Банк России провел масштабное обсуждение применения искусственного интеллекта на финансовом рынке, а ведущие эксперты на Финансовом конгрессе пытались понять, сулит ли новая технология эру изобилия или ведет к «восстанию машин». Собранные регулятором мнения десятков участников рынка и аргументы спикеров конгресса рисуют картину высоких ожиданий, ощутимых рисков и поиска того самого баланса, при котором инновации не превращаются в неуправляемую стихию.
Центробанк опубликовал отчет об итогах публичного обсуждения доклада «Применение искусственного интеллекта на финансовом рынке: текущий статус и условия дальнейшего развития». На призыв регулятора откликнулись более сотни респондентов — кредитные и страховые организации, профессиональные участники рынка ценных бумаг, ассоциации, инфраструктурные компании и другие заинтересованные стороны.
Большинство участников поддержало те ключевые условия для развития ИИ, которые были обозначены в докладе.
По их оценкам, они полностью совпадают с внутренними представлениями финансовых организаций и отвечают текущему уровню технологической зрелости рынка. Чаще всего в ответах упоминались три блока условий: доступность инфраструктурных решений и качественных данных для обучения моделей, повышение доверия к ИИ и создание такой регуляторной среды, которая удерживала бы равновесие между поддержкой инноваций и управлением сопутствующими рисками.
Помимо этого, участники предложили дополнительно проработать — как на уровне финансового рынка, так и в кросс-отраслевом разрезе — конкретные меры, связанные с этими условиями.
Важный акцент, который добавил сам рынок, касался технологического суверенитета. Респонденты настаивали на необходимости развивать отечественные ИИ-решения, а также поддерживать исследовательские организации, в том числе через налоговые льготы и иные механизмы государственной помощи. В фокусе обсуждения также оказались ИИ-агенты — новый тип систем с повышенной автономностью. Именно их появление заставляет регулятора и бизнес не снижать внимание к созданию таких правил игры, которые учитывали бы и преимущества, и вызовы автономных алгоритмов.
Эксперт пояснил, что положительный эффект складывается из двух составляющих. Первая — рост выручки, создание новых бизнесов и направлений. Вторая — сокращение издержек, и вот здесь, по его словам, кроется самая большая проблема: всем нравится, что можно начать работать на 25—35% быстрее, но обратная сторона такого ускорения — потенциальное сокращение части персонала, и управленцам предстоит решить, готовы ли они к этому шагу. При этом, как отметил Болотских, сами компании, активно применяющие ИИ, уже фиксируют вклад технологии в размере 20—22% EBITDA.
Однако с оценками не все так однозначно. Александр Крайнов, директор по развитию технологий ИИ в «Яндексе», сравнил ситуацию с персональными компьютерами: мы точно знаем, что без них ничего не работает, но выделить их долю в ВВП или бизнесе практически невозможно. ИИ, по его словам, представляет собой «зонтичный бренд», объединяющий огромное число технологий, и его применение часто незаметно. Если из нашей жизни полностью убрать ИИ, многие процессы просто остановятся — без генеративных моделей, например, уже не может работать современный поиск. Продажи ИИ-решений, считает Крайнов, отражают лишь верхушку айсберга, тогда как основная масса создания и потребления технологии происходит внутри компаний. Реальный масштаб влияния, полагает он, станет понятен лет через пять.
Сергей Марков из Сбера напомнил о парадоксе Джевонса, хорошо знакомом экономистам: когда некий ресурс начинает использоваться эффективнее, его потребление не снижается, а, наоборот, растет. За 80 лет производительность программистов выросла примерно в 100 раз, но вместо одного разработчика, делающего работу за сотню, мы получили порядка 100 млн программистов по всему миру. Так и с ИИ: главный его потенциал лежит не в замене людей в существующих бизнес-процессах, а в создании новых продуктов, сервисов и целых индустрий. Вместе с тем, признал Марков, возникает и «ложка дегтя»: новые рабочие места требуют иных навыков, и общество периодически сталкивается с волнами технологической безработицы. Крупные компании еще могут переобучить сотрудников, но множество небольших игроков просто уволят людей или перестанут нанимать новых.
