1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 1001

Доборолась Украина до самого краю…

Распад СССР поднял во вдруг обретших независимость «демократических» государствах бешеную волну истерии. О советской власти не стали и говорить иначе, как об «оккупационном режиме», и очень скоро в столицах освободившихся от «порабощения» государств были устроены даже и музеи «геноцидов» и «оккупации». Но вот любопытная вещь: первый подобный музей был открыт… нацис­тами! В оккупированном Киеве. В нем они стали пропагандировать новый (европейский) порядок и обличать большевиков, унич­тожавших в Украине церкви и памятники. В постсоветской Украине немецкий почин был подхвачен. В открытом в Киеве в 2001 г. музее-экспозиции «Хроника коммунистичес­кой инквизиции» тоже стали рассказывать об ужасах, сотворенных в Украине советской властью. В 2007 г. В. Ющенко, продавленный оранжевым майданом в президенты, выдвинул инициативу по переименованию экспозиции в Музей советской оккупации (позаимствовав это название у М. Саакашвили). «Если мы не узнаем правду, — убеждал тогда Ющенко украинцев, — то превратимся в нацию без будущего».

Правда, на которую стали открывать посетителям музея глаза, состояла в том, что «в Украине при Гитлере жилось лучше, чем при Советах»: немцы приостановили сталинские репрессии, а Советы уничтожили Украинскую Республику, основанную в 1918 г. Советский период истории Украины начали подавать в музее как «оккупацию», а голод 1932—1933 гг. — как «карательную акцию за непокоренность украинцев». Что такое советская оккупация, не всем тогда было понятно, но тут на помощь пришли ученые-историки, предложившие четкую формулу: «Оккупация — это вторжение в чужое пространство плюс агитация». Ее теперь прилежно заучивают ученики в школах, где внушается им еще и мысль, что если бы не «оккупанты», то в Украине жило бы теперь не 50, а 100 миллионов.

При подобном воспитании далеко ли до общеукраинских линеек, где энтузиазм у школьников (!) будут пробуждать лозунгами: «Москалей на ножи», «Москаляку на гиляку», «Хто не скаче, той москаль». Поскачут, как мы уже с ужасом видели в одной из школ, дружно и весело, ибо что знают теперь украинские школьники о страшной трагедии последней войны? К каким памятникам их заставляют нести цветы, каких героев чествовать? В фильме М. Ромма «Обыкновенный фашизм» рассказывается о воспитании нацистами детей в предвоенной Германии: «Уже в четыре года мы даем им флажок, и они, сами того не ведая, поступают к нам в обработку». Украинские кинематографисты и прочие интеллигенты пишут теперь письма в Москву, ища у коллег поддержки. Сообразят, видимо, скоро написать и ругательное письмо «кремлевскому султану», мысль же снять фильм, схожий с роммовским по названию, им почему-то в голову не приходит. Не чувствуют угрозы? Не понимают, во что скакание и бандеровские приветствия вылиться могут?! Пусть, как и М. Ромм, вспомнят Германию, где тоже пробуждали энтузиазм нацистскими приветствиями с поднятием руки и дружным скаканием (раскачиванием).

«Уже в четыре года мы даем им флажок»! Завет, не оставленный без внимания. Депутат Верховной Рады (от «Свободы») Ирина Фарион, посетив один из детских садиков Львова, объяснила детишкам, какие имена у них правильные, а какие нет. Микит и Олен она хвалила. А Миш и Наташ — ругала. «Мыколку никогда не обзывайте Колей, а Ганнусю — Аннушкой. И Маша — тоже имя не наше, — учила она малышек, — пусть едет туда, где Маши живут. У нас она должна быть Маричкой». Оказалось, что и Пете тоже нужно паковать чемоданы, что и Лизе («почитающей Бога») следует призадуматься. «Лиза — что это? — шутит обремененный степенями филолог. — Это от слова „лизать“?»

Русский язык в Украине, по убеждению Фарион, может быть лишь оккупантским. «Откуда взялся русский язык? Кто его засеял, на каком, простите, г*вне он вырос?» — открыто недоумевает ученая дама, и никто не решается дать ей правдивый ответ: «Да на том же самом, что и украинский!» Сил, чтобы убедить людей отказаться от «оккупантского» языка, она тратит массу, но, судя по визиту к детишкам, работы у нее еще непочатый край. «Как вам больше нравится — Михайлык или Миша?» — доверительно обращается она к дошколятам. — «Миииша!» — дружно затягивают они ей в ответ. Не знаем, пострадали ли от такого ответа воспитатели, но одного из водителей львовских маршруток Фарион засудила за то, что он отказался выключить русские песни.

