Регистрация IT-преступлений в России пошла на спад, а объём похищенных средств уменьшился. Однако мошенники оперативно перестраивают схемы, и к моменту вступления новых законов в силу они зачастую уже теряют актуальность. Как сделать правовые механизмы более гибкими и эффективными, обсуждали участники сессии «От виртуального к реальному 2.0: законодательные инициативы в сфере противодействия правонарушениям с использованием ИКТ» на Петербургском международном юридическом форуме – 2026.
Положительная динамика в борьбе с киберпреступностью есть, но она не должна успокаивать. Заместитель начальника следственного департамента Министерства внутренних дел Российской Федерации Данил Филиппов сообщил, что регистрация IT-преступлений снизилась на 25%, мошенничеств — чуть более чем на 20%, краж — на 17%. Суммы похищенных средств уменьшились на 24%, однако в абсолютных цифрах речь всё равно идёт о миллиардах рублей. При этом он подчеркнул, что преступность постоянно эволюционирует: на смену технологиям дистанционного вывода денег пришли курьеры.
Эту мысль развил директор департамента информационной безопасности Центрального банка Российской Федерации Вадим Уваров. Главная проблема, по его словам, — длительный срок согласования законодательных инициатив. Пока закон обсуждается и принимается, мошенники успевают перестроить схемы. Основным каналом атак остаётся телефон, и принятые антифрод-меры должны изменить ситуацию. При этом определённые успехи уже есть: мошенничество при снятии наличных через банкоматы сократилось на 40% по сравнению с пиковыми значениями, а доля кредитного фрода снизилась до 18% после принятия соответствующего законопроекта.
Новые технологии создают и новые вызовы для правовой системы. Как отметил директор департамента специальных проектов ПАО «Софтлайн» Евгений Попов, генеративный ИИ ставит под сомнение презумпцию происхождения доказательств. Всё большую роль играет не анализ пикселей, а биография файла — цепочка происхождения данных. По его мнению, главная задача законодателя — выработать правила, которые переживут сами технологии. По аналогии с законодательством об электронной подписи, где задавались принципы, а не привязка к конкретным алгоритмам, необходимо сформулировать универсальные критерии, позволяющие определять, что преступление совершено с применением ИИ.
В свою очередь советник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Елена Авакян обратила внимание на риски обучения искусственного интеллекта на скандальных делах. Она поставила вопрос: кто будет отбирать эталоны для такого обучения и как осуществлять контроль за этим отбором? Комментируя зарубежные практики, она упомянула, что с 25 декабря 2025 года в Республике Сингапур ввели телесные наказания за цифровые преступления. Говоря о маркировке дипфейков, она назвала эту идею полезной, однако предупредила, что важно не нарушать права граждан и не создавать избыточную нагрузку на бизнес — как это уже произошло с регулированием персональных данных.
Позицию ведомства по ключевым вопросам обозначил заместитель Министра юстиции Российской Федерации Вадим Фёдоров. Он высказался против введения нового наказания в виде лишения киберсвободы, отметив, что действующая система наказаний Уголовного кодекса Российской Федерации уже позволяет учитывать личность виновного и обстоятельства преступления, в том числе через лишение права заниматься определённой деятельностью. Кроме того, он напомнил, что искусственный интеллект не может быть субъектом преступления, поскольку не обладает сознанием, волей и правосубъектностью.
Журналист и телеведущий, заместитель директора, начальник службы выпуска правовых программ Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании Эдуард Петров сообщил, что в текущем году криптовалюта официально признана вещественным доказательством, что открывает новые возможности для расследований и изъятия цифровых активов в рамках уголовных дел.