1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 1341

Нужна новая модель экономического роста

Рейтинг ОЭСР о производительности труда в разных странах свидетельствует, что мы по времени работаем больше немцев (хотя рекордсменами в 2011 г. тут были греки, у них, кстати, как и у нас нынче, доля госсектора составляла больше половины ВВП), но вклад в ВВП у нас за час кратно меньше. Стало очевидно — нужна новая модель экономического роста.

До сих пор мы используем модель, ориентированную на перераспределение ренты. Но она уже не гарантирует не то что рост, но и сохранение достигнутого, так как мировой экономический ландшафт стремительно меняется. Новые модели ищут, кстати, сегодня все страны.

Развитым странам уже почти очевидно, что, как говорит профессор Евгений Ясин, «просто подпечатать денег, чтобы оживить экономику, не получится». У развивающихся стран положение предпочтительнее: они пользуются «своим временным преимуществом, используя модель догоняющего развития, дешевые ресурсы рабочей силы и перенимая „вчерашние“ инновации». А вот Россия находится между этих двух полюсов. «Кроме природных богатств, у нас нет других преимуществ в плане конкурентоспособности... По сравнению с развивающимися странами в России более дорогая рабочая сила, от развитых стран страна отстает в плане технологий», — нарисовал картину нашего бытия профессор Е. Ясин на недавней научной конференции в ВШЭ.

По мнению экспертов ВШЭ, возможны такие сценарии развития: или модернизация сверху, или модернизация снизу. А лучше и бескровнее — «постепенное развитие на основе институциональных реформ». И вот пять основных условий, которые надо для этого выполнить: реализация принципа верховенства права и независимости суда, перестройка взаимоотношений между бизнесом и всем блоком судебных и правоохранительных органов, расширение местного самоуправления, возвращение реального федерализма, развитие сферы инвестиций населения (прежде всего в систему пенсионного обеспечения и здравоохранения), демократизация.

Есть другое мнение — мол, напечатать больше денег и раздать их неким производителям, а тогда и счастье будет. На это коротко и ясно отвечает экс-министр финансов Алексей Кудрин: «Денежная база у нас росла постепенно, достигнув в 2012 г. 14% ВВП. Денежная масса достигла 40%, что немногим меньше, чем в США, где она 60—70%. Но денежный мультипликатор у нас составляет два, иногда приближаясь к трем (в США до кризиса было около восьми, сейчас около пяти). У нас деньги не работают. Какие бы деньги ни пришли, они дают меньшую отдачу из-за низкого мультипликатора».

Наша власть и все ее члены скептически относятся к разговорам про роль в экономике институтов и гражданского общества вообще, говорят обычно так: «Институты, конечно, нужны, но...» Тем не менее и они не могут не признать, что деньги в стране не работают.

Член правительства Игорь Шувалов, например, на той же конференции в ВШЭ доложил о проделанной властью работе. В том числе про то, что теперь «нет законодательных ограничений для использования пенсионных денег и фонда национального благосостояния, теперь… 500 млрд можем дать». Только давать их, оказывается, некому, так как «проектов нет, компании не готовы принимать эти капиталы как возвратные, готовы лишь как прямое финансирование... Наши крупнейшие корпорации все в долгах, они ходят по кругу, не вырабатывают для себя новую модель бизнеса… На инновации корпорации тратят, как в Анг­лии, а где инновации…» — пафосно говорил И. Шувалов.

По-правительственному получается, что у нас компании и корпорации какие-то неправильные. Ученым таких намеков мало, Е. Ясин возражал И. Шувалову просто: «Если вы допускаете инфляцию 5—7%, то у вас не будет частных инвестиций, а есть еще и институциональные вопросы».

В общем, разгорающийся в стране спор о том, какой должна быть новая экономическая модель, идет между властью и частью ученого сообщества примерно так. Власть считает, что достаточно найти какие-то новые кадры и поставить их с четким заданием на узкие места, чтобы посыпались рентабельные и реально исполнимые проекты освоения приготовленных сотен миллиардов рублей (еще, конечно, привлечь прокуратуру к экономике). Ученые видят проблему в отсутствии гарантий прав собственности, в несформированности институтов в частности и гражданского общества вообще.

Конкретным же выражением замеченых всеми — и властителями, и образованными экономистами — проблем служат показатели производительности труда в России и их сравнение с данными по другим странам, что и дает нам ОЭСР.

