1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 1900

Мыло и спички с солью запасать не надо?

Итоги первого года работы правительства подвёл в недавнем пространном интервью Дмитрий Медведев. С одной стороны, «тушёнку, мыло и спички с солью запасать не надо!.. Что касается общеэкономической ситуации,…макроэкономических показателей, то они в целом приемлемые». С другой стороны, «общая экономическая ситуация заставила принимать решения, которые, может быть, в иной ситуации я предпочёл бы не принимать… Нам нужно несколько другое качество роста. В прошлом году он был приблизительно 3,4%. И, наверное, это не очень много. Потому что для развития нам нужны другие показатели. Не менее 4—5% роста в год». И т.д.

За год правительством было выпущено 3906 актов и внесено в Госдуму 269 законопроектов, принято 40 госпрограмм. Председатель правительства совершил 58 рабочих поездок по России и нанёс 17 зарубежных визитов.

Интервью опубликовано в «Комсомольской правде» 21 и 22 мая 2013 г.

О нефтяной игле и росте экономики

По словам главы правительства, прошлогодний рост ВВП 3,4% — «гораздо лучше, чем рост в Европе. Там даже не рост, а рецессия. У нас хорошие показатели по госдолгу… весьма приличные показатели по безработице… Мы рассматривали три сценария развития российской экономики на 2014—2016 гг. Консервативный — рост приблизительно такой же, как сейчас; умеренно-оптимистичный — 4—5% в год — позволяет решать важнейшие задачи, принят за основной; прогрессивный, радикальный — с темпами роста до 7% в год».

Относительно критики решений и действий правительства в связи с весьма вероятной угрозой спада прозвучало: «Бесконечного роста не бывает. Рано или поздно возникает спад. Вопрос в том, к чему этот спад ведёт. Нельзя допустить не технической, а настоящей рецессии».

В ответ на замечание, что мы много лет говорим о создании внутреннего спроса, но по-прежнему сидим на нефтяной игле, премьер заметил: «Сидим. Мы целенаправленно раздували свой углеводородный сектор… За счёт этого в советский период мы смогли развить страну. Но нельзя жить только этим. Мы обязаны поменять структуру нашей экономики. 90-е годы не беру, это был бесконечный вялотекущий, а иногда и бурный кризис. За последние 13—14 лет мы просто не успели этого сделать. К тому же несколько последних лет было потрачено на выход из мирового кризиса. Поэтому задача остаётся актуальной».

Как известно, основной рост ВВП за последние 13—14 лет был обеспечен в первую очередь благоприятной рыночной конъюнктурой и значительным (в разы!) повышением цен на нефть и газ — важнейшие энергоресурсы российского экспорта. После финансово-экономического кризиса 2008—2009 гг. сырьевая составляющая экспорта продолжает играть решающую роль, увеличивая «нефтяную» зависимость национальной экономики. Следовательно, структура отечественного экспорта меняется противоположно мировым трендам, предусматривающим увеличение доли высокотехнологичной индустриальной и интеллектуальной продукции, поставляемой на глобальные рынки.

В Европе то ли стагнация, то ли рецессия — в любом случае рост ВВП заметить нелегко. Однако весь посткризисный период темпы роста ВВП в странах БРИК (куда причислена и Россия) — Китае, Индии, Бразилии — существенно превышают российские, достигая 7—8% и выше. Об этом в интервью не упоминается. А ведь, следуя распространённой логике, «чем ниже база — тем выше последующий рост», что и должна была продемонстрировать российская экономика.

Но, например, именно китайский ВВП, в разы превосходящий российский по объёму, растёт (не без трудностей, разумеется) гораздо быстрее, с одновременной системной модернизацией народного хозяйства и реальными качественными преобразованиями в соответствии с требованиями постиндустриального развития. Это подтверждается неизменно высокой конкурентоспособностью китайской продукции, завоёвывающей не только традиционные, но и новейшие ниши мирового рынка («Модернизация: китайский вариант» — см. здесь же).

«Индустриальный ренессанс», начало которому положено в ведущих экономиках, прежде всего в США, — свидетельство предстоящих фундаментальных постиндустриальных трансформаций, соответствующих шестому технологическому укладу («Что значит „Сделано в России“?» — см. здесь же).

Что касается нескольких последних лет, потраченных на выход из мирового кризиса, — так ведь и другие страны, добившиеся большего, из него выходили. Да и о чуть ли не состоявшемся преодолении российской экономикой последствий кризиса, помнится, утверждали ещё несколько лет назад…

Вот народ и интересуется, когда и как слезем с нефтяной иглы?

