1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 547

На амнистию не согласились

Отказ от проведения экономической амнистии для примерно 110 000 осужденных предпринимателей перечеркивает надежды на рост частных инвестиций в российскую экономику.

Разговоры про неких фальшивомонетчиков и прочих душегубов, которых нельзя выпускать на наши улицы, забавны — не за них и просили. Вряд ли сама власть говорит это всерьез. Но, может быть, она на самом деле верит, что превалирующая воля народа заключается в том, чтобы никого из темниц не выпускать. Это тоже не так.

Есть социологические исследования ВЦИОМ и Левада-Центра. По данным ВЦИОМ, число противников амнистии немногим больше количества сторонников: первых 36%, вторых 33%. То есть явного преимущества нет, что в очередной раз подтверждает заблуждение ряда высоких начальников про то, что весь российский народ, как многие высокопоставленные бюрократы, навсегда застрял в советском прошлом.

И 36% тоже далеко не все слепо верят прокурорам и судам. «Респонденты, негативно воспринявшие инициативу, в большинстве случаев поясняют свою позицию аргументом „вор должен сидеть в тюрьме“ (70%)», — пишет ВЦИОМ. Кого же считают сограждане ворами? Ответ на этот вопрос помогает искать недавний опрос уже Левада-Центра, который показывает: 48% респондентов уверены, что большие деньги честно заработать невозможно (а потому они и не любят богатых).

Обычна присказка при таких разговорах (не вошла в левадовское исследование): «Невозможно в нашей стране». Но все социологические исследования показывают, что большинство граждан различают уголовщину и экономические нарушения, многие наслышаны и даже сталкивались с рэкетом под силовым прикрытием и тому подобными штуками (ВЦИОМ отмечает, что среди сторонников амнистии много тех, кто был свидетелем организации дел против предпринимателей). И абсолютное, кажется, большинство твердо уверены, что у нас невозможно вести бизнес, не имея «крыши» во власти. Люди считают, что почти весь бизнес основан на разделе выделяемых бюджетных ресурсов.

Вот именно это «освоение» казенных денег и считают многие воровством, заслуживающим «посадки», как и положено, организаторов преступных деяний. Есть основания для таких упрощений, но есть и другое — уважение, пусть и с завистью, к тем, кто оказался настолько везуч, что сумел конвертировать честный труд в капитал. Найдется немало скептиков, которые опять скажут, что у нас так не бывает… Вопрос: почему именно у нас не бывает? Скорее всего, те же опрошенные социологами скептики скажут: потому что чиновники всем заправляют (и менты, добавят злые языки). Так вот в ком и в чем корень зла — в системе, так настроенной и так работающей.

Если бы предложенная амнис­тия осужденных за экономичес­кие преступления была поддержана, это можно было бы считать честным признанием системной верхушкой своих проблем. Осознать их пора, так как нынешняя ситуация навязывает жесткий выбор — либо меняется система, либо не растет экономика. Это простая ситуация: доходы падают, расходы растут. Доходы снижаются из-за замедления экономического роста, отмеченного с начала года. Расходы сокращать невозможно, речь ведь не только о лишь еще обещанных миллиардах на оборонпром, а об и так довольно скудных социальных выплатах. Значит, хочешь не хочешь, а надо исхитриться повысить поступления в бюджет, разогнать ВВП. Подсчитана нужная скорость — 5–6% в год. Этого нет и не предвидится, напротив, экономисты спорят, явится ли рецессия этой осенью или не постучится.

В чем же причина того, что трепетно прозвали замедлением роста? Президент автоматически вспомнил недавно в Сочи про внешние силы зла, не нами развязанный кризис, сбиваю­щий цены. Но развивать любимую тему не спешит. Может, потому что нетрудно увидеть: цены на сырье катастрофически не рухнули, как и объемы поставок. Не спешит президентская власть и определиться с тем, кого поддержать в споре про то, впрыскивать ли в экономику деньги или держаться прежнего экономического курса. Может быть потому, что есть осознание: при существующем хозяйственном механизме что так, что эдак сделай — толку не будет. Вбросишь — растащат, не впрыснешь — тоже ничего хорошего. И власть, кажется, начинает понимать, о каком ­серьезном выборе идет речь.

Можно попытаться продолжить огосударствление всего и вся и удушение независимого бизнеса (прежде всего некрупного), который приходится умеренно культивировать, как люцерну, на корм звеньев вертикали. Тогда придется и себя, и всех уверить в том, что эта система стала неэффективна только потому, что недостало усердия в ее отладке. Надо будет найти вредителей, установить силовикам что-то вроде планов для «посадок», устроить показательные процессы над теми, кто все портит, и т.д. (какие уж тут амнис­тии). Это все понятно, но это боязно — есть еще память о том, чем такое заканчивается.

Или надо отказаться от устаревшего механизма. Вымыть его, вычистить и поместить на почетное место в музее. ­Заслужил. При нем с начала ­нулевых в самом деле сильно повысился уровень жизни. В ­таком случае амнистия стала бы знаком перемен.

Но не подан такой знак. А если бы знак подали, на что можно было надеяться? На инвестиции.

Они нужны для экономичес­кого развития, роста ВВП и доходов общества. Теперь очевидно, что только казенных денег недостает на поддержание прежних и создание новых рабочих мест, реализацию необходимых инфраструктурных проектов и прочее. А частных инвестиций практически нет. Об этом красочно говорил на недавнем форуме Сбербанка Вагит Алекперов. И прокуроры эти инвестиции не организуют. Это может сделать только государственная, общественная сис­тема, гарантировав защиту собственности и выработав стимулы. Но это должна быть иная, чем нынешняя, система.

Однако при таком выборе пришлось бы признать, что главными темами обсуждений и споров на совещаниях во власти должны стать не вопросы про то, кому, сколько, на какой проект (дорогу, кино и прочее) денег дать, а про то, как обеспечить гарантии защиты гражданина, его дела, его свобод. Про создание стимулов и прочие экзотические штуки. В общем, углубиться в скучные материи, утратив азарт живого распределения, перераспределения, и снова, и снова.

Если бы решились на это, то резонно было начинать с амнис­тии. Не начали.