Через подбор кадров или через формировании институтов, но надо добиться повышения производительности труда, чтобы была надежда на экономический рост.

По мнению большинства проправительственных экономистов, нужно продолжать экспансию, строить новые мощности. Оппоненты считают, что исчерпали мы резерв экстенсивного развития, можно еще десяток трубопроводов протянуть, но это мало скажется на росте производительности труда. Обе стороны спора согласны, что остается отставание в сфере технологий, и вот тут самое интересное.

Во-первых, технологии можно купить, во-вторых, и свои есть кому создавать, если будет на них спрос. Но оказывается, что нет такого спроса, во всяком случае — он невысок. Почему так?

И. Шувалов внятных пояснений не дает, как и другие члены правительства. Многие независимые эксперты говорят, что в среднем наш бизнес часто работает в половину потенциальной мощности просто потому, что опасается демонстрировать слишком хорошие показатели, на которые могут, как говорят между собой предприниматели, «быстро слететься уполномоченные собиратели нектара». Это одна из причин, почему свободные деньги предпочтительнее прятать в офшорах, нежели тратить на покупку современных станков и технологий.

Эту помеху повышению эффективности предприятий не решить новыми назначения и набегами прокуратуры. Тут нужны институты.

Еще внедрение новых технологий и нового оборудования непременно ведет к сокращению рабочих мест. Не случайно Всемирный банк настоятельно рекомендует не охранять всеми силами старые нерентабельные рабочие места (то есть за счет всех налогоплательщиков), а вкладывать без сожаления любые деньги, даже и бюджетные, в создание новых высокопроизводительных рабочих мест, на которых работникам будет обеспечена приличная зарплата.

В своих предвыборных декларациях Владимир Путин поставил задачу создать 25 млн высокопроизводительных рабочих мест. На днях правительство утвердило прогноз долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2030 года (354 страницы). Читаем. Все три прогнозных сценария исходят из того, что из этих 25 млн мест к 2011 г. уже было создано и модернизировано 17,9 млн! По этому поводу ясно выразился экономист Игорь Николаев: «Опа, задачка-то уже почти выполнена, оказывается!»

Сегодня мы имеем низкую безработицу, но сообщения об этом не сильно радуют, когда видишь привычное: человек двадцать несколько дней копают яму и никак не выкопают, пока однажды не подъезжает экскаватор и не делает все за пару минут (после чего начинается эпопея с закапыванием и асфальтированием). Подобные манипуляции дают, конечно, красивую статистику, но гробят надежды на то, чтобы догнать по производительности труда даже не американцев, а хоть бы любящих трехчасовые обеды французов.

Эту помеху можно устранить, если сменить приоритеты в бюджетных расходах от финансирования грандиозных (и бесконечных) проектов к резкому повышению размера пособий и, главное, к оплате программ переобучения людей, повышения квалификации, что давно отработано в развитых странах. Правда, придется отказаться от некоторых заветных идей, например, от странной затеи с воссозданием прописки (что делает окончательно невозможным перемещение трудовых ресурсов).

Фактически государство устранилось от выдачи социальных гарантий, переложило их на бизнес, что и стало гарантией нижайшей производительности труда.

Но можно установить стандарты государственной помощи уволенным работникам, начав, скажем, с определения минимального размера оплаты труда, минимального размера пособия по безработице на уровне, позволяющем пережить трудные времена. Может быть, больше потерь тот же бюджет несет из-за консервации нерентабельных производств. Это потребует еще и работы по созданию таких институтов, как профессиональные объединения. Ничего такого пока не делается.

В общем, получается, что для серьезного повышения производительности труда в России в первую очередь нужны политические решения, политическая воля. Если, конечно, не уверовать всерьез в генетическую леность россиян и не сводить все к шуткам по этому поводу. Правда, время шуток закончилось четыре года назад.

К сведению

Что такое институционализация

Новая философская энциклопедия дает такое определение:
«Институционализация — процесс формализации социальных отношений, переход от неформальных отношений (объединений, соглашений, переговоров) и неорганизованной деятельности к созданию
организационных структур с иерархией власти, регламентацией соответствующей деятельности, тех или иных отношений, их юридической легализацией, если это возможно и необходимо...».
Проще говоря, это как выработка привычки переходить дорогу на зеленый свет, а не по итогам «терок» с водилами.

