вероятно, такого мнения придерживалось большинство юристов, поскольку в течение длительного периода времени количество споров, в которых юридическое лицо просило взыскать компенсацию за моральный вред, стремилось к нулю.

Позднее к проблеме компенсации морального вреда юридическому лицу обратился Конституционный cуд РФ, поддержав позицию ВС РФ.

В Определении от 04.12.2003 № 508-О КС РФ указал, что применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. При этом отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК РФ). По мнению КС РФ, данный вывод основан на положении ст. 45 (ч. 2) Конституции РФ, в соответствии с которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Кроме того, КС РФ сослался на решение ЕСПЧ от 06.04.2000 по делу «Компания „Комингерсол С.А.“ против Португалии», в котором сказано, что суд не может исключить возможность присуждения коммерческой компании компенсации за нематериальные убытки, которые «могут включать виды требований, являющиеся в большей или меньшей степени „объективными“ или „субъективными“. Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании».

Таким образом, КС РФ пришел к выводу, что юридическое лицо имеет право требовать компенсацию за моральный вред, однако его правовая природа отлична от одноименного института, предназначенного для защиты нематериальных благ физических лиц.

Немаловажное значение имеет и вывод КС РФ о том, что отсутствие в законодательстве прямого способа защиты нематериальных благ юридического лица не лишает его права на предъявление требований о возмещении нематериального вреда (нематериальных убытков). Стоит отметить, что на сегодняшний день этот вывод имеет основополагающее значение при решении вопроса о компенсации морального вреда юридическому лицу.

Итак, более 20 лет российское законодательство предоставляло возможность взыскивать моральный вред в пользу юридического лица. Однако в 2013 г. подход законодателя изменился. С 1 октября 2013 г. в положения ст. 152 ГК РФ были внесены изменения, исключившие возможность взыскивать компенсацию морального вреда за вред репутации юридического лица.

Казалось, что исключение из ст. 152 ГК РФ нормы о возможности взыскания компенсации морального вреда в пользу юридических лиц должно было поставить крест на исках, содержащих такие требования. Однако приведенная выше позиция КС РФ позволяет считать, что такого рода требования не так уж и безнадежны. Если опираться на тезис КС РФ о том, что юридические лица вправе требовать возмещения нематериальных убытков и при отсутствии в законодательстве поименованного способа защиты, то суды вправе удовлетворять иски, содержащие требование о компенсации морального вреда юридическому лицу.

Таким образом, на сегодняшний день существуют противоречия в позиции законодателя и позиции КС РФ, не позволяющие однозначно разрешить спор о возможности компенсации морального вреда юридическому лицу.

Ключевые судебные прецеденты

Интересных споров о компенсации морального вреда юридическому лицу достаточно много. Наибольший интерес из них представляют следующие дела.

Дело № А40-40374/04-89-467: «Альфа-Банк против Издательского дома „Коммерсант“» (2005 г.). Это дело стало катализатором распространения такого рода исков. Впервые такой способ защиты, как компенсация морального вреда юридическому лицу, продемонстрировал свою актуальность и работоспособность.

ОАО «Альфа-Банк» обратилось в арбитражный суд с иском о защите деловой репутации, требуя признать не соответствующими действительности и порочащими его деловую репутацию материалы, опубликованные в газете, и взыскать с ответчика 300 млн руб. нематериального вреда, причиненного умалением его деловой репутации.