Профессор Пекинского университета Цяо Лю добавил ноту осторожности. В Китае, как и во всем мире, замедляется рост производительности, и пока неясно, оправдает ли ИИ возлагаемые на него надежды. Исследование MIT в 2024 г., напомнил он, показало, что на протяжении десятилетия рост производительности за счет ИИ может составить лишь около 0,6%. А главный экономический советник Минфина Индии Ананта Нагешваран описал двойственное положение своей страны: с одной стороны, около 18 млн рабочих мест, так или иначе завязанных на IT-сектор, находятся под давлением, с другой — в образовании, медицине и удаленных сельских районах ИИ способен закрыть острую нехватку специалистов. При этом, подчеркнул он, в ближайшее время предпочтение все-таки будет отдаваться людям, а не ИИ, и переход к новым технологиям будет нерезким, что дает обществу время на адаптацию.
Александр Крайнов сравнил киберриски, порождаемые ИИ, с природным явлением: «Представьте, что идет цунами. Что должен сделать регулятор — запретить цунами?» По его словам, это стихийный процесс, который нельзя остановить запретами, — можно лишь строить барьеры, системы оповещения и инвестировать в защиту намного больше. Он также предупредил, что неизбежны разочарования: как в казино, где половина ставит на черное, а половина на красное, многие из сегодняшних гигантских инвестиций в ИИ-компании не переживут конкуренции.
Сергей Марков заострил проблему технологической уязвимости России. Из-за экспортных ограничений страна испытывает дефицит вычислительных мощностей, а теперь ограничения начинают затрагивать и сами модели — новая версия от Anthropic, по его наблюдениям, оказалась заметно хуже предыдущей именно из-за таких барьеров. Существует риск, что при смене стратегии Alibaba следующая версия Qwen может не выйти в открытый доступ и тогда российские компании останутся без базы. Ставка на обучение собственных моделей с нуля выглядит дорогостоящей и непростой, но, убежден Марков, реальный продукт — это не отдельная модель, которая устаревает за три-четыре месяца, а производственный конвейер, способный создать новую модель в случае необходимости. Разрушить такой конвейер легко, а построить заново почти невозможно, как показал опыт с электроникой.
Исполнительный директор от России в МВФ Ксения Юдаева выделила три типа влияния ИИ на рабочие места: те, которые вряд ли будут затронуты; те, где произойдет замещение людей; и те, где люди станут еще более производительными благодаря дополнению технологией. Главная опасность, по ее мнению, кроется не в безработице как таковой, а в росте неравенства. Дело не в том, что программиста заменит так называемый вайб-программист, возможно, таких разработчиков станет даже больше. Но, предупредила Юдаева, они рискуют оказаться менее оплачиваемыми, а значит, более выгодными для работодателя. С точки зрения общей занятости эффекта может и не быть, а с точки зрения неравенства он окажется весьма ощутимым. Она напомнила, что золотой индустриальный век наступил лишь через 150 лет после появления первых станков и был связан не только с технологическим прогрессом, но и с глубокой перестройкой общества и системы социальной поддержки.
Не обошли стороной и тему финансовых пузырей. Юдаева отметила, что большинство технологических и финансовых инноваций так или иначе сопровождалось пузырями. Пузырь доткомов, по ее словам, оказался довольно мягким кризисом, потому что финансирование было по большей части акционерным, а не долговым. Сегодня же, предупредила она, долгового финансирования значительно больше, и потому последствия для экономики могут быть куда более сильными. Тем не менее сам по себе пузырь не остановит дальнейшее развитие, а лишь, вероятно, очистит рынок от слабых игроков. И конечно, она напомнила о рисках мошенничества: с иронией заметив, что оказалась едва ли не единственным бывшим и действующим сотрудником Центрального банка, кто не получал сообщений «от Эльвиры Сахипзадовны» с просьбой перевести деньги, Юдаева констатировала, что с появлением ИИ пространство для дипфейков расширилось кардинально. Впрочем, это процесс, развивающийся с обеих сторон: ИИ помогает и выявлять уязвимости на этапе разработки, и быстрее купировать атаки.
