Июль поставил перед аналитиками непростой вопрос: как интерпретировать одновременное падение индекса деловой среды РСПП до годового минимума и рост промышленного PMI выше критической отметки в 50 п. В то время как бизнес фиксирует сжатие спроса, неплатежи и сворачивание инвестиций, опережающие индикаторы сигнализируют о скромном оживлении. Вместе с опросами ИНП РАН картина складывается тревожная: слабый внутренний спрос бьет рекорды, занятость падает, а инвестпланы скатываются к уровням 2008—2009 гг.
В июле сводный индекс РСПП опустился до 42,4 п., потеряв за месяц 1,4 п. и обновив минимальное значение за последний год. Напомним, что граница в 50 п. разделяет зоны улучшения и ухудшения конъюнктуры: все, что ниже, говорит о негативных изменениях. Еще более резкое падение показал индекс личных оценок бизнеса — он снизился до 31,1 п. (–2,7 п.). Более 38% респондентов прямо заявили, что их восприятие деловой среды ухудшилось.
Самый сильный удар пришелся по логистике. Соответствующий индикатор упал сразу на 3,8 п., до 44 п. В РСПП полагают, что главной причиной стало внеплановое выбытие мощностей на ряде крупнейших НПЗ. Это вызвало дефицит горючего и серьезно осложнило логистические цепочки, что немедленно отразилось на оценках предпринимателей.
Параллельно до 44 п. (–2,5 п.) опустился индекс рынка производимой продукции. Здесь больше половины участников опроса указали на рост закупочных цен, а почти треть — на снижение спроса на свои товары и услуги. Сектор B2B, отражающий поставки другим компаниям, также ушел в минус: индекс составил 45,9 п. (–2 п.). Ключевой сигнал — впервые с марта оценки новых заказов стали отрицательными. В союзе делают вывод об исчерпании ресурсов для ускорения производства: доля предприятий, сокративших сроки изготовления продукции, обвалилась с 9 до 1,7%. Это означает, что промышленность практически лишилась одного из прежних драйверов — способности оперативно наращивать выпуск за счет внутренних резервов.
До минимальной отметки за последние полтора года просел индекс финансовых рынков — 40,7 п. И лишь сектор B2G (поставки госучреждениям) немного подрос — на 1,9 п., до 48,6 — за счет улучшения взаимодействия с банками. Впрочем, он по-прежнему остается ниже пороговых 50 п., фиксируя негативную динамику.
Сокращение объемов производства зафиксировано на 14% предприятий — еще в I квартале 2026 г. эта доля составляла лишь 9%. Одновременно почти до 13% выросла доля тех, кому пришлось свернуть или отложить инвестиционные программы (рост на 6 п.п.). Каждый десятый респондент признал, что предприятие не в состоянии обновлять оборудование и технологии из-за действующих ограничений на импорт. Показательно, что отечественная техника не всегда воспринимается как полноценная альтернатива: 10% опрошенных назвали рост цен на нее значимым ограничителем.
В такой ситуации бизнес делает ставку на тотальную экономию. Если в I квартале о планах сокращать издержки говорили 65% предпринимателей, то к июлю этот показатель взлетел до 86%. Чаще всего расходы режут по следующим направлениям: общехозяйственные нужды (84%), персонал (46%), потребляемые услуги (43%), сырье и комплектующие (25%) и благотворительность (24%). Иными словами, экономия затрагивает и социальные, и кадровые, и производственные статьи, а масштабная оптимизация персонала — 46% — заставляет иначе взглянуть на недавние разговоры о кадровом голоде: теперь бизнес вынужден урезать штаты на фоне рекордно низкой загрузки работников.
Июль внес в эту дискуссию новый поворот. Дефицит топлива и трудности в логистике резко ускорили рост закупочных издержек — их темпы достигли максимума с января текущего года. Сроки поставок увеличились до самого высокого уровня с февраля 2026 г. Промышленники, в свою очередь, активнее перекладывали возросшие затраты в отпускные цены, темпы роста которых стали вторыми по величине с января, уступив только январскому показателю.
Здесь кроется важный методологический нюанс. Удлинение сроков поставок в модели PMI интерпретируется как следствие высокой загрузки поставщиков и вносит положительный вклад в сводный индекс. Таким образом, негативный шок предложения, вызванный топливным кризисом, статистически мог «замаскироваться» под улучшение конъюнктуры. Иными словами, PMI в июле рос не столько благодаря здоровому расширению производства, сколько из-за сбоев в цепочках поставок.