Арбитражный суд г. Москвы исковые требования удовлетворил полностью. Ответчик не согласился с принятым решением и подал апелляционную жалобу. Одним из доводов апелляционной жалобы стало то, что так называемый репутационный вред нельзя взыскать по аналогии с моральным вредом. Определение КС РФ подлежит применению с учетом того обстоятельства, что ст. 152 ГК РФ предусматривает возможность взыскания только морального вреда гражданам, не предусматривая возможность взыскания в пользу граждан и юридических лиц репутационного вреда. Поскольку категория «моральный вред» не применима к юридическим лицам, в удовлетворении исковых требований истцу следовало отказать. Отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда. Ответчик полагал, что приведенное в Определении КС РФ решение ЕСПЧ по делу «Компания „Комингерсол С.А.“ против Португалии» нельзя применять без учета отдельных моментов. В том числе, что присужденная компенсация представляет собой не что иное, как убытки, факт нанесения которых, размер подлежат доказыванию истцом, как и причинная связь. Ошибка суда первой инстанции, по мнению представителей издательства, в применении ст. 152 ГК РФ состоит в том, что суд посчитал возможным оценить вред, причиненный деловой репутации, по аналогии с моральным вредом. Ответчик считает, что если степень интенсивности физических и нравственных страданий является фактором субъективным и оценивается преимущественно по внутреннему убеждению суда, то репутация — явление объективное и является предметом проверки и доказывания.

И все же апелляция решение первой инстанции в части удовлетворения требования о компенсации морального вреда отставила без изменения. Суд пришел к выводу, что при защите деловой репутации юридического лица могут быть применены правила, касающиеся защиты деловой репутации гражданина, в том числе и по компенсации нематериального репутационного вреда.

Кассация с позицией нижестоящих судов о допустимости взыскания морального вреда в пользу юридического лица согласилась, однако пришла к выводу, что при рассмотрении спора судам следовало применить ст. 1101 ГК РФ, предусматривающую учет требований разумности и справедливости при определении размера компенсации нематериального вреда, и уменьшила размер компенсации в десять раз, определив его в сумме 30 млн руб.

Дело № А45-22134/2010: «ЗАО „ЛЕС“ против Российской Федерации» (2012 г.). В этом деле Президиум ВАС РФ сформулировал правовую позицию в отношении предмета доказывания в такого рода спорах. Кроме того, это дело интересно также тем, что основанием для обращения с иском послужили противоправные действия не частного лица или компании, а государственных органов.

ЗАО «ЛЕС» обратилось в суд с требованиями к Российской Федерации в лице Федеральной таможенной службы о взыскании 100 млн руб. возмещения морального вреда, причиненного умалением его деловой репутации. Истец осуществлял деятельность в области таможенного дела в качестве владельца склада временного хранения (далее — СВХ), в связи с чем числился в Реестре владельцев СВХ. Из-за отсутствия на складе досмотровой рентгеновской техники таможня отозвала свидетельство о включении ЗАО «ЛЕС» в реестр владельцев СВХ, а также предписала не допускать размещения новых партий товаров на СВХ ЗАО «ЛЕС» и удалила информацию о СВХ ЗАО «ЛЕС» со своего официального сайта.

Решением арбитражного суда решение таможни было признано незаконным. Поскольку после отмены решения таможни судом основания для исключения его из реестра владельцев СВХ отпали, то, по мнению ЗАО «ЛЕС», таможенный орган распространил сведения, порочащие его деловую репутацию.

Президиум ВАС РФ отказал в удовлетворении иска, сославшись на выводы судов первой и апелляционной инстанций, указавших, что принятие ненормативного правового акта госорганом не является основанием для применения ст. 152 ГК РФ, а других фактов распространения таможенным органом порочащих сведений ЗАО «ЛЕС» не доказало. При этом Президиум ВАС РФ отметил, что юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено распространением порочащих сведений, вправе требовать возмещения нематериального (репутационного) вреда при доказанности общих условий деликтной ответственности (наличия противоправного деяния со стороны ответчика, неблагоприятных последствий этих действий для истца, причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением неблагоприятных последствий на стороне истца), за исключением условия о вине ответчика, поскольку действующее законодательство (ст. 1100 ГК РФ) не относит вину к необходимым условиям ответственности за вред, причиненный распространением сведений, порочащих деловую репутацию. При этом, по мнению Президиума ВАС РФ, для подтверждения наступления неблагоприятных последствий в виде нематериального вреда деловой репутации истца необходимо установить факт сформированной деловой репутации истца, а также факт утраты доверия к его репутации, следствием чего может быть сокращение числа клиентов и утрата конкурентоспособности. При выявлении причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением неблагоприятных последствий на стороне истца суды должны учитывать наличие реальной возможности влияния действий ответчика на формирование мнения об истце у третьих лиц.

