1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать

Угрозы, которые мы поджидаем

Оценивая внешнеэкономические аспекты обеспечения экономической безопасности России, представляется необходимым подходить к этим вопросам не столько с точки зрения текущего положения, сколько в плане стратегическом, а именно воздействия внешнеэкономических факторов на перспективы развития нашей страны и ее положение в мире.

1. С этих позиций важнейшей угрозой является прогрессирующее отставание России в научно-технологической сфере.

По прогнозам, первая четверть XXI века ознаменуется бурным наступлением новой волны технологических преобразований и формированием глобального экономического, в том числе научно-технологического пространства.

Это будет в решающей мере определять конкурентные позиции стран в мировой экономике. Россия занимает малозаметное место в этой перспективной сфере. Ее удельный вес в мировой торговле технологиями и наукоемкими товарами не превышает 0,2—0,3%, а всей продукцией машиностроения — 0,4—0,5%.

Доля поставок готовой продукции в мировом экспорте достигает 80%, в том числе машин и оборудования — 40%. Растущую часть мирохозяйственного оборота составляют технологии, наукоемкие изделия и услуги, совокупный объем поставок которых занимает уже до 1/3 мирового экспорта товаров и услуг.


Интеграция России в мировое хозяйство продолжает строиться по отжившей схеме обмена сырья на обработанные продукты. Со временем приходится отдавать все больше своей продукции за импортные товары. Прослеживается тенденция к относительному удорожанию готовых изделий по сравнению с сырьем и снижению его доли в мировой торговле. Все это грозит превращением России в топливно-сырьевой придаток развитых стран.

Между тем провозглашенный у нас стратегический курс на переход к инновационной экономике, диверсификацию структуры народного хозяйства и экспорта фактически не реализуется. Намечаемые практические меры в развитие российской инициативы по обеспечению глобальной энергетической безопасности создают угрозу того, что задачи технологического возрождения будут еще дальше отодвинуты на второй план.

По размерам экспорта высокотехнологичных изделий Россия уступает США более чем в 30 раз, Китаю — в 10, Южной Корее — в 14 раз.


2. В проектировках МЭРТ и ряда экономических институтов обращает на себя внимание недооценка экспорта как важного стимула для развития и повышения конкурентоспособности отечественной промышленности, а также необходимого условия укрепления мирохозяйственных позиций страны. Как правило, в прогнозах предусматривается резкое замедление среднегодового роста экспорта: в 2—3 раза против темпов, достигнутых в 2001—2005 гг., а именно до 3—4% против 9% (по физическому объему). В первой половине перспективного периода это, вероятно, неизбежно. В то же время вряд ли оправданно закладывать такую тенденцию на всю прогнозируемую перспективу.

Тенденция к опережающему росту экспорта по сравнению с ВВП стала за последние десятилетия очевидной закономерностью мирового развития. За 2001—2004 гг. при увеличении общемирового ВВП в пределах 11—12% экспорт товаров и услуг возрос более чем на 40%. Причем эта тенденция характерна не только для малых экспортоориентированных стран, но и для таких крупных государств, как США, Германия, Китай, Индия. Такая тенденция была присуща и России на всем протяжении периода реформ, а с начала XXI века выступает основным фактором, обеспечивающим ее развитие.

В период до 2015 г. ожидается увеличение мировой торговли в среднем на 6,9% в год при темпе роста ВВП 3,7%. При прогнозируемом соотношении темпов роста экспорта и ВВП в России (соответственно 3—4 и 6—7%) вырисовывается перспектива дальнейшего снижения удельного веса нашей страны в мировой торговле, тогда как доля ее в мировой экономике возрастет. Подобный результат означал бы, что вопреки глобализационным процессам Россия ориентируется на автаркическую модель развития. Представляется, что прогноз внешнеэкономического развития России должен исходить из динамики роста экспорта, на 2—3 пункта более высокой по сравнению с темпом увеличения ВВП.

3. Обостряется и проблема импортной зависимости нашей страны. За последние годы в результате роста доходов населения и бизнес-структур объемы внутренней торговли увеличиваются более высокими темпами, чем ВВП. Согласно прогнозам МЭРТ, такая тенденция сохранится и в дальнейшем. Очевидно, с учетом этого на перспективу прогнозируются темпы роста импорта на уровне 12—15%, что значительно превышает темпы развития как ВВП, так и экспорта.

Думается, важно исходить из того, чтобы ускоренный рост импорта не препятствовал развитию в стране конкурентоспособных импортозамещающих производств. Стоит также учитывать, что с увеличением импорта товаров снижается заинтересованность иностранных инвесторов в создании соответствующих производств в стране-импортере.
Следовало бы не допускать в целом дальнейшего значительного увеличения квоты импортных товаров, прежде всего по позициям, где они могут быть замещены отечественной продукцией. С другой стороны, это представляется неизбежным. По расчетам специалистов Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, для модернизации российской экономики может потребоваться приобретать за рубежом в перспективном периоде до 60% необходимых технологий.