Уровень производительности труда в мировой экономике

Показатели

ВВП в
текущих
ценах в
нацио-
нальной
валюте,
млн

Паритет
покупа-
тельной
способ-
ности ВВП,
единиц
нацио-
нальной
валюты
за доллар
США

ВВП в
текущих
ценах,
млн долл.

Среднее
количество
отрабо-
танных
часов

Число
занятых,
тыс. чел.
на работ-
ника

Отрабо-
танные
часы всеми
занятыми,
млн

ВВП на
отрабо-|
анный час,
в текущих
ценах, долл.

ВВП на
отрабо-
танный
час в %
к США
(США=100)

Australia

1 491 170

1,56

956 132

1687

11 556

19 492

49,1

81,4

Austria

300 712

0,85

354 791

1598

4304

6878

51,6

85,6

Belgium

369 836

0,87

426 734

1577

4545

7167

59,5

98,8

Canada

1 720 748

1,23

1 396 160

1712

17 617

30 163

46,3

76,8

Chile

120 232 603

402,19

298 947

2047

6998

14 326

20,9

34,6

Czech Republic

3 841 370

13,87

276 995

1830

5072

9281

29,8

49,5

Denmark

1 791 518

7,82

229 086

1527

2806

4284

53,5

88,8

Estonia

15 951

0,54

29 362

1924

589

1134

25,9

43

Finland

189 368

0,93

202 795

1680

2511

4218

48,1

79,8

France

1 996 583

0,87

2 289 849

1476

26 891

39 686

57,7

95,8

Germany

2 592 600

0,8

3 231 770

1406

41 164

57 887

55,8

92,7

Greece

208 532

0,71

295 336

2038

4447

9063

32,6

54,1

Hungary

27 886 401

130,66

213 428

1959

4087

8008

26,7

44,2

Iceland

1 626 335

141,61

11 484

1732

168

291

39,5

65,5

Ireland

158 993

0,84

189 449

1543

1810

2793

67,8

112,6

Israel

871 827

4,02

216 811

1929

3316

6396

33,9

56,3

Italy

1 579 659

0,79

2 000 298

1774

24 743

43 886

45,6

75,7

Japan

468 180 100

106,83

4 382 600

1728

61 055

105 477

41,6

69

Korea

1 237 128 200

821,46

1 506 004

2090

24 244

50 670

29,7

49,3

Luxembourg

42 625

0,92

46 312

1601

370

593

78,2

129,7

Mexico

14 291 353

8,19

1 745 371

2250

44 946

101 126

17,3

28,6

Netherlands

601 973

0,84

714 997

1379

8670

11 956

59,8

99,3

New Zealand

204 277

1,53

133 509

1762

2225

3920

34,1

56,5

Norway

2 749 963

8,88

309 760

1421

2625

3730

83

137,8

Poland

1 523 245

1,87

813 625

1937

16 035

31 059

26,2

43,5

Portugal

170 909

0,63

269 849

1711

4861

8318

32,4

53,9

Slovak Republic

69 108

0,53

130 773

1793

2208

3960

33

54,8

Slovenia

36 172

0,63

57 092

1649

947

1562

36,6

60,7

Spain

1 063 355

0,72

1 485 106

1685

18 564

31 275

47,5

78,8

Sweden

3 499 914

8,95

391 239

1640

4610

7560

51,7

85,9

Switzerland

586 784

1,46

403 105

1593

4713

7508

53,7

89,1

Turkey

1 298 062

1

1 291 792

1877

24 465

45 921

28,1

46,7

United Kingdom

1 516 153

0,68

2 236 003

1625

29 146

47 361

47,2

78,4

United States

14 991 300

1

14 991 300

1704

146 056

248 845

60,2

100

Russian
Federation

54 585 623

18,1

3 015 670

1981

70 732

140 120

21,5

35,7

G7 countries

...

...

30 527 979

1654

346 672

573 306

53.2

88.4

Euro area

...

...

11 724 510

1571

146 624

230 374

50.9

84.5

OECD-30

...

...

42 986 622

1717

549 669

943 916

45.5

74.8

OECD Total

...

...

43 527 860

1748

558 364

975 795

44.6

74

Источник: OECD.Stat