Из правовой позиции Президиума ВАС РФ нетрудно заметить, что юридический состав при взыскании морального (репутационного) вреда юридическому лицу максимально приближен к юридическому составу при взыскании убытков. В частности, особого внимания заслуживает то обстоятельство, что для взыскания морального (репутационного) вреда необходимо установить реальные негативные последствия умаления деловой репутации.

Дело № А50-21226/2014: «ООО „МХС групп“ против Российской Федерации» (2015 г.). Интерес к этому делу обусловлен тем, что оно было рассмотрено арбитражными судами и ВС РФ уже после внесения изменений в ст. 152 ГК РФ, исключающих возможность применения правил о компенсации морального вреда к юридическому лицу.

ООО «МХС групп» обратилось в суд с иском о взыскании с Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов (далее — ФССП) около 49 000 руб. в качестве возмещения морального вреда. В обоснование своих требований истец указал, что на протяжении длительного времени он не мог получить от ФССП информацию о ходе исполнительного производства, поскольку ФССП не отвечала на его запросы. По мнению истца, в результате незаконного бездействия ФССП он находился в состоянии длительной неопределенности, что позволяет ему требовать возмещения морального вреда.

Арбитражные суды трех инстанций удовлетворили исковые требования. Они пришли к выводу, что истец, который в течение длительного периода не извещался о мерах по исполнению судебного акта, результате и причинах невозможности его исполнения в установленный срок, находился в состоянии неопределенности и может претендовать на компенсацию. В качестве правового обоснования своего решения суды сослались на уже упомянутое постановление ЕСПЧ по делу «Компания „Комингерсол С.А.“ против Португалии», в котором указывалось, что суд не может исключать возможность присуждения компенсации за моральный вред коммерческой организации. Практика ЕСПЧ при определении вопроса о компенсации юридическому лицу нарушенного нематериального блага исходит не из факта физических и нравственных страданий юридического лица, а из факта длительной неопределенности.

Таким образом, суды проигнорировали изменения, внесенные в ст. 152 ГК РФ. Однако Экономическая коллегия ВС РФ признала указанные выводы ошибочными, отменила принятые судебные акты и отказала в удовлетворении иска. Правовая позиция ЭК ВС РФ свелась к тому, что компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место лишь при наличии прямого указания на это в законе. Поскольку в действующем законодательстве отсутствует прямое указание на возможность взыскания морального вреда в пользу юридического лица, оснований для удовлетворения заявленных ООО «МХС групп» требований не имелось.

Настоящее и будущее компенсации морального вреда юридическому лицу

С точки зрения действующего законодательства следует признать, что юридическое лицо не вправе требовать компенсации морального вреда. Любые утверждения о том, что по своей правовой природе компенсация морального вреда является нематериальными убытками и самостоятельным способом защиты, не может являться оправданием для удовлетворения таких требований при отсутствии соответствующей позитивной нормы в действующем законодательстве. Если мы обратимся к содержанию ст. 12 ГК РФ, то увидим, что гражданские права защищаются лишь теми способами, которые указаны в законе. Субъекты гражданского права не вправе изобретать новые способы гражданских прав, а суды не вправе удовлетворять исковые требования, основанные на непоименованных способах защиты. Поскольку законодатель исключил возможность для юридического лица воспользоваться таким способом защиты, как компенсация морального вреда, юридические лица не вправе предъявлять такие исковые требования.

Кроме того, не следует забывать, что взыскание морального вреда по своей правовой природе является мерой юридической ответственности. В связи с этим к требованию о компенсации морального вреда в полной мере подлежат применению положения ст. 54 Конституции РФ, устанавливающие, что юридическая ответственность может наступать только за те деяния, которые законом, действующим на момент их совершения, признаются правонарушениями. С этой точки зрения, несмотря на слабую юридическую мотивировку, решение ЭК ВС РФ по делу «ООО „МХС групп“ против Российской Федерации» следует признать обоснованным.

