Численность занятых в неформальном секторе россиян достигла максимального значения за последние семь лет. В теневой сфере трудится примерно каждый пятый работающий гражданин России. Масштабы этой проблемы и пути повышения прозрачности рынка труда обсуждались на сессии «Отраслевые центры ФНС России меняют подходы в налоговом контроле. Неформальная занятость и ее последствия» в рамках Московского финансового форума — 2026.
О серьезности ситуации и ее реальных последствиях для экономики заявил заместитель председателя Комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Андрей Епишин. По приведенной им оценке Минтруда, в теневой занятости находятся более 5,3 млн человек — это значительная часть рабочей силы страны. По другим оценкам, на которые сослался сенатор, бюджет ежегодно недополучает около 3 трлн руб.
«Одними карательными мерами эту проблему не решишь», — сказал А. Епишин. Он отметил, что для снижения неформальной занятости необходимы не только контрольные меры, но и развитие цифровых инструментов, специальных налоговых режимов и совершенствование регулирования заемного труда.
Обеление без карательных мер
Свое видение решения проблемы предложил и представитель налоговой службы. Заместитель руководителя ФНС России Тимур Шиналиев увязал задачу по выводу экономики из тени прежде всего с созданием равных условий для бизнеса. По его словам, проблема теневого персонала затрагивает широкий спектр отраслей — от ретейла и строительства до общественного питания, бьюти-услуг и аптечного бизнеса. Отраслевые центры ФНС анализируют макроэкономические данные и выявляют риски в различных секторах, смещая акцент с реагирования на уже возникшие нарушения к их предупреждению, а также к совершенствованию нормативного регулирования и администрирования.
«Глобальная цель обеления рынка — это в первую очередь помощь бизнесу, помощь в выравнивании условий конкуренции и в обеспечении того, чтобы недобросовестные игроки максимально выходили из тени», — уверен он. Одним из новых инструментов в этой работе стал эксперимент по обелению рынка предоставления персонала.
Для его подготовки ФНС проанализировала данные более 150 тыс. компаний, что позволило оценить реальную структуру отрасли. Крупнейшие заказчики ретейла и электронной коммерции в рамках эксперимента фактически выступают в роли квазиналоговых агентов: они удерживают и перечисляют налоговую составляющую в вознаграждении на единый налоговый счет исполнителя. В дальнейшем подобный подход, по словам Т. Шиналиева, может быть распространен и на другие отрасли экономики.
Меры контроля
Одна из наиболее проблемных отраслей — строительство и ЖКХ. Первый замминистра строительства и ЖКХ Александр Ломакин привел данные, согласно которым в строительстве и жилищно-коммунальном хозяйстве трудится без малого 13 млн человек, а совокупный объем работ за прошлый год приблизился к 19 трлн руб. По его словам, ведомство вместе с налоговой службой готовит правительственный акт, который введет сбор проверенной информации о том, как начисляется зарплата и формируется налоговая база.
Обеление строительной отрасли, отрасли жилищно-коммунального хозяйства чиновники считают одной из ключевых задач. «Важно, с одной стороны, повысить прозрачность, а с другой — повысить объективность формирования заработной платы и системы налогообложения», — сказал А. Ломакин.
На региональном уровне ситуация выглядит не менее напряженно. О том, как обстоят дела в столице, рассказала замруководителя Департамента экономической политики и развития Москвы Дарья Мурченко. В городе, по ее данным, в тени остается около 7% занятых, а бюджет ежегодно теряет на НДФЛ порядка 72 млрд руб.
«Ключевая проблема теневой занятости заключается в том, что она формирует неравную конкурентную среду, — компании, которые работают по черным или серым схемам, не платят налоги, имеют возможность выставлять более низкие цены, что обеспечивает неравную ценовую конкуренцию. Поэтому мы ведем активную работу по выводу предприятий из тени», — рассказала Д. Мурченко. При этом она напомнила, что в Москве работает Межведомственная комиссия по противодействию нелегальной занятости, которая объединила усилия ФНС, Роструда, МВД, Росфинмониторинга, органов статистики, а также органов власти Правительства Москвы.
О том, как контроль работает на уровне конкретных объектов, рассказал председатель Мосгосстройнадзора Антон Слободчиков. Его ведомство собирает сведения о московских стройках из разных источников по шести основным направлениям и в том числе данные о финансовом положении застройщиков.
«В контрольной деятельности мы используем рискориентированный подход и анализируем большой объем данных. Более 50 индикаторов помогают выявлять потенциальные отклонения на ранних стадиях», — отметил председатель А. Слободчиков, уточнив, что информация, которой располагает Мосгосстройнадзор, может быть полезна и для решения смежных задач.
В качестве примера он указал на то, что несоответствие заявленных объемов работ фактически выполненным может говорить о нарушениях не только в строительной, но и в налоговой сфере. Поэтому в ведомстве видят значительный потенциал в развитии обмена данными с ФНС России и совместном использовании цифровых и аналитических инструментов.