Дополнительные детали подтверждают эту гипотезу. Запасы сырья и комплектующих впервые за три месяца сократились — именно из-за задержек поставок. Запасы готовой продукции уменьшаются уже седьмой месяц подряд, что говорит о нежелании производителей накапливать излишки в расчете на скорое восстановление спроса. Экспортные заказы снижались максимальными темпами с октября 2022 г. Единственным драйвером роста новых заказов оставался внутренний спрос. На его фоне выпуск увеличился быстрыми темпами, но и это увеличение в S&P называют незначительным.
Избыток запасов готовой продукции, который в январе достигал максимума за 13 лет, к июлю полностью сошел на нет — баланс оценок «выше нормы» и «ниже нормы» стал нулевым. При этом влияние топливного кризиса на отпускные цены респонденты ИНП пока оценивают как умеренное.
Однако главные тревожные звоночки звучат в сфере занятости и инвестиций. Интенсивность сокращения персонала в обработке обновила постковидный минимум. О недостаточной загрузке имеющихся работников заявили 43% предприятий — это абсолютный максимум за весь период наблюдений с 2014 г. Лишь 53% респондентов считают загрузку персонала нормальной.
Ключевым барьером для наращивания выпуска три квартала подряд остается недостаточный внутренний спрос: на него указали более 70% предприятий. Таких значений не фиксировали на протяжении всего текущего века. Неопределенность экономической ситуации отметили 65% опрошенных, низкий экспортный спрос — 42%. Доступность кредитов считают нормальной лишь 32% компаний, а инвестиционные планы откатились к наиболее пессимистичным показателям со времен кризиса 2008—2009 гг.
В июле сводный индекс РСПП опустился до 42,4 п., потеряв за месяц 1,4 п. и обновив минимальное значение за последний год. Напомним, что граница в 50 п. разделяет зоны улучшения и ухудшения конъюнктуры: все, что ниже, говорит о негативных изменениях. Еще более резкое падение показал индекс личных оценок бизнеса — он снизился до 31,1 п. (–2,7 п.). Более 38% респондентов прямо заявили, что их восприятие деловой среды ухудшилось.
Самый сильный удар пришелся по логистике. Соответствующий индикатор упал сразу на 3,8 п., до 44 п. В РСПП полагают, что главной причиной стало внеплановое выбытие мощностей на ряде крупнейших НПЗ. Это вызвало дефицит горючего и серьезно осложнило логистические цепочки, что немедленно отразилось на оценках предпринимателей.
Параллельно до 44 п. (–2,5 п.) опустился индекс рынка производимой продукции. Здесь больше половины участников опроса указали на рост закупочных цен, а почти треть — на снижение спроса на свои товары и услуги. Сектор B2B, отражающий поставки другим компаниям, также ушел в минус: индекс составил 45,9 п. (–2 п.). Ключевой сигнал — впервые с марта оценки новых заказов стали отрицательными. В союзе делают вывод об исчерпании ресурсов для ускорения производства: доля предприятий, сокративших сроки изготовления продукции, обвалилась с 9 до 1,7%. Это означает, что промышленность практически лишилась одного из прежних драйверов — способности оперативно наращивать выпуск за счет внутренних резервов.
До минимальной отметки за последние полтора года просел индекс финансовых рынков — 40,7 п. И лишь сектор B2G (поставки госучреждениям) немного подрос — на 1,9 п., до 48,6 — за счет улучшения взаимодействия с банками. Впрочем, он по-прежнему остается ниже пороговых 50 п., фиксируя негативную динамику.
Что мешает бизнесу
За сухими цифрами индексов стоят вполне конкретные проблемы, которые предприниматели перечисляли в ходе опроса. Главной головной болью остаются неплатежи контрагентов: на них пожаловались 40% респондентов. Падение спроса беспокоит 33% компаний. К этому добавляется нехватка оборотных средств, с которой столкнулись почти 27% опрошенных, и ухудшение условий поставки сырья и комплектующих — этот пункт отметили 23%, напрямую связывая его с логистическими сбоями.Сокращение объемов производства зафиксировано на 14% предприятий — еще в I квартале 2026 г. эта доля составляла лишь 9%. Одновременно почти до 13% выросла доля тех, кому пришлось свернуть или отложить инвестиционные программы (рост на 6 п.п.). Каждый десятый респондент признал, что предприятие не в состоянии обновлять оборудование и технологии из-за действующих ограничений на импорт. Показательно, что отечественная техника не всегда воспринимается как полноценная альтернатива: 10% опрошенных назвали рост цен на нее значимым ограничителем.