Информация к размышлению

Согласно глобальному опросу, выполненному PwC, отличительным признаком посткризисной экономической ситуации во многих странах является более активное участие государства в деятельности бизнеса. Руководители российских предприятий считают правительство весьма важным фактором формирования благоприятных условий ведения бизнеса. Российские топ-менеджеры выделили области, требующие улучшения: инвестирование в инфраструктуру страны (80%), обеспечение стабильности в финансовом секторе (68%) и подготовка и развитие профессиональных кадров (56%) («РБК daily», 28 мая 2013 г.).

Как не задушить малый бизнес

Следующими были вопросы, связанные с прекращением работы 400 000 индивидуальных предпринимателей, увеличением рабочих мест, в основном за счёт чиновников и проверяющих, которые только и думают, кого бы им ещё «придушить», с конкретными мерами по изменению настроения в обществе к лучшему.

— Да, проверять мы умеем. Что касается ухода из бизнеса, я пока не вижу ничего фатального, люди сами для себя принимают решение, чем им заниматься. Конечно, если люди чувствуют, что у них нет перспектив, они будут уходить… Вы ведь имеете в виду ситуацию, которая сложилась с так называемым самозанятым населением? Люди начали считать, что для них выгоднее — сохраняться в качестве индивидуальных предпринимателей или работать по найму… Но главное — создавать условия для того, чтобы люди хотели быть в бизнесе. Нельзя ориентировать всю страну на переход в чиновники или в представители какого-то нового управленческого сословия, в сферу услуг… Мы крайне заинтересованы в росте среднего класса, то есть малого и среднего бизнеса… Мы приняли 40 государственных программ. За ними содержательные решения и большие деньги. Конечно, нужно, чтобы они ещё были эффективно потрачены…

По сообщениям СМИ, в российской экономике от 30 до 38 млн. самозанятых граждан, в том числе несколько миллионов индивидуальных предпринимателей. Министр здравоохранения недавно обмолвилась, что не очень представляет, где и как они трудятся. Между тем, озабоченные недополученными социальными отчислениями и существующими гособязательствами, в частности, по пенсионному обеспечению, власти регулярно обращаются к фискальным мерам, даже не удосужившись спрогнозировать возможные последствия. Так, в результате удвоения платежей по страховым взносам с 1 января 2013 г., 426 тыс. индивидуальных предпринимателей снялись с налогового учета и поскольку они не зарегистрировались как безработные, их деятельность, скорее всего, перешла в "серую" зону экономики (NEWSru.com/Экономика, 31 мая 2013 г.).

В проблемах, обрушившихся на россиян, занятых в малом бизнесе, премьер не видит ничего фатального и спокойно указывает на необходимость и корректировать отдельные решения правительства, и предлагать изменения в законы. Но если сегодня принимать решения, которые необходимо уже на следующий день корректировать, точно некогда думать о перспективах — текучка захлёстывает! И как всегда, настораживает фраза о больших выделенных деньгах на разработанные правительством программы и необходимости актуально их потратить.

Внимание власти к госмонополиям и крупному частному бизнесу общеизвестно. А как следует развивать малый и средний бизнес? Опрос аналитического центра «ЭЖ» показал, что более 80% ответивших оценивают темпы их развития как неудовлетворительные или низкие (табл. 1).

Таблица 1. Темпы развития в России малого и

среднего бизнеса, %

Неудовлетворительные

51

Низкие

33

Средние

8

Затрудняюсь ответить

4

Высокие

3

Информация к размышлению

1. Минэкономразвития России выступает за возврат инвестиционной льготы по налогу на прибыль и за сохранение размера страховых платежей для малых предприятий на уровне 20% как минимум до 2018 г. (Expert.ru, 29 мая 2013 г.).

2. За десять лет цены на электроэнергию для промышленности выросли в 2,7 раза, для потребителей — в 3,8 раза. Заморозка тарифов структурных проблем не решит, необходимо стимулировать энергосбережение и развивать конкуренцию в отрасли, считают эксперты (там же).

Про пушки с маслом

— Деньги большие (Более 20 трлн руб. в развитие ОПК до 2020 г. — В.Т.)… Надо смотреть, чтобы их не растаскивали, чтобы они тратились на современные виды вооружений… При этом, во-первых, мы поддерживаем огромные коллективы, которые занимаются выпуском оборонной техники. И во-вторых, эти инженерные решения потом используются для создания гражданских образцов техники… Это очень важное направление реанимации российской промышленности.