Справиться с Фарион, успевшей (как уже доказано документами) посостоять не только в «Свободе», но и в компартии, никому в Украине не по силам. «Как, — спрашивают у нее, — вы относитесь к обнародованным документам?» — «Никак, — с гордостью отвечает она, — орлица не отчитывается перед гиенами». Гордой «орлице» следовало бы задуматься об «оунов­ской» чистоте собственных имени (в «клятой Московии» имя Ира — одно из популярных) и фамилии (уже поставленной в Сети под понятное подозрение), а Фарион только и делает, что охотится на других. Выяснив, что в Украине 5 млн человек не хотят учить украинский язык, она предлагает посадить всех этих «дегенератов» и «мутантов» в тюрьму и тем самым их «вылечить», мол, сами же спасибо и скажут! У нее и пример на этот случай готов: в Черкасской области к ней за помощью бросился один местный житель. «Да, я больной! Лечите меня!» — отдал он себя в ее руки.

Рассаживая по тюрьмам местных «дегенератов», Фарион не упустит из виду и первого своего врага, чью кровь следовало бы пролить для обретения Украиной свободы, — Москву! Общий перечень врагов у «свободовцев» давно уж очерчен. «Берите оружие, сражайтесь с русскими свиньями, немцами, жидовскими свиньями и прочей заразой», — призвал соплеменников начальник Фарион — лидер «Свободы» О. Тягнибок. Понятно, что отвечать за подобные призывы, за то, что кровь и в самом деле может пролиться, ни Фарион, ни Тягнибок не захотят, потребуют даже призвать к ответу других, как это уже и случилось в 2013 г., когда государственными изменниками ими были названы народные депутаты, признавшие Волынскую трагедию (убийство десятков тысяч поляков бандитами из ОУН, руководимыми почитаемыми теперь Д. Клячкивским и Р. Шухевичем) геноцидом.

За «смелость взглядов» и заслуги по детсадовскому воспитанию Фарион намеревались отдать все украинское образование, но тут ее обошел другой майдановец, Сергей Квит, тоже кричавший с трибуны «Слава Украине» (так, вздымая руки, приветствовали друг друга члены ОУН), но кажущийся человеком все же более умеренных взглядов. Радикалов, впрочем, в майдановском правительстве и без него достаточно. Грегор Гизи, выступая перед депутатами Бундестага, перечислил все занятые ими должности, и список оказался внушительным. Фашисты заняли важные посты в правительстве и преобладают в силовом блоке, — подвел он итог, призвав всех вспомнить, что никогда еще и нигде «фашисты не отдавали власть добровольно»…

Не желающие терпеть всего этого восточные и южные «сепаратисты» митингуют теперь с плакатами: «Нацистов вон из правительства». В Киеве у генеральной прокуратуры собрались люди с плакатами более умеренными, здесь лишь скромно требуют, чтобы ставший главным законником «свободовец» угомонил своих орлов: «генпрокурор, вгамуй орлiв» («и орлиц» — стоило бы прибавить). То, что «свободовцы» совсем уже распоясались, — очевидная истина. Ворваться в кабинет руководителя государственного (!) телеканала Пантелеймонова, чтобы унизить его и избить — это что-то! И кто избивал! Народный (!) депутат Мирошниченко, прославившийся сносом памятника Ленину (он сам забрался на него с тросом), скандалом с кассиршей, что-то спросившей у него на русском языке, и случаем с Милой Кунис, которую он назвал не украинской артисткой, а жидовкой («Пусть любит себе Гамерику или Израиль, и не надо ее лепить к Украине»).

В избиении Пантелеймонова Мирошниченко помогали народный же депутат (и народный артист!) Бенюк и еще несколько таких же, думаем, «народных» мордоворотов. В лифт «москалюку» вталкивали уже с распухшей челюстью. По пути вниз прочитали ему политинформацию о том, что, когда Бенюк и Мирошниченко «проливали кровь на майдане», он, «вор и кровосос», лизоблюдничал перед Путиным. На первом этаже Пантелеймонову снова заломили руки, чтобы удобнее было его тащить на улицу, где «ця сука» должна была прилюдно покаяться. На улице «янычару» продолжили бить, угрожая отвезти на майдан и там прилюдно поставить на колени (обычная теперь практика в Украине). Он пробовал что-то отвечать, но толпа тут же начинала орать: «Брэшешь». Он замолкал, и его снова заставляли оправдываться: «Що мовчиш, всрався?»