В такой ситуации бизнес делает ставку на тотальную экономию. Если в I квартале о планах сокращать издержки говорили 65% предпринимателей, то к июлю этот показатель взлетел до 86%. Чаще всего расходы режут по следующим направлениям: общехозяйственные нужды (84%), персонал (46%), потребляемые услуги (43%), сырье и комплектующие (25%) и благотворительность (24%). Иными словами, экономия затрагивает и социальные, и кадровые, и производственные статьи, а масштабная оптимизация персонала — 46% — заставляет иначе взглянуть на недавние разговоры о кадровом голоде: теперь бизнес вынужден урезать штаты на фоне рекордно низкой загрузки работников.
Индекс PMI: рост или статистическая иллюзия?
На фоне столь безрадостных оценок от РСПП неожиданно выделяются данные S&P Global. Сезонно скорректированный индекс PMI обрабатывающих отраслей в июле вырос до 50,7 п. против 50,3 в июне и 48,8 в мае. Превышение порога в 50 п. по методологии PMI означает, что позитивные оценки промышленников преобладают над негативными. Однако сами составители индекса характеризуют это улучшение как незначительное и уступающее средним историческим темпам. Более того, эксперты ЦМАКП еще месяцем ранее предупреждали, что значение 50,3 с учетом статистической погрешности нельзя уверенно считать сигналом роста — доверительный интервал такой оценки захватывает зоны по обе стороны порога.Июль внес в эту дискуссию новый поворот. Дефицит топлива и трудности в логистике резко ускорили рост закупочных издержек — их темпы достигли максимума с января текущего года. Сроки поставок увеличились до самого высокого уровня с февраля 2026 г. Промышленники, в свою очередь, активнее перекладывали возросшие затраты в отпускные цены, темпы роста которых стали вторыми по величине с января, уступив только январскому показателю.
Здесь кроется важный методологический нюанс. Удлинение сроков поставок в модели PMI интерпретируется как следствие высокой загрузки поставщиков и вносит положительный вклад в сводный индекс. Таким образом, негативный шок предложения, вызванный топливным кризисом, статистически мог «замаскироваться» под улучшение конъюнктуры. Иными словами, PMI в июле рос не столько благодаря здоровому расширению производства, сколько из-за сбоев в цепочках поставок.
Дополнительные детали подтверждают эту гипотезу. Запасы сырья и комплектующих впервые за три месяца сократились — именно из-за задержек поставок. Запасы готовой продукции уменьшаются уже седьмой месяц подряд, что говорит о нежелании производителей накапливать излишки в расчете на скорое восстановление спроса. Экспортные заказы снижались максимальными темпами с октября 2022 г. Единственным драйвером роста новых заказов оставался внутренний спрос. На его фоне выпуск увеличился быстрыми темпами, но и это увеличение в S&P называют незначительным.
Занятость и инвестиции на минимумах
Более сдержанную, но не менее тревожную картину рисуют опросы Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. После резкого мартовского провала динамика спроса несколько выправилась в апреле — мае, однако затем три месяца оставалась на отрицательном уровне. Удовлетворенность производителей объемами продаж в июле выросла лишь символически. Прогноз спроса поднялся с –22 п. в марте до –13 п. в июле, что говорит о сохраняющемся пессимизме. Планы выпуска прибавили 7 п., но достигли лишь нулевого баланса: число предприятий, ожидающих роста производства, сравнялось с числом тех, кто ждет снижения.Избыток запасов готовой продукции, который в январе достигал максимума за 13 лет, к июлю полностью сошел на нет — баланс оценок «выше нормы» и «ниже нормы» стал нулевым. При этом влияние топливного кризиса на отпускные цены респонденты ИНП пока оценивают как умеренное.
Однако главные тревожные звоночки звучат в сфере занятости и инвестиций. Интенсивность сокращения персонала в обработке обновила постковидный минимум. О недостаточной загрузке имеющихся работников заявили 43% предприятий — это абсолютный максимум за весь период наблюдений с 2014 г. Лишь 53% респондентов считают загрузку персонала нормальной.
Ключевым барьером для наращивания выпуска три квартала подряд остается недостаточный внутренний спрос: на него указали более 70% предприятий. Таких значений не фиксировали на протяжении всего текущего века. Неопределенность экономической ситуации отметили 65% опрошенных, низкий экспортный спрос — 42%. Доступность кредитов считают нормальной лишь 32% компаний, а инвестиционные планы откатились к наиболее пессимистичным показателям со времен кризиса 2008—2009 гг.