Ни одна социальная программа не свёрнута, ни одно социальное обязательство не остаётся неисполненным. Финансирование идёт в полном объёме. Это стратегический курс государства, курс президента, курс правительства…

Мы уже вводим режим экономии. Принято решение, что каждое ведомство должно отказаться от 5% поставок для государственных нужд или для выполнения государственных услуг. В масштабах страны это миллиарды рублей. Это один из элементов жёсткой экономии.

Затягивать пояса нашим гражданам не привыкать. Но если вводится режим экономии, не пришло ли время неуклонно сокращать (вплоть до отказа) хотя бы закупки люксовых авто, эксклюзивной мебели, дорогостоящей бытовой и сантехники для министерств и ведомств? В первую очередь такой продукции, за производство которой они же и отвечают?

Информация к размышлению

Наряду с исполнением государством социальных обязательств, по данным ВЦИОМ, злободневной темой для россиян остаётся ситуация в жилищно-коммунальной сфере. Эту проблему в масштабах страны поставили во главу угла 64% респондентов. В топ-5 также входят низкий уровень жизни (49%), инфляция, коррупция (по 44%), ситуация в сфере здравоохранения (42%). Далее следуют алкоголизм (38%), пенсионное обеспечение (35%), безработица (34%), положение молодёжи (32%), наркомания (31%). Продолжают рейтинг состояние морали и нравственности (29%), ситуация в сфере образования (28%), преступность (26%), влияние олигархов на жизнь страны (23%), экология и состояние окружающей среды (21%), состояние экономики (19%). Замыкают список проблем ситуация в армии, терроризм (по 15%), демографическая ситуация (14%), задержки выплат зарплат, демократия и права человека (по 10%) («У России две беды: ЖКХ и ЖКУ» — «Экономика и жизнь», 14 мая 2013 г., см. здесь же).

О пенсионной реформе

Ответ на актуальный вопрос «Когда правительство наконец разберётся с пенсионной реформой?» был более объёмным, нежели то, что называют «сухой остаток»:

— Мы долго создавали действующую пенсионную модель… Стремиться нужно к тому, чтобы коэффициент (замещения. — В.Т.) был, как во многих странах, не менее 40%. Что же касается текущей ситуации: мы приняли законы, которые формируют контуры новой пенсионной системы. В настоящий момент идёт обсуждение пенсионной формулы… Сейчас мы предложили людям сделать выбор, как будут делиться деньги, которые в последнее время шли на формирование накопительной системы. Появится возможность, чтобы часть денег шла в солидарную часть пенсии, а часть — в накопительную… Это расширение возможностей по использованию своих пенсионных накоплений.

Правительство понимает, что действующая пенсионная модель «работает, но она не идеальная». Удивляться нечему в России до сих пор нет другой модели. На протяжении двух десятилетий её многочисленные варианты успешно разрабатываются, столь же успешно презентуются, а затем тихо проваливаются. Деньги на это расходуются немалые (десятки, а то и сотни миллионов долларов), но результата всё нет, равно как и ответственных за проваленную реформу. Безвестные «шестёрки-разработчики» не подходят, а «тузов» федерального уровня сдавать не принято.

Между тем люди давно разуверились в ответственности государства и рассчитывают прежде всего на самих себя. Об этом свидетельствуют многочисленные опросы. В табл. 2 представлены соответствующие данные аналитического центра еженедельника «Экономика и жизнь», полученные в 2012 г. Без малого 70% надеются хоть что-то накопить либо будут вынуждены работать на пенсии. Тех, кто надеется на помощь детей и близких, — менее 10%, но это всё равно больше, чем верящих в отчисления работодателей (менее 5%) и тем более в госпрограмму софинансирования (2,5%).

Таблица 2. Деньги на достойную старость обеспечат, %

Личные накопления

42,8

Подработка на пенсии

27,0

Затрудняюсь ответить

8,6

Дети и близкие

8,3

Другое

6,1

Отчисления работодателя

4,7

Программа софинансирования

2,5

Заметим, мировая практика показывает: для решения многих насущных социально-экономических проблем, формирования среднего класса как движущей силы цивилизационного развития, составляющей большинство населения, необходимо реально содействовать массовому становлению работников труда в качестве работников капитала. Один из путей — формирование института акционерной собственности, содействие появлению в стране миллионов и миллионов трудящихся, владеющих акциями и другими ценными бумагами десятков тысяч предприятий. Если подобный союз труда и капитала состоится, то накопительная часть будущей пенсии превратится из знака бедности в символ достатка.