Подготовку отдельного руководства по управлению рисками разработки и применения ИИ на финансовом рынке регулятор счел преждевременной. К этому вопросу он готов вернуться позже, опираясь на результаты мониторинга соблюдения Кодекса этики в сфере ИИ на финансовом рынке и на взаимодействие с рынком при подготовке сборника лучших практик. Сам сборник будет сформирован совместно с участниками в рамках рабочей группы по этике. Ежегодный мониторинг соблюдения кодекса дополнит общее анкетирование о применении ИИ, а в организациях с наиболее высоким уровнем внедрения технологии пройдут глубинные интервью.
Кроме того, Банк России намерен подготовить и вынести на межведомственное обсуждение предложения по регулированию деятельности доверенных посредников. В них будут учтены запросы рынка на создание правовых условий для таких платформ, обеспечение безопасности обрабатываемых данных и экономической целесообразности совместных проектов. Отдельное внимание уделят снятию барьеров для использования технологий повышения конфиденциальности.
Дискуссия на Финансовом конгрессе подтвердила, что эти шаги встроены в более широкий контекст. Елизавета Данилова, директор департамента финансовой стабильности Банка России, на полях конгресса отметила, что регулятору необходимо уже сейчас понимать горизонт будущих изменений, чтобы принимать правильные меры. А общий лейтмотив выступлений свелся к тому, что запретами развитие ИИ не остановить — будь то киберцунами или пузыри, рано или поздно сдувающиеся.
Центробанк опубликовал отчет об итогах публичного обсуждения доклада «Применение искусственного интеллекта на финансовом рынке: текущий статус и условия дальнейшего развития». На призыв регулятора откликнулись более сотни респондентов — кредитные и страховые организации, профессиональные участники рынка ценных бумаг, ассоциации, инфраструктурные компании и другие заинтересованные стороны.
Большинство участников поддержало те ключевые условия для развития ИИ, которые были обозначены в докладе.
По их оценкам, они полностью совпадают с внутренними представлениями финансовых организаций и отвечают текущему уровню технологической зрелости рынка. Чаще всего в ответах упоминались три блока условий: доступность инфраструктурных решений и качественных данных для обучения моделей, повышение доверия к ИИ и создание такой регуляторной среды, которая удерживала бы равновесие между поддержкой инноваций и управлением сопутствующими рисками.
Помимо этого, участники предложили дополнительно проработать — как на уровне финансового рынка, так и в кросс-отраслевом разрезе — конкретные меры, связанные с этими условиями.
Важный акцент, который добавил сам рынок, касался технологического суверенитета. Респонденты настаивали на необходимости развивать отечественные ИИ-решения, а также поддерживать исследовательские организации, в том числе через налоговые льготы и иные механизмы государственной помощи. В фокусе обсуждения также оказались ИИ-агенты — новый тип систем с повышенной автономностью. Именно их появление заставляет регулятора и бизнес не снижать внимание к созданию таких правил игры, которые учитывали бы и преимущества, и вызовы автономных алгоритмов.
Экономический потенциал
Дискуссия о будущем ИИ вышла далеко за рамки узкоотраслевых вопросов. На Финансовом конгрессе Банка России эксперты попытались оценить, какого масштаба эффект технология способна принести экономике в целом. Партнер компании «Яков и Партнеры» Максим Болотских привел конкретные цифры: по их расчетам, ожидаемый экономический эффект от внедрения ИИ в России может составить от 8 трлн до 13 трлн руб. в год, что соответствует до 5,5% прогнозируемого ВВП. Для сравнения: эта сумма более чем вдвое превышает чистую прибыль всего банковского сектора за 2025 г. — 3,5 трлн руб.Эксперт пояснил, что положительный эффект складывается из двух составляющих. Первая — рост выручки, создание новых бизнесов и направлений. Вторая — сокращение издержек, и вот здесь, по его словам, кроется самая большая проблема: всем нравится, что можно начать работать на 25—35% быстрее, но обратная сторона такого ускорения — потенциальное сокращение части персонала, и управленцам предстоит решить, готовы ли они к этому шагу. При этом, как отметил Болотских, сами компании, активно применяющие ИИ, уже фиксируют вклад технологии в размере 20—22% EBITDA.