Юридическое лицо не может испытывать какие-либо физические и психологические (нравственные) страдания, а значит, нельзя не согласиться с тем, что правовая природа морального вреда юридических лиц отлична от морального вреда физических лиц. А значит нарушение прав и интересов юридического лица способно (в той или иной степени) повлечь определенный психологический дискомфорт у физических лиц, непосредственно осуществляющих деятельность через юридическое лицо. Представляется не вполне справедливым, что в случаях, когда для реализации своих интересов интересов физическое лицо воспользовалось конструкцией юридического лица, оно лишено возможности в той или иной форме получить денежную компенсацию за доставленные неудобства. Иными словами, с точки зрения перспектив развития законодательства, следует признать, что полностью исключать возможность компенсации морального вреда юридическим лицам неправильно, поскольку это безосновательно лишает возможности защитить нарушенные интересы некоторых категорий физических лиц.

Задача законодателя заключается в том, чтобы определить, в каких случаях интерес физического лица или группы физических лиц, стоящих за юридическим лицом, нарушается настолько, что причинитель вреда должен возместить не только материальные убытки, но и загладить нематериальный вред путем выплаты денежной компенсации в пользу юридического лица. Отправной точкой в этой дифференциации может быть область деятельности, которую осуществляет юридическое лицо, и характер противоправного поведения лица, причиняющего вред.

Так, для юридического лица, осуществляющего коммерческую деятельность, достаточным способом защиты можно считать возмещение убытков, поскольку этот способ в достаточной мере способен восстановить имущественные интересы бенефициаров — физических лиц. В равной степени такой подход справедлив и для некоммерческих организаций, осуществляющих вспомогательную коммерческую деятельность, если причинение вреда такой организации связано с коммерческой деятельностью. В то же время трудно представить, как иск о взыскании убытков может, к примеру, хоть как-то восстановить нарушенные неимущественные интересы физических лиц, входящих, к примеру, в религиозную организацию, которой незаконно препятствуют в осуществлении ее деятельности, или восстановить неимущественные интересы членов политической партии, которая незаконно была лишена возможности участвовать в выборах.

Кстати, в п. 2 ст. 1099 ГК РФ законодатель установил, что моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации лишь в случаях, предусмотренных законом, то есть по общему правилу нарушение имущественных прав не является основанием для получения моральной компенсации. Поэтому для юридического лица наиболее приемлемым выходом было бы установить конкретные случаи, при которых юридические лица, осуществляющие определенный вид деятельности, все-таки вправе требовать компенсации морального вреда, как это установлено для граждан.

Есть еще один важный аспект. Долгое время одним из ключевых преимуществ возможности компенсации морального (репутационного) вреда юридическому лицу было то, что, руководствуясь положениями § 4 главы 59 ГК РФ («Компенсация морального вреда»), пострадавшее юридическое лицо не было обязано доказывать точный размер вреда. В этом заключалось фундаментальное практическое отличие иска о компенсации морального (репутационного) вреда от иска о взыскании убытков. Суд, с учетом обстоятельств дела, мог определить размер морального (репутационного) вреда «на глаз», не требуя доказательств точного размера. Чего нельзя было сделать применительно к убыткам.

На сегодняшний день ГК РФ вслед за практикой ВАС РФ закрепил норму, по которой суду не может отказать во взыскании убытков лишь на том основании, что невозможно точно установить размер причиненного вреда (п. 2 ст. 307.1, п. 5 ст. 393). Получается, что юридическое лицо не лишено возможности требовать взыскания репутационного вреда, опираясь уже не на нормы, регулирующие компенсацию морального вреда, а на нормы о причинении убытков. Ведь причинение вреда деловой репутации неизбежно влечет негативные имущественные последствия (убытки), которые должны быть возмещены их виновником. Скорее всего, по этому пути и должна пойти правоприменительная практика. Таким образом, положения п. 2 ст. 307.1 и п. 5 ст. 393 ГК РФ во многом нивелировали практические неудобства, доставленные внесением изменений в ст. 152 ГК РФ.