Для начала следовало бы разрешить Пенсионному фонду России и негосударственным пенсионным фондам инвестировать в «национальные достояния» — «Газпром» и прочие подобные компании. Правда, при этом сократятся доходы крупнейших акционеров, включая государство, возможности финансирования суперпроектов (различных олимпиад, чемпионатов, масштабных международных форумов и др.), да и число миллиардеров поубавится. Президент Владимир Путин однажды уже позитивно высказывался по этому поводу, но между словом и делом, как водится, «дистанция огромного размера».

Вопрос «Когда и как будет преодолён „пенсионный долгострой“?» остаётся в повестке дня...

Зачем мы держим резервы в Америке

Ни для кого не секрет, что Россия размещает средства своих суверенных фондов за границей под 1,5%, займы за рубежом в среднем обходятся под 6,6%, а внутри страны — минимум под 14%. Почему мы кормим не свою экономику, а чужие, теряя большие деньги (до 35 млрд долл. убытков в год)? Фактически наши денежки лежат в кубышке.

— Во-первых, мы тратим свои деньги, размещая их в иностранных долговых инструментах, потому что так поступает весь мир… Наша страна очень сильно зависит от нефти и газа. Поэтому мы стараемся класть деньги в высоконадёжные инструменты, которые хорошо защищены и не подвержены большим рискам колебаний. Конечно, могут произойти самые разные и весьма сложные события. И резервные валюты могут сдуться.

Второе. Когда ведут такие подсчёты, забывают о том, что кредиты, которые наши компании получают на Западе под больший процент, и деньги, которые мы размещаем там под меньший процент, не носят абсолютно встречного характера. Обычно мы размещаем в долговых бумагах деньги на более короткий срок, а, например, кредиты получаем на более длительный срок.

Любопытная конструкция ответа. Во-первых, ссылаясь на то, что так поступает весь мир, следовало бы сразу соотнести подобные действия с национальными интересами, стратегическими проблемами и актуальными задачами. Сразу станет ясно, что за разговорами о «финансовой подушке безопасности» скрывается наша неспособность определить системные болевые точки (начиная с экономики) и принять обоснованные долгосрочные решения. Причём такие решения, исполнение которых в заданные сроки подконтрольно, расходование средств — прозрачно, а ответственные — подотчётны.

Что касается соотношения процентов за размещение наших валютных резервов в зарубежных первоклассных банках и за кредиты, получаемые российскими компаниями на Западе, — всё не так однозначно, как считает Д. Медведев. Отсутствие общенациональной стратегии («Государство и инновации» — см. здесь же), а значит, и общегосударственной политики не только вынуждает наши компании «в одиночку», разобщённо выступать перед потенциальными кредиторами на мировых финансовых рынках. Такие кредиторы видят, что крупные, регулярные инвестиции на модернизацию российской экономики из золотовалютных резервов не предусмотрены и можно диктовать условия…

— Мы строим дороги, и с каждым годом всё больше и больше. Но мы не должны забывать, что живём в самой крупной стране в мире. Одно дело — покрыть сетью дорог, например, Голландию, а другое дело — Россию. У нас реально гораздо более сложные задачи.

Всё так, но ведь речь несколько об ином. Потому и недостаточно «посмотреть на то, что происходило на Дальнем Востоке, на то, что происходит в Сочи и вокруг Москвы, где мы решаем очень сложные транспортные задачи». Вспомним, тот же Китай ежегодно строит и вводит одних только железных дорог протяжённостью на порядок больше, чем в России. Конечно, «мы не должны все деньги, которые зарабатываем, переводить, например, в дороги. Нужно соблюдать макроэкономические пропорции. Мы не должны просто накачивать экономику деньгам. А если мы сейчас возьмём и бухнем все деньги во внутренние проекты, то раскочегарим инфляцию».

Верно, так и будет, если деньги, как уже не раз бывало, не дойдут до реального сектора, а осядут в банках, оказавшись позднее на валютных биржах, либо «усохнут», продираясь через посредников. Но вопрос о другом — эффективных инвестициях для реальной и последовательной модернизации с не менее реальными результатами, а не глянцевыми отчётами.