Председатель Мосгосстройнадзора считает, что гибкость — одно из ключевых свойств цифровых платформ: она позволяет поддерживать баланс спроса и предложения и быстро привлекать исполнителей в периоды сезонных колебаний. Для более чем 65% курьеров сервиса по всей России доставка — это подработка. Востребованные форматы занятости необходимо поддерживать, создавая условия для их развития — с понятными правилами и удобными цифровыми инструментами.
В частности, платформы упрощают исполнителям выполнение налоговых обязательств, в том числе за счет автоматизации отчислений. «Особенно ценен диалог государства и отрасли, который помогает сохранять гибкость для исполнителей и одновременно формировать понятные правила для рынка», — уверен А. Слободчиков.
О том, как ФНС работает с серыми зарплатами, сообщила замруководителя ФНС России Светлана Бондарчук. Служба, по ее словам, сверяет уровень зарплат с МРОТ и средними значениями по отрасли, изучает численность работников и количество точек, где применяется контрольно-кассовая техника, а также сопоставляет банковские выплаты гражданам с отчетностью компаний.
«За прошлый год порядка 117 тыс. компаний доуточнили свою отчетность. Мы порядка 30 млрд руб. в бюджет уже на камеральном контроле дополнительно получили», — сообщила С. Бондарчук.
Еще около 9 млрд руб. было доначислено по итогам камеральных проверок и поступило в бюджет. При этом ФНС старается свести выездные проверки к минимуму, делая ставку прежде всего на выявление рисков и предупреждение нарушений.
Участники дискуссии пришли к общему мнению: чтобы неформальная занятость сокращалась, недостаточно только ужесточать контроль — нужны еще понятные правила, цифровые инструменты и взаимодействие государства с бизнесом. Ключевая задача — сделать экономику прозрачнее, не лишая компании возможностей для развития и гибких форм занятости.
Разрыв между регионами
Если перейти от обсуждений к цифрам, картина окажется еще более наглядной. По данным FinExpertiza, неформальная занятость в России достигла семилетнего максимума. Аналитики опирались на данные Росстата о численности занятых в неформальном секторе, полученные в ходе выборочного обследования рабочей силы. Согласно методологии Росстата, к неформальному сектору относят тех, кто работает по найму у физических лиц, а также тех, кто занят на предприятиях и в организациях без статуса юридического лица.
В эту категорию попадают самозанятые, индивидуальные предприниматели и их работники, а также сотрудники семейных и прочих предприятий, не зарегистрированных как юридическое лицо. Среди них встречаются представители самых разных профессий — от таксистов, строителей, уборщиков, репетиторов, работников торговли и общепита до высококвалифицированных специалистов, включая юристов и врачей, если их трудовая деятельность протекает вне корпоративного сектора.
Занятость в неформальном секторе бывает как постоянной, так и временной, и при этом может совмещаться с работой в корпоративном секторе. При этом неформальный сектор и теневая экономика — понятия не тождественные: сама по себе работа в неформальном секторе еще не говорит о намеренном уклонении от налогов или иных нарушениях. Трудовые отношения могут быть оформлены официально, а могут держаться на устной договоренности между работником и работодателем — без заключения письменного договора.
Во втором квартале 2026 г. в неформальном секторе насчитывалось 15,24 млн россиян — на 0,7% больше, чем за тот же период годом ранее. Годом ранее, то есть во втором квартале 2025-го, вне корпоративного сектора работали 15,13 млн человек. Доля неформально занятых в общей численности работающих достигла 20,4%, тогда как годом ранее она составляла 20,3%.
При этом результат второго квартала 2026 г. оказался рекордным для этого периода начиная с 2019 г.: тогда в неформальном секторе было занято 15,25 млн человек. После спада в 2020—2023 гг. показатель снова перешагнул отметку в 15 млн человек, в 2024 г. и держится на этом уровне уже третий год подряд.
Внутри самого второго квартала 2026 г. число неформально занятых последовательно росло: с 15,01 млн человек в апреле до 15,10 млн в мае и 15,63 млн в июне. Таким образом, пик за первую половину года пришелся на июнь.
Если смотреть по полу, то на мужчин пришлось 51% всех неформально занятых, на женщин — 49%.
«Общая численность занятых в стране за год выросла на 230 тыс. человек, из них 111 тыс. пришлись на неформальный сектор. Эта динамика выглядит умеренной на фоне предыдущих лет — для сравнения, в 2024 г. число работающих в этом сегменте выросло сразу на 2 млн человек». — прокомментировала статистику президент FinExpertiza Елена Трубникова. При этом она обратила внимание, что если общая численность занятых в неформальном секторе стабилизировалась, то его структура постепенно меняется.
Лишь 5% неформально занятых, или 750 тыс. человек, одновременно работают и в корпоративном секторе. Для 14,5 млн человек неформальная занятость остается единственным источником дохода, и за год численность таких работников выросла на 1% — на 185 тыс. человек. При этом число людей, совмещающих работу в неформальном и формальном секторах, напротив, сократилось на 9%, или на 74 тыс. человек. Таким образом, общий прирост числа работающих в неформальном секторе произошел за счет «чистых неформалов».
