Роботы в цеху есть, а инноваций нет: парадоксы российской автоматизации

Рынок робототехники в России набирает обороты. В 2023 г. тридцать крупнейших робототехнических компаний получили выручку в 29,3 млрд руб., что на 44% больше, чем годом ранее. При этом плотность роботизации у нас остается крайне низкой — порядка 11—19 роботов на 10 тыс. сотрудников, тогда как в среднем по миру этот показатель превышает 160. Это означает огромный потенциал для роста.

Мы видим спрос прежде всего в горнодобыче, строительстве и коммунальном хозяйстве. Сильные позиции у нас — в тяжелой автономной технике и робототехнике для шахт и карьеров. Но в области бытовых и сервисных роботов, а также в электронике, сенсорах и специализированном ПО мы серьезно отстаем. Без четкой нормативной базы — регулирования ответственности, сертификации и кибербезопасности — даже лучшие технологии рискуют так и остаться пилотами.

Главное сейчас — не упустить момент. При грамотной поддержке, ускоренной локализации компонентов и создании условий для испытаний отечественные решения смогут не только закрепиться внутри страны, но и выйти на экспорт.

Развитие рынка робототехники в России сегодня движется в первую очередь за счет целенаправленной государственной стратегии и поддержки в рамках национальных проектов и финансирования от Фонда развития промышленности. Дополнительными ключевыми драйверами выступают политика импортозамещения и ограничения на поставки иностранной робототехники, особенно из стран ЕС и Японии. Кроме того, бизнес все чаще приходит к пониманию экономической эффективности роботизации как инструмента снижения издержек и повышения производительности на фоне роста стоимости труда.

Главными факторами, препятствующими развитию, является слабость собственной компонентной базы и дефицит квалифицированных кадров — инженеров-робототехников широкого профиля.

Для преодоления этих ограничений необходим комплексный подход. В первую очередь, требуется стимулирование создания отечественной компонентной базы через целевые субсидии и льготные кредиты. Во-вторых, важно создать сеть специализированных центров компетенций и инжиниринговых центров на базе ведущих вузов. И, в-третьих, необходима глубокая интеграция робототехники в образовательные программы на всех уровнях — от школьных кружков до программ переподготовки действующих инженеров.

В условиях отсутствия в России единого закона «О робототехнике», а также недостаточности существующих разрозненных норм гражданского, уголовного и налогового права, первоочередными шагами в формировании правового поля должны стать принятие закона о беспилотном транспорте, который определит статус таких систем, распределит ответственность при ДТП и установит правила страхования и допуска на дороги, а также внесение изменений в Гражданский кодекс для четкого регулирования ответственности за вред, причиненный автономными системами, и разработка стандартов этики и безопасности для сервисных и социальных роботов, гарантирующих их безопасное взаимодействие с человеком.

Перспективными нишами в робототехнике являются агротехнические решения для точного земледелия, включая роботов для мониторинга полей, автоматизированного сбора урожая и прополки, где масштабы российских сельхозугодий создают идеальные условия для внедрения автономной техники. Значительный потенциал имеют логистические системы, особенно складские роботы-сортировщики и паллетайзеры, спрос на которые растет в связи с необходимостью оптимизации цепочек поставок. Традиционно сильной стороной остаются роботы для инспекции и обслуживания критической инфраструктуры — диагностические комплексы для трубопроводов, ЛЭП, мостов и объектов атомной промышленности, работающие в опасных для человека условиях.

Если говорить о полном цикле производства современной робототехники, а не средств механизации и автоматизации, сопряженном с технологиями искусственного интеллекта и электронной компонентной базы (ЭКБ), то ни в каких сегментах мы не сильны достаточно для глобальной конкурентоспособности. Только совсем недавно на самом высоком уровне прозвучали правильные слова о том, что на реверс-инжиниринге далеко не уедешь, а вынужденный этап импортозамещения надо оперативно сворачивать, переходя к полному циклу создания высокотехнологичной продукции от моделей и алгоритмов, которые должны разрабатывать российские ученые, до прототипов, промышленных образцов и индустриальных решений в партнерстве с отечественной производственной базой. Перспективные ниши использования отечественной робототехники определяются экономически.

Но, пытаясь, намеренно или по глупости, изобрести велосипед, российские чиновники и проигрывают время, и попусту тратят бюджетные деньги. Хотя можно было бы проанализировать ужасный и провальный опыт развития автопрома, и не совершать печальных ошибок.

Базовый драйвер роста рынка робототехники в России — кардинальное удешевление производства. Роботы, заменяя людей, повышают качество продукции — будь то сборочный конвейер или сфера услуг, доставка и перевозки. Во-первых, роботу не нужно платить зарплату. Во-вторых, он работает без отдыха, не нуждается в перерывах и может функционировать круглосуточно. В результате мы имеем дело с тем, что наши экономисты называют «дорогим трудом»: когда роботы приходят в отрасль, где человек был ограничен физически, производительность труда возрастает кратно.

Для сравнения: в Южной Корее на 10 тыс. работающих приходится более тысячи промышленных роботов, и производительность труда там намного выше, чем в России, где этот показатель не дотягивает и до сотни. В самых смелых перспективах мы планируем до 145—150 роботов на 10 тыс. работающих. Корейский автопром, электроника, чипы — все это производится в относительно небольшой стране, но для всего мира. Вот он, главный драйвер: роботы кардинально повышают эффективность реального производства и сферы услуг, что в итоге дает выгоду для экономики в целом.

В чем наши сильные стороны? Несмотря на период глобализации, в стране сохранилась мощная научно-техническая школа — такие вузы, как Бауманский, МИФИ, Физтех, МГУ и другие, готовящие инженеров-исследователей. Например, Московский инженерно-физический институт, который я оканчивал, с его факультетами автоматики, кибернетики, технической и теоретической физики. Аналогичная структура — у Физтеха. Это позволяет, опираясь на сохранившиеся НИИ, быстро возродить отрасль по созданию высокотехнологичных образцов в робототехнике.

Кроме того, у нас серьезно продвинулись платформизация и цифровизация экономики. Правительство приложило усилия, и, если взять сферу госуслуг на цифровых платформах, она работает лучше, чем во многих развитых странах Запада. Наши научно-исследовательские центры — в Уфе, Новосибирске, Ленобласти, Москве, Нижнем Новгороде — их много, и они конкурируют между собой в создании эффективных образцов искусственного интеллекта. Правительство издало несколько постановлений о приоритетности этого направления. Так что разработка ИИ, цифровизация и изготовление роботов идут интенсивными темпами, просто не афишируются. Все это позволяет прогнозировать, что к 2030 г. страна совершит мощный рывок в этой сфере.

В чем наши недостатки? Это хроническая проблема со времен СССР — производство электронной базы, микросхем, плат. Сейчас правительство тоже вкладывается, но пока наши технологии в нанометрах еще далеки от лучших образцов корейских или тайваньских фирм. Однако, опираясь на опыт, мощное научное сообщество и базу вузов, можно ожидать, что и здесь мы достаточно быстро нагоним конкурентов.