Утверждения типа «сейчас инфляция составляет 6,5%. В этом году, надеюсь, будет ниже 6%. Мы защищаем накопления наших людей» буквально «зависают» в свете общероссийских «тарифных скандалов», спровоцированных монополиями и совладать с которыми власть, по большому счёту, не в состоянии.

Провозглашая «ещё более амбициозную цель — инфляцию задавить, вывести на уровень европейских государств, чтобы она стала 2—3%. Тогда и ипотека будет других денег стоить», премьер, отвечая на вопрос о дешёвой ипотеке, неожиданно опровергает сам себя: «Помню рассуждения на тему того, что как только у нас инфляция будет низкая, то плата за кредит, ипотека также будут низкие. У нас сейчас инфляция низкая (для России, конечно), а кредитные ставки достаточно высокие».

Поневоле задумаешься, кто рассуждает непрофессионально: тот, «кто говорит, что мы свои деньги размещаем задёшево, а чужие получаем задорого», или тот, кто с этим не согласен?

И всё же на вопрос «Будет ли новый кризис? Не пора ли запасать тушёнку, гречку и спички?» ответ прозвучал оптимистичный:

— Кризиса в том смысле, который был в 2008—2009 гг., я уверен, нам удастся избежать. Никакую тушёнку, мыло и спички с солью запасать не надо! Но то, что мы находимся в условиях очень сложной международной экономической ситуации, никаких сомнений не вызывает. Не помогает нам и то, что у нас действительно тяжёлая структура российской экономики, которая нам досталась ещё с советских времён. Поэтому будем справляться с этими вызовами, будем уходить от неприятных последствий, которые связаны с замедлением развития экономики. А людям нужно спокойно смотреть в будущее. Все социальные программы, все пенсионные накопления находятся под защитой закона. И, на мой взгляд, управляются в достаточной мере эффективно.

Формально верно: «Нам досталась ещё с советских времён действительно тяжёлая структура российской экономики». Но почти четверть века минуло с тех пор. И не в руинах лежала страна…

Вспомним Японию, которая, без преувеличения, из разрухи (война, атомные бомбардировки, оккупация, отсутствие собственных природных ресурсов и т.д.) через 25 лет превратилась в одного из бесспорных мировых экономических лидеров, коим является и сегодня, несмотря на то что также находится в условиях очень сложной международной экономической ситуации.

Об офшоре на Дальнем Востоке

— Предложил для того, чтобы встряхнуть некоторых наших иностранных партнёров. А то они очень вольно ведут себя применительно к нашим банкам, компаниям, к деньгам российских граждан. Знаете, можно по-разному относиться к тем, кто деньги хранил на Кипре, но там же были и деньги официально задекларированные, вполне честные, которые люди заработали в России…

Получается, премьер публично признаёт, что о «нечестных» российских капиталах, хранящихся в кипрских банках, власть вполне информирована. Но на очевидный вопрос в расхожих терминах «И чё?», словно угадывается аналогичный ответ: «А ничё!». Что касается его предложения создать оффшор («У нас там мест много хороших: Сахалин, Курилы») — с такой идеей согласны всего 8% читателей еженедельника «Экономика и жизнь». Ещё 22% считают, что это противоречит политике деофшоризации. Почти половина (49%) уверена: «наше правительство способно и на большее!». Как говорится, без комментариев…

Информация к размышлению

В январе—марте 2013 года в 44 странах мира проводилось исследование настроений делового сообщества. Среди участников 3,2 тыс. предпринимателей (гендиректора, управляющие партнеры, топ-менеджеры) из 15 секторов экономики. Установлено, что предприниматели большинства стран мира готовы договариваться с фискальными органами. Россия в тренде —в 2012 году подписаны соглашения о горизонтальном мониторинге и трансфертном ценообразовании.

В целом по миру к выработке "глубокого и всестороннего справочника о порядке уплаты налогов" призывают 68% руководителей компаний. В РФ руководство по уплате налогов приветствовали бы 77% руководителей. При этом 79% российских респондентов заявили о готовности в ближайший год пойти на повышение прозрачности в налоговых делах — в интересах инвесторов, акционеров и общественного мнения («Коммерсантъ», 29 мая 2013 г.),

Что нам дало ВТО

— Даже самые уязвимые отрасли, такие как сельское хозяйство, живут. И сейчас основной вызов для села — это не вступление в ВТО, а всё-таки виды на урожай… Село должно получать более мощную господдержку… Мною было принято решение найти в бюджете дополнительные 42 млрд руб., что совсем непросто, на поддержку селян. Есть проблемы и в некоторых других отраслях. Но в целом никакой катастрофы не случилось…

Плюсы заключаются в том, что мы начали жить по общим правилам. И наша продукция не сейчас, а, может быть, через год, два, три, пять лет будет отвечать основным критериям, которые существуют в странах — участницах ВТО. И мы сможем управлять себестоимостью этой продукции. Многие виды нашей продукции оказываются неконкурентоспособными именно из-за того, что мы наращиваем издержки.