Однако с оценками не все так однозначно. Александр Крайнов, директор по развитию технологий ИИ в «Яндексе», сравнил ситуацию с персональными компьютерами: мы точно знаем, что без них ничего не работает, но выделить их долю в ВВП или бизнесе практически невозможно. ИИ, по его словам, представляет собой «зонтичный бренд», объединяющий огромное число технологий, и его применение часто незаметно. Если из нашей жизни полностью убрать ИИ, многие процессы просто остановятся — без генеративных моделей, например, уже не может работать современный поиск. Продажи ИИ-решений, считает Крайнов, отражают лишь верхушку айсберга, тогда как основная масса создания и потребления технологии происходит внутри компаний. Реальный масштаб влияния, полагает он, станет понятен лет через пять.
Сергей Марков из Сбера напомнил о парадоксе Джевонса, хорошо знакомом экономистам: когда некий ресурс начинает использоваться эффективнее, его потребление не снижается, а, наоборот, растет. За 80 лет производительность программистов выросла примерно в 100 раз, но вместо одного разработчика, делающего работу за сотню, мы получили порядка 100 млн программистов по всему миру. Так и с ИИ: главный его потенциал лежит не в замене людей в существующих бизнес-процессах, а в создании новых продуктов, сервисов и целых индустрий. Вместе с тем, признал Марков, возникает и «ложка дегтя»: новые рабочие места требуют иных навыков, и общество периодически сталкивается с волнами технологической безработицы. Крупные компании еще могут переобучить сотрудников, но множество небольших игроков просто уволят людей или перестанут нанимать новых.
Профессор Пекинского университета Цяо Лю добавил ноту осторожности. В Китае, как и во всем мире, замедляется рост производительности, и пока неясно, оправдает ли ИИ возлагаемые на него надежды. Исследование MIT в 2024 г., напомнил он, показало, что на протяжении десятилетия рост производительности за счет ИИ может составить лишь около 0,6%. А главный экономический советник Минфина Индии Ананта Нагешваран описал двойственное положение своей страны: с одной стороны, около 18 млн рабочих мест, так или иначе завязанных на IT-сектор, находятся под давлением, с другой — в образовании, медицине и удаленных сельских районах ИИ способен закрыть острую нехватку специалистов. При этом, подчеркнул он, в ближайшее время предпочтение все-таки будет отдаваться людям, а не ИИ, и переход к новым технологиям будет нерезким, что дает обществу время на адаптацию.
Риски и барьеры
Тема рисков вызвала не менее острые суждения. Максим Болотских призвал не переживать за российский рынок чрезмерно: 86% крупнейших компаний страны используют модели на open source (открытый исходный код), поэтому даже гипотетическое отключение зарубежных решений не оставит их отрезанными от технологии. Опасность он видит скорее в глобальной концентрации — если весь мир зависит от одного-двух поставщиков чипов вроде Nvidia. В этом смысле, по его мнению, критически важны конкуренция и представленность разных моделей и интеграторов.Александр Крайнов сравнил киберриски, порождаемые ИИ, с природным явлением: «Представьте, что идет цунами. Что должен сделать регулятор — запретить цунами?» По его словам, это стихийный процесс, который нельзя остановить запретами, — можно лишь строить барьеры, системы оповещения и инвестировать в защиту намного больше. Он также предупредил, что неизбежны разочарования: как в казино, где половина ставит на черное, а половина на красное, многие из сегодняшних гигантских инвестиций в ИИ-компании не переживут конкуренции.
Сергей Марков заострил проблему технологической уязвимости России. Из-за экспортных ограничений страна испытывает дефицит вычислительных мощностей, а теперь ограничения начинают затрагивать и сами модели — новая версия от Anthropic, по его наблюдениям, оказалась заметно хуже предыдущей именно из-за таких барьеров. Существует риск, что при смене стратегии Alibaba следующая версия Qwen может не выйти в открытый доступ и тогда российские компании останутся без базы. Ставка на обучение собственных моделей с нуля выглядит дорогостоящей и непростой, но, убежден Марков, реальный продукт — это не отдельная модель, которая устаревает за три-четыре месяца, а производственный конвейер, способный создать новую модель в случае необходимости. Разрушить такой конвейер легко, а построить заново почти невозможно, как показал опыт с электроникой.