В своей передаче «Свобода слова» (от 14 марта) Савик Шустер, успевший поработать перед Украиной на радио «Свобода» и на российском телевидении (13 лет), сделал в отношении последнего нелестное сравнение: дескать, так в Москве теперь врут, что и Геббельсу не снилось, что ему реально стыдно за своих бывших коллег. Не то, что в Украине, где каждый волен показывать и говорить, что хочет. Пусть теперь расскажет это Пантелеймонову. Пусть расскажет это публицис­ту М. Равребе, прямо обвинившему украинских журналистов в том, что в упоении от победы майдана они занялись сведением личных счетов, травлей тех из своих коллег, кто был против майдана, в том, что они стали стукачами, помогающими хунте преследовать инакомыслящих…

На передаче у Шустера был и внефракционный народный депутат О. Дония. Когда ему дали слово, он сказал, что требовалось про продажность партии регионов и про империализм Путина, но заметил, что и Украина за 23 года не сделала ничего, за что крымчане могли бы ей быть благодарны. Этим ли он не понравился «свободовцам» или в чем-то другом «злоупотребил» свободой слова — не знаем, но и с ним стесняться не стали. Чтобы не тратить времени (тащить к лифту, на улицу — такая морока!), избили прямо в Верховной Раде, подкараулив (?) в туалете. Пусть теперь и ему расскажет «свободовец» (в смысле работы на западной радиостанции) Шустер о «свободе слова» в негеббельсовской Украине.

Не увидеть, как повсюду в стране бандиты с дубинками и даже автоматами сводят счеты со своими противниками, захватывают учреждения и предприятия, издевательски избивая их руководителей, можно только прикрыв глаза. Сашко Билый, маленько повоспитавший прокурора, и народный депутат Ляшко, отважно (но тоже в компании мордоворотов) «затримавший» в кабинете начальника УМВД (!) «лiдера сепаратистiв» Клинчаева и выбивший из него на камеру признание о любви к Украине — примеры, понятно, далеко не единственные, но довольно ярко свидетельствующие о том, как «научают» теперь евромайдановцы «москальских сук» родину любить…

Актриса А. Роговцева с умилением рассказывает, как на майдане слушали Шопена и возвращали утерянные сумки. Охотно верим и в это, и в благость, и справедливость евромайдана, желавшего, чтобы Украина сблизилась с Европой и чтобы власть начала, наконец, служить народу, а не себе и олигархам. Но пусть и в Украине откроют глаза и признают, что все происходящее теперь — совсем не то, за что погибла «небесная сотня» и за что следовало убивать беркутовцев. Марширующая по городам Украины молодежь с дубинами и прикрытыми лицами, ставящая несогласных на колени и заставляющая их делиться собственностью, каять­ся и писать заявления — та ли это свобода, которой добивались? Олигархи, назначенные губернаторствовать, и министры, представляющие политическую силу только одного спект­ра, уже бывшего у влас­ти (и скомпрометировавшего себя), раздражающего не только Россию, но и многих в Европе — та ли это власть, о которой мечтали и с которой следовало бы проводить хоть какие-то выборы?

Богдан Хмельницкий более всего охранял древнюю веру, одно из главных требований, предъявляемых им «ляхам», было требование убрать с украинской земли униатов, чтобы и духа их не было. И что же мы видим теперь? Их пастыря, учащего не любви и добру, не тому, что «во Христе нет ни эллина, ни иудея», а ненависти! «С врагом не может быть другого разговора, кроме разговора пуль! С врагом не может быть другого языка, как шум удавок!»… Надеемся, что А. Яценюк, тоже грекокатолик, не разделяет подобных взглядов, но многим его сторонникам по евромайдану подобная проповедь, без сомнения, пришлась бы по душе. Мы слышали, как аплодировали там люди безумному Г. Балашову, призывавшему «стрелять в голову» всем тем, «у кого георгиевская ленточка»…