ВТО — это свод правил. Как только мы погружаемся в них, мы становимся частью цивилизованной мировой торговли.

Д.Медведев неоднократно подчеркивал, что «результат от вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО) будет очевиден не "в короткой перспективе», а через 5-10 лет. Никто никогда и не утверждал, что вступление в ВТО - это "эпоха всеобщего счастья". Последствия в разных сферах экономики будут разной полярности: как со знаком "плюс", так и со знаком "минус"» («First news», 22 октября 2012 г.).

Информация к размышлению

По расчетам Всемирного банка, членство в организации в течение первых 3 лет может принести российскому ВВП около 3,3%: выиграют, прежде всего, зарубежные игроки (в 10 раз больше, чем отечественные), «прямые иностранные инвестиции, вероятно, могут повлечь спад производства в компаниях, находящихся в собственности россиян».

По данным Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, Россия ежегодно будет терять 7,2 млрд долл (или 1% ВВП), 4 млрд. из которых придется на российский агропром (там же).

Таким образом, «успешно» погружаясь в правила и требования ВТО, можно, в лучшем случае, стать их толкователями. А надо — успешными и конкурентными производителями. Но о модернизации и инновациях, институциональных преобразованиях и прочих давно назревших проблемах — не сказано ни в общем, ни конкретно. Как же тогда управлять себестоимостью и снижать издержки, чтобы выпускать продукцию, которая может быть, через год, два, три, пять лет будет отвечать основным критериям ВТО? Не слишком ли расплывчаты сроки, имеющие особенность в наших условиях ещё более удлиняться?

Как быть с «буксующей» модернизацией и незаинтересованным (по большому счёту) в инновациях бизнесом, представленным и госкорпорациями, и частными компаниями? Как активизировать государственно-частное партнёрство? Принуждение не работает («Принуждение к модернизации» — см. здесь же).

О дешёвой ипотеке

На замечание, что у нас предприятия получают кредиты минимум под 12 – 14% годовых, премьер сказал:

- Это признак несовершенства работы нашей финансовой системы. Мы добились ситуации, когда инфляция у нас около 6%, а банки закладывают такую плату за риск, которая выводит кредитную ставку на уровень в два раза больший, чем инфляция, и существенно более высокий, чем ставка рефинансирования Центрального банка. И вот это уже неправильно.

Мы, конечно, не можем банкам просто приказывать... Это не рыночный метод, но все-таки немножко погрозить им нужно. Мы сказали им: знаете, вы давайте соразмеряйте плату за риск с реальным состоянием экономики. А мы будет совершенствовать условия работы банков. Как меня информируют, банковское сообщество определенные сигналы услышало. Надеюсь, нам удастся улучшить условия кредитования на территории России.

Заметим, что в других странах, также затративших не одну сотню миллиардов долларов на поддержку финансовой системы в период кризиса, действуют более решительно: национализируют либо, как минимум, ограничивают самостоятельность таких структур при принятии ими решений, затрагивающих общественные интересы.

Разве не тот, кто платит, заказывает музыку?

Информация к размышлению

На недавней встрече с бизнес-сообществом президент предложил банкирам снизить ставки по кредитам, упрекнув их, что они завышают непроизводственные расходы и преувеличивают риски, закладывая всё это в кредитные ставки. Однако банки начали снижать ставки по кредитам еще до призывов В. Путина, Ставки российских банков (без учета Сбербанка) по рублевым кредитам корпоративному сектору сроком до года в апреле начали снижаться — на 0,2 п. п. до 10,2% годовых. По мнению аналитиков, наблюдаемое снижение стоимости кредитов не заслуга регуляторов или правительства, а вынужденное решением банков, пытающихся остановить сокращение портфелей (Финмаркет, 30 мая 2013 г.).

*****

Публикуя интервью, «Комсомольская правда» вынесла в заголовок слова премьера: «Кризиса, такого как в 2008-м, не будет». Видимо, на очевидный вопрос «Но кризиса всё равно не миновать?» каждый должен дать ответ самостоятельно.