Робот в законе: в Госдуму внесен законопроект, закладывающий основы отраслевого регулирования

Законопроект вводит понятия робототехнической системы (РТС) и автономной (беспилотной) системы (АБС), набор ролей, государственную систему учета и режим ответственности за причиненный машиной вред. Регулирование сдержанное: обязательные требования адресованы только системам повышенной опасности. Наиболее значимый и недооцененный узел — модель ответственности, и именно она расходится с подходом, заложенным в законопроекте об ИИ:

• Ответственность за вред — модель без вины. Вред, причиненный РТС или АБС, возмещает владелец системы (п. 1 ст. 11 Законопроекта). Основанием служит сам факт обладания источником повышенной опасности — конструкция воспроизводит логику ст. 1079 ГК РФ, где ответственность наступает независимо от вины. При наличии конструктивного или программного дефекта либо вины производителя, разработчика, интегратора, эксплуатанта владелец, возместивший вред, предъявляет к ним регресс (п. 2 ст. 11). Пункт 3 ст. 11 законопроекта замыкает контур: ответственность за вред «в результате действий или решений» системы всегда несет лицо из названного круга — робот субъектом не признается, что согласуется с принципом сохранения окончательного контроля за человеком (ст. 3 законопроекта).

Такой выбор приоритетно защищает потерпевшего: ему дан понятный адресат иска, не обремененный необходимостью доказывать чью-либо вину. Издержки смещены на владельца, которому в регрессе предстоит устанавливать виновника и нести риск его неплатежеспособности, в том числе зарубежного. Для лизинговых, арендных и сервисных схем, где владелец и фактический эксплуатант не совпадают, это требует заранее выстроенной договорной защиты: оговорок о дефектах ПО, гарантий, выбора применимого права.

• Контраст с законопроектом об ИИ — вина против риска. Законопроект об ИИ строит ответственность на противоположном основании. Субъекты отвечают за противоправный результат «соразмерно степени вины каждого» (п. 1 ст. 11 законопроекта об ИИ). Разработчик модели, оператор системы и владелец сервиса несут ответственность, лишь если «заведомо знали или должны были знать» о возможности такого результата (п. 2 ст. 11 законопроекта об ИИ), и освобождаются от нее, приняв «исчерпывающие меры» к его предотвращению (п. 3 ст. 11 законопроекта об ИИ). Регресс оператора к разработчику возможен только при доказанности скрытого дефекта (п. 6 ст. 11 законопроекта об ИИ). Это виновная модель ответственности с широкими основаниями освобождения; ни источником повышенной опасности, ни ст. 1079 