Слов нет, теперь не древние времена, когда невозможно было представить, что в Украине окажется более миллиона баптистов, но то, что во главе православного люда (пусть на какое-то время) окажется баптистский пастор, искренне верящий, что именно благодаря протестантским церквям может быть спасена вся украинская нация, — это и теперь для обыкновенного ума вещь неизъяснимая. Можно предположить, что баптизм у Турчинова только мас­ка (по скольку раз приходится менять ее политикам), но тут, кажется, не тот случай. «Когда Турчинов проповедует с кафедры, — рассказывает главный украинский баптист Г. Комендант, — у него ноги трясутся от волнения». Любопытно было бы узнать, тряслись ли у Турчинова ноги, когда он проповедовал советскую власть, будучи заведующим отделом агитации райкома комсомола. Вопрос, впрочем, даже и не в этом. Вера — личное дело. Вопрос в том, можно ли христианину принимать пост президента, основываясь на беззаконии? Не окажется ли выстроенный потом дом — домом, построенным на песке, как и разыгрываемая в Украине карта советской оккупации? Столько лет говорят, а мало кто верит. Придумали хлесткое определение — «вторжение плюс агитация», а под него легко верстаются все американские и европейские внешнеполитические операции. Всегда и везде таким вторжениям (число которых бессчетно) предшествует агитация, на которую не жалеют ни пирожков, ни денег. Один только миллиард пообещали Яценюку на поддержку (по-русски говоря) штанов, а на агитацию и майдан, кто-то подсчитал, не пожалели пяти!

Чужое военное вторжение сопровождается массовым сопротивлением, саботажем, подрывом дорог, поездов, убийством вражеских военных и ответных действий в виде создания коллаборационистских управ, захвата заложников, отправки населения на работу во вражес­­кие фатерланды. Открыто называют теперь переход Крыма России оккупацией, а Путина — Путлером. Пусть откроют глаза. Не то, что чужие забрать, свои земли, по всему югу, востоку и западу, за которые кровью (не спорим — общей!) платили, с городами, заводами, верфями, выстроенными там, где ничего и никого не было, — все отдали, без всяких счетов и выгод. Какая же тут оккупация? И кто виноват, что поезда по всей Украине не только не набиваются силой для отправки в Россию, но сами люди едут туда работать? Кто виноват, что «оккупированные» крымчане не только не сопротивлялись, а слезно просили, чтобы их «оккупировали»? Кто виноват, что «своим» военным они не только не помогали воевать с «оккупантами», но даже не давали им выходить из частей, а на «вежливых зеленых человечков» чуть ли не молились? Кто виноват, что дороги и поезда в Крыму не только не подрывались, а, наоборот, усиленно охранялись, лишь бы только не вернулись «законные власти». Кто виноват, что в «коллаборационисты» записались здесь не «продажные твари», а все население. Что вы сделали с ним, что оно бежало от вас стремглав, опрометью, словно из египетского плена?

«Доборолась Украина, — по слову Шевченко, — до самого краю. Гирше ляха свои дiти ее розпинають». Бесконечные претензии к соседу, надоедливо требующему какой-то оплаты за газ и не желающему признавать героями бандеровцев, и бесконечная же война, ведущая­ся одной частью народа с другой, из-за того что другие не хотят говорить так, как им велят, и думать, как им приказывают. Когда в эфире телеканала «Львов» зрителям показали видео с избиением Пантелеймонова, ведущий прокомментировал это так: «Прекрасно! Прекрасно!» — Тоже, как видим, своего рода скакание: еще одного мос­каляку подвесили на гиляку! Но может, хватит уже скакать? Проскакали уже всю великую Украину, довели ее до «Руины», почти как и в те древние годы, когда после смерти Хмельницкого, решили в ней сделать выбор в пользу Европы. Может, хватит кричать об оккупации и начать спасать страну от действительных оккупантов, освободив для них место в киевском музее? Как сильно разрастутся в нем экспозиции: коктейль Молотова; булыжник; обгорелая форма подожженного беркутовца; ноты Шопена; галстук прокурора, которым его придушивали; наручники, которыми приковывали волынского губернатора; восковая сцена — Пантелеймонов, поддавшийся «угово­рам» Мирошниченко, пишет заявление об уходе; винтовка неизвестного снайпера из машины депутата БЮТ; еще одна сцена: Балашов стреляет в голову российским «гопникам» и еще одна: Ярош у газовой трубы пишет письмо Умарову… Сгодится, может, и подарок от Новодворской (плакат с ее шеи: банду Путина — геть) и карточка, которой голосовал депутат Пономарев…

Понятно, что заметно богаче могут стать и экспозиции, посвященные собственно «мос­калькой оккупации». Тут даже впору будет открыть еще один музей, как в Грузии: Музей агрессии. И не стесняться: начать не с Путина, а с Пет­ра, преследующего Мазепу и изгоняющего из Украины великого европейца Карла XII, или даже и с времен междоусобиц, с самого что ни на есть коренного москаля Ю. Долгорукова, захватившего киевский престол. Затем плавно перейти к Екатерине и Потемкину, отобравшим у Турции Крым и все ее крепос­ти по Северному Причерноморью, основавшими еще на «оккупированных» территориях и множество городов, таких как Севастополь, Симферополь, Днепропетровск (Екатеринослав), Херсон, Луганск, Николаев, Одессу… Потемкин оказался таким бесстыдным «оккупантом», что и умереть хотел в Николаеве.