Исполнительный директор от России в МВФ Ксения Юдаева выделила три типа влияния ИИ на рабочие места: те, которые вряд ли будут затронуты; те, где произойдет замещение людей; и те, где люди станут еще более производительными благодаря дополнению технологией. Главная опасность, по ее мнению, кроется не в безработице как таковой, а в росте неравенства. Дело не в том, что программиста заменит так называемый вайб-программист, возможно, таких разработчиков станет даже больше. Но, предупредила Юдаева, они рискуют оказаться менее оплачиваемыми, а значит, более выгодными для работодателя. С точки зрения общей занятости эффекта может и не быть, а с точки зрения неравенства он окажется весьма ощутимым. Она напомнила, что золотой индустриальный век наступил лишь через 150 лет после появления первых станков и был связан не только с технологическим прогрессом, но и с глубокой перестройкой общества и системы социальной поддержки.
Не обошли стороной и тему финансовых пузырей. Юдаева отметила, что большинство технологических и финансовых инноваций так или иначе сопровождалось пузырями. Пузырь доткомов, по ее словам, оказался довольно мягким кризисом, потому что финансирование было по большей части акционерным, а не долговым. Сегодня же, предупредила она, долгового финансирования значительно больше, и потому последствия для экономики могут быть куда более сильными. Тем не менее сам по себе пузырь не остановит дальнейшее развитие, а лишь, вероятно, очистит рынок от слабых игроков. И конечно, она напомнила о рисках мошенничества: с иронией заметив, что оказалась едва ли не единственным бывшим и действующим сотрудником Центрального банка, кто не получал сообщений «от Эльвиры Сахипзадовны» с просьбой перевести деньги, Юдаева констатировала, что с появлением ИИ пространство для дипфейков расширилось кардинально. Впрочем, это процесс, развивающийся с обеих сторон: ИИ помогает и выявлять уязвимости на этапе разработки, и быстрее купировать атаки.
Регуляторный ответ
Итоги общественного обсуждения доклада показали, что Банк России готов двигаться по пути мягкого регулирования, оставаясь в рамках риск-ориентированного и технологически нейтрального подхода. В числе конкретных решений, зафиксированных в отчете, — дальнейшая работа по созданию благоприятных условий для ИИ с учетом позиции респондентов, причем как на межведомственном уровне, так и в постоянном диалоге с участниками рынка.Подготовку отдельного руководства по управлению рисками разработки и применения ИИ на финансовом рынке регулятор счел преждевременной. К этому вопросу он готов вернуться позже, опираясь на результаты мониторинга соблюдения Кодекса этики в сфере ИИ на финансовом рынке и на взаимодействие с рынком при подготовке сборника лучших практик. Сам сборник будет сформирован совместно с участниками в рамках рабочей группы по этике. Ежегодный мониторинг соблюдения кодекса дополнит общее анкетирование о применении ИИ, а в организациях с наиболее высоким уровнем внедрения технологии пройдут глубинные интервью.
Кроме того, Банк России намерен подготовить и вынести на межведомственное обсуждение предложения по регулированию деятельности доверенных посредников. В них будут учтены запросы рынка на создание правовых условий для таких платформ, обеспечение безопасности обрабатываемых данных и экономической целесообразности совместных проектов. Отдельное внимание уделят снятию барьеров для использования технологий повышения конфиденциальности.
Дискуссия на Финансовом конгрессе подтвердила, что эти шаги встроены в более широкий контекст. Елизавета Данилова, директор департамента финансовой стабильности Банка России, на полях конгресса отметила, что регулятору необходимо уже сейчас понимать горизонт будущих изменений, чтобы принимать правильные меры. А общий лейтмотив выступлений свелся к тому, что запретами развитие ИИ не остановить — будь то киберцунами или пузыри, рано или поздно сдувающиеся.