1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 2097

Экономисты спорят: что есть счастье

Экономисты спорят: что есть счастье

Полным ходом идет работа над модернизацией Стратегии развития страны до 2020 г. Сейчас ученые спорят, чем является для России ее сырьевое богатство — счастьем или проклятьем. Многие говорят, что ошибочно считать ресурсную базу причиной российских бед, и предлагают строить рентоориентированную и социально направленную модель развития экономики, включающую два взаимодополняющих сектора — минерально-сырьевой и неоиндустриальный.

Сторонники рентоориентированной модели, видимо, не учитывают, что в России индустриализация уже имела место. Теперь на селе живет не более половины населения, как в Китае, а значит, черпать дешевую рабочую силу неоткуда.

В современной российской экономике, считает Семен Киммельман, академик Академии горных наук (АГН), д.э.н., не было и нет никакой сырьевой модели. Есть минерально-сырьевой сектор (МСС) экономики, к которому приклеили ярлык экспортно-сырьевой модели. Нет неоиндустриальной модели, но есть стагнирующий индустриальный сектор экономики. Эти два сегмента экономики существовали, существуют и будут существовать. Более того, они не могут друг без друга.

Тем не менее многие эксперты подбирают только положительные либо, наоборот, только отрицательные факты, на основании которых позволяют себе безапелляционные суждения. В итоге создается стереотип, что сырьевая экономика для России не годится, это очень плохая экономика. Власти в унисон подобно аналитикам подтверждают этот стереотип и любое свое действие оправдывают тем, что оно направлено на уход от сырьевой модели.

В реальности минерально-сырьевой сектор экономики сейчас для России — важнейший фактор развития. МСС, в котором, кстати, трудится всего 1,5—1,7 млн человек, дает стране огромный доход в виде природной, а также ценовой ренты, обеспечивающей около 50% поступлений в бюджет, порядка 70% поступающей в страну валюты, пополняющей золотовалютные резервы, 100% поступлений в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния.

Вместе с тем, подчеркивает С. Киммельман, рента питает не только и не столько перечисленные выше позиции. Рента, щедро подаренная России самой природой, обеспечивает рост богатства более 80% российских миллиардеров, предоставляет средства на выборы большинству сенаторов и депутатов. За счет ренты питаются коррупционеры всех уровней, пополняются офшорные счета российских юридических и частных лиц, приобретаются дворцы и яхты за рубежом.

Система недропользования, основанная на лицензионных соглашениях, в которых отсутствуют предполагаемые доходы от добычи полезных ископаемых, создает условия для присвоения огромной части поступлений от природных богатств. В то же время она не формирует стимулов к внедрению современных технологий при эксплуатации месторождений, то есть к созданию инновационной дифференциальной ренты II типа.

Но именно рента II типа вместе с нормальной нормой прибыли (15—20% капиталовложений) и амортизационными отчислениями должна принадлежать недропользователям.

Природная и ценовая ренты, уверен эксперт АГН, должны полностью поступать государству. Для их полноценного изъятия в бюджет необходимо применять гражданско-правовой концессионный доступ к недропользованию. Полученные средства следует использовать, во-первых, на формирование условий для развития человеческого капитала (образование, здравоохранение, жилье), во-вторых, на неоиндустриализацию нашей экономики, в частности на продвижение мегапроектов, в которых обязательно должны найти достойное место проекты МСС.

Среди важнейших мегапроектов минерально-сырьевого сектора экономики С. Киммельман называет освоение южного сибирско-дальневосточного геополитического пояса России. Только сумма природной и ценовой рент от его реализации может превысить 5 трлн руб.

Иного мнения придерживается другой участник экспертной дискуссии по Стратегии-2020, ученый Института экономической политики им. Е.Т. Гайдара Кирилл Родионов. Сегодня вряд ли существует реальная потребность в реиндустриализации российской экономики. Во время тяжелейшего трансформационного кризиса 1990-х гг. были устранены крупные деформации, характерные для социалистической экономики: снизилась аномально высокая доля промышленности в ВВП, возросла роль сферы услуг и торговли. Отраслевые сдвиги тех лет привели к формированию в России структуры экономики, отвечающей требованиям рынка.