Уместно было бы «зло» увековечить и Кутузова с Суворовым. Эти жизни своей не жалели, только бы прибрать к рукам Крым и чужие крепости — Очаков, Измаил, даже и европейские (!). Кутузов глаз потерял, чудом выжил и опять за чужим. Суворов был ранен в схватке на Кирнбургской косе, тяжело ранен в бою под Очаковым и все равно не усмирил свой «оккупантский» пыл. А две еще Крымские обороны! И здесь «оккупанты» и пяди земли не хотели уступить просвещенной Европе. Корнилов на смертном одре — надо бы подумать о Боге, а он о чем? — «Отстаивайте же Севастополь!» Нахимов, видя, что готовится отступление, решает для себя, что не уйдет из Севастополя, что запрется здесь с моряками и будет стоять, пока не будет сражен. И не ушел бы, не оставил бы Севастополь, где каждый камушек в русской крови, если бы не пуля неизвестного снайпера, сразившая его еще до приказа покинуть город. Что уж тут говорить о мужестве севастопольцев в дни второй обороны. Оно стало мировым символом несгибаемой стойкости, силы духа и величайшей самоотверженности.

По поводу того, кто кого оккупировал, проводили недавно опрос в Интернете. Больше всего голосов собрал шуточный ответ, что Украина Россию: «Русь-то Киевская!» Тут, впрочем, много чего можно было бы сказать и о потемкинских городах, и о Ленине со Сталиным, и о Хрущеве, и о Днепропетровской партийной мафии, и о том, не стоит ли и нам завести музей украинской оккупации. Не стоит! Он уже у нас есть. В сердце у каждого москалюки. С богатейшими экспозициями. Здесь и Киев, но не черный, в копоти от покрышек, а цветущий, в каштанах; и князь Владимир; и княгиня Ольгя; и богатыри; и древние былины; и думы; и Б. Хмельницкий; и Г. Сковорода; и великий Тарас Шевченко (рядышком у нас стоит в сердце с Пушкиным); и Тарас Бульба с его сокровеннейшей речью о товариществе (кто же скажет, что это лишь литературный герой?); и влюбивший нас в Украину Гоголь, очаровавший нас ее глубинной поэзией, ее людьми и природой; и Стравинский; и Сикорский; и чуть наивные, но чрезвычайно искренние фильмы довженковской киностудии; и замечательнейшие артис­ты Быков, Гринько, Брондуков, Ступка, с которыми по мощи рядом поставить мало кого и можно; и Лобановский, и Блохин, и А. Шевченко; и Ротару с «Лавандой»; и берущие за души украинские песни, без которых разве можно было бы жить полно, по-настоящему: «Рiдна мати моя»; «Дивлюсь я на небо»; «Нэсе Галя воду»; «Нiч яка мiсячна, зоряна, ясная! Видно, хоч голки збирай. Вийди, коханая, працею зморена, Хоч на хвилиночку в гай»… Все в нашем сердце, и так заполонило его, так вкоренилось, так бережется, что никому и не отнять…

Если мы оккупанты, то мы влюбленные в Украину оккупанты: «Що то за Божа краса!» Но любим, конечно, не тех, кто скачет, не тех, кто сжигал Хатынь. Эти не наши и не ваши. Они сами отделили себя от нас. Это они держат глаз на прицеле, и эту их руку укрепляет приклад. Есть одно тонкое замечание: «Сапог оккупанта, случается, принадлежит самим оккупированным». Не Советская власть, не Россия, а местные негодяи, ряженные в патриотов, оккупировали страну и измываются над ее населением, разоряя его и унижая, списывая свои издевательства на происки москалей. Врут, не стесняясь, не замечая, что одно утверждение в корне противоречит другому: «Российские оккупанты выполнили обещание Путина прятаться за женщин» и здесь же: «Россия купила Крым»; «Референдум под дулом пистолета» и на той же странице: «Избирком Крыма нарисовал результаты». Вместо того чтобы писать всю эту чушь, посмотрели бы на лица людей, все бы стало на мес­то. Кричали им из Украины: «На вас напали!» — «Нет, — отвечали крымчане, — это на вас напали, а мы наконец освободились!»