За общероссийскими показателями скрываются серьезные региональные различия. За год неформальная занятость выросла в каждом втором регионе — таких оказалось 38. Самый заметный относительный прирост зафиксировали в Тюменской области: показатель увеличился почти вдвое, или на 87,7%. Если годом ранее в регионе насчитывалось 101 тыс. неформально занятых, то во втором квартале 2026 г. их стало порядка 190 тыс. человек.
Более чем в полтора раза выросло число «неформалов» в Липецкой области (+58,8%, или +41,5 тыс. чел.). Следом идут Еврейская автономная область (+40,2%, или +5,2 тыс. чел.), Пензенская область (+36%, или +45,6 тыс. чел.), Орловская область (+26%, или +19,8 тыс. чел.), Ненецкий автономный округ (+24,6%, или +0,6 тыс. чел.), Чувашия (+24,4%, или +28,5 тыс. чел.) и Тыва (+22,5%, или +6,6 тыс. чел.). Замыкают первую десятку Иркутская (+19%, или +58,4 тыс. чел.) и Сахалинская (+19%, или +7,3 тыс. чел.) области. Из перечисленных регионов лишь в Иркутской области неформальная занятость составляет весомую долю рынка труда: на работников неформального сектора там приходится около трети всех занятых.
В остальных регионах страны, напротив, наблюдалось сокращение численности неформально занятых. Почти втрое оно упало в Свердловской области (–62,9%, или –132,6 тыс. чел.), в 2,5 раза — в Магаданской области (–60,3%, или –4,2 тыс. чел.), в полтора раза — в Забайкальском крае (–34%, или –31,8 тыс. чел.), Коми (–33,3%, или –21,4 тыс. чел.) и Самарской области (–31,8%, или –108,1 тыс. чел.). Далее следуют Архангельская область (–29,3%, или –29,3 тыс. чел.), Марий Эл (–25,2%, или –17 тыс. чел.), Воронежская область (–20,9%, или –42,7 тыс. чел.), Адыгея (–19,5%, или –12,7 тыс. чел.) и Томская область (–16,3%, или –24,2 тыс. чел.).
На фоне этих разнонаправленных тенденций особенно показателен средний уровень по стране. В среднем по стране в неформальном секторе трудится каждый пятый работающий — 20,4%. При этом самый высокий уровень неформальной занятости по-прежнему фиксируется преимущественно в регионах Северного Кавказа — прежде всего в аграрных субъектах с высокой безработицей и сравнительно невысокими доходами населения.
Так, в Ингушетии в неформальном секторе задействовано более двух третей всех занятых — 68,6%, или 150,9 тыс. человек. В Кабардино-Балкарии эта доля тоже превышает половину — 51,2%, или 237,1 тыс. человек. Заметная часть неформально занятых выявлена в Северной Осетии (45,8%, или 137,1 тыс. человек), Дагестане (44,2% всех работников, или 626,5 тыс. человек), Карачаево-Черкесии (40,5%, или 85,6 тыс. человек) и Чечне (38,2%, или 239,6 тыс. человек).
В первую десятку регионов с самой высокой долей неформальной занятости вошли также Алтайский край (35,7%, или 388,3 тыс. человек), Волгоградская область (33,9%, или 430,2 тыс. человек), Ставропольский край (33,5%, или 484,1 тыс. человек) и Калмыкия (32,5%, или 44,9 тыс. человек). За исключением Калмыкии, во всех этих регионах наряду с сельским хозяйством весомую роль играет промышленность.
Наиболее низкий уровень неформальной занятости наблюдается в регионах с развитым корпоративным сектором — в первую очередь в северных субъектах с высокой концентрацией крупных предприятий, а также в крупных городах и экономически развитых промышленных центрах. Меньше всего «неформалов» зафиксировано в Магаданской области — лишь 3,3% от всех занятых, или 2,8 тыс. человек; примерно столько же в Чукотском автономном округе (3,4%, или 0,9 тыс. человек).
Немного выше их доля в Свердловской области (3,7%, или 78,2 тыс. человек) и Ямало-Ненецком автономном округе (7,5%, или 22,6 тыс. человек). Далее идут Мурманская область (9,2%, или 31,9 тыс. человек), Санкт-Петербург (9,7%, или 312,9 тыс. человек), Ханты-Мансийский автономный округ (10,5%, или 101,2 тыс. человек), Калужская область (12,3%, или 66 тыс. человек), Ненецкий автономный округ (12,6%, или 2,8 тыс. человек) и Смоленская область (13,2%, или 58,5 тыс. человек).
Контраст между регионами говорит о том, что универсальных решений здесь не существует. Неформальная занятость остается одним из наиболее сложных и неоднородных явлений российского рынка труда. Ее регулирование не сводится ни к ужесточению контроля, ни к либерализации: устойчивый результат возможен лишь при выстраивании баланса между прозрачностью экономики и сохранением гибкости занятости. Именно от того, насколько этот баланс будет найден, зависят и доходы бюджета, и социальная защищенность работников.