Наша страна по объективным причинам не может конкурировать по стоимости рабочей силы с азиатскими государствами, поэтому новый индустриальный рывок невозможен, полагает К. Родионов.

Позицию С. Киммельмана во многом поддерживает заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Марат Узяков. Даже в прошлом, посткризисном, году мировая экономика показала почти 5% прироста производства. Дальше может быть больше. В любом случае в среднесрочной перспективе в глобальной экономике ожидается не менее 4% роста в год. Это означает, что потребление первичных ресурсов в мире должно ежегодно увеличиваться примерно на 2%.

«В этой связи нам не кажутся уместными стенания по поводу ресурсного проклятия России, а также ожидания стремительного перехода к инновационному пути развития. Всему свое время. Между тем именно ресурсопроизводящие отрасли становятся важнейшим каналом, формирующим поток инноваций в современную российскую экономику. Очевидно, что можно пользоваться только теми инструментами и теми возможностями, которые есть в наличии. Все остальное необходимо создавать, и на это требуется время и деньги», — заключает ученый ИНП РАН.

Динамика изменения удельного веса платежей и налогов за недра в бюджетной системе*

Годы

Доходная
часть бюджета, млрд руб.

Сумма налогов и платежей за недра,
млрд руб.

Удельный вес налогов за недра,
%

Примечание

2001

2466,8

149,4

6

Консолидированный бюджет

2002

3147,4

334,1

10,6

Консолидированный бюджет

2003

2586,2

559,8

21,6

Федеральный бюджет

2004

3273,8

1070,5

32,7

Федеральный бюджет

2005

4896,5

2181,1

44,5

Федеральный бюджет

2006

6146,3

3058,0

49,7

Федеральный бюджет

2007

6964,8

3076,7

44,1

Федеральный бюджет

2008

9287,1

4885,0

52,6

Федеральный бюджет

2009

7337,8

2961,0

40,3

Федеральный бюджет

2010

7783,8

3744,3**

48,1

Скорректированный федеральный бюджет

* Официальная бюджетная отчетность.

** Нефтяные доходы//Парламентская газета. 2010. 2 июля.

Кадастровая стоимость и ожидаемые доходы за 25-летний период от эксплуатируемых и разведанных месторождений минерально-сырьевых центров социально-экономического развития (ЦЭР) сибирско-дальневосточной южной окраины России*, млрд руб.

ЦЭР

Кадастровая стоимость

Доходы (горная и ценовая рента)

по разрабатываемым месторождениям

потенциальная**

по разрабатываемым месторождениям

потенциальная**

Западно-Сибирский

72,57

664,84

34,06

232,18

Алтайский

42,06

703,55

23,46

247,88

Тывинский

33,55

1322,96

16,01

541,96

Восточно-Саянский

0,00

181,66

0,00

62,32

Северо-Байкальский

0,00

151,85

0,00

73,42

Еравнинский

4,90

267,12

2,75

124,36

Витимский

1,62

112,86

1,12

60,59

Бодайбинский

116,66

704,03

93,05

558,85

Центрально-Забайкальский

25,89

322,48

20,16

226,82

Южно-Забайкальский

4,86

830,10

3,67

485,95

Кодаро-Удоканский

0,00

1877,02

0,00

1 066,83

Становой

47,44

574,77

37,27

414,59

Южно-Якутский

391,13

2909,28

143,09

970,95

Амуро-Буреинский

53,27

453,28

25,12

179,28

Хинганский

2,21

130,29

1,20

46,60

Итого:

796,16

11206,09

400,96

5292,58

* Расчеты выполнены в 2010 г. по средним ценам за 2009 г. в Московском филиале ВСЕГЕИ (Всероссийском научно-исследовательском геологическом институте им. А.П. Карпинского).

** С учетом разведанных месторождений при условии их освоения и ввода в эксплуатацию.