4. Налицо и неэффективное использование бизнесом и государством валютных поступлений. Наши экспортеры и банки используют значительную часть этих средств, направляемых за рубеж, непроизводительно.
С другой стороны, происходит иммобилизация значительных средств, полученных от экспорта государством. Так, объемы золото-валютных резервов и стабилизационного фонда достигли, по приблизительным оценкам, свыше 250 млрд долларов.

Но вместо использования этих ресурсов на цели развития России они передаются на хранение за рубежом. Возможности их рационального неинфляционного использования в интересах страны (например как ресурса госгарантий по кредитам частного сектора и его долгосрочным заимствованиям или для расширения импорта недостающих технологий и оборудования) даже не рассматриваются.

Если угрозу дефолта, связанную с ростом внешнего госдолга, удалось преодолеть, то обозначилась новая опасность. Крупные российские предприятия и банки привлекают за рубежом огромные ресурсы под 6—7% годовых. В случае изменения конъюнктуры, когда будет сложно перекредитоваться, а отдача от этих инвестиций окажется низкой, целые отрасли нашей экономики могут оказаться на грани дефолта.

По оценкам, на счетах в заграничных банках хранится от 120 до 150 млрд долларов, размещенных российским бизнесом.


5. Определенную опасность для России представляет недостаточная дифференцированность круга ее внешнеэкономических партнеров. До последнего времени российские внешнеэкономические связи концентрировались на узком числе развитых государств, особенно членов ЕС и США. Лишь недавно наметились тенденции к расширению состава партнеров за счет государств Азии, Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки.

Но особенно важное значение имеет для России, по нашему мнению, формирование устойчивого экономического и политического союза с нашими ближайшими соседями — странами СНГ.

Слабость экономических позиций России в странах СНГ, особенно в научно-технологической сфере, создает угрозу переориентации многих из них на другие экономические блоки. В данное время большинство наших партнеров по СНГ ищут пути экономического развития своих экономик на основе технологической модернизации и создания новых современных производств. В рамках СНГ ведется разработка программ создания единого научно-технологического и инновационного пространства. Это открывает перспективу повышения роли России в экономике стран СНГ.

Имеется, в частности, в виду возможность построить рациональную схему разделения труда. В России, возможно, также в Белоруссии и Украине, сохраняющих значительный научно-производственный потенциал, можно было бы сосредоточить усилия на преимущественном развитии сектора научных и технологических разработок, ориентированном на экспорт знаний, интеллектуальных услуг. Одновременно пойти по пути широко применяемого в международной практике аутсорсинга — перемещения массового производства части высокотехнологичных изделий в менее развитые страны. В условиях СНГ это могло бы быть взаимовыгодным решением. Более развитым участникам Содружества оно позволило бы получить экономию на затратах, связанных с созданием новых производств, а также смягчить последствия демографического кризиса, а перед странами СНГ, обладающими избыточными трудовыми ресурсами, открыло путь к ускорению прогрессивной перестройки национальной экономики.

6. Решение указанных выше узловых проблем упирается во многом в недостаточно эффективное воздействие государства на осуществление ВЭД. В отличие от многих государств российская внешнеэкономическая политика сосредоточена на решении текущих проблем и не обеспечивает необходимой координации и регулирования внешнеэкономических операций:

● отсутствует внешнеэкономическая стратегия, для решения наиболее важных задач практически не применяются программные методы;

● не создана эффективная система поддержки экспорта, особенно по наукоемким изделиям и услугам;

● действующий слабо дифференцированный налоговый и таможенный режим направлен преимущественно на фискальные цели и не обеспечивает ни должной защиты стратегически важных для страны производств, ни облегченного доступа на внутренний рынок недостающих видов техники и материалов;

● не налажен действенный контроль за внешнеэкономическими и валютными операциями, что порождает широкий размах криминала. Проведенное недавно в ИМЭМО РАН сопоставление данных таможенной статистики  РФ и 15 стран ОЭСР по российским закупкам за 1996 - 2001 гг. выявило неучтенный нашей таможней импорт на сумму более 50 млрд долларов, что примерно на 40% превышает размеры официально зарегистрированного у нас импорта.

На наш взгляд, отмеченные недостатки связаны в немалой мере с отсутствием в системе государственного управления России самостоятельного компетентного ведомства, ответственного за развитие ВЭД.

Несмотря на подчеркивание в официальной политике приоритетного характера отношений с ними, доля их в российской внешней торговле на протяжении всего периода сотрудничества остается на уровне ниже 20%. Между тем в зарубежных интеграционных объединениях эта доля составляет 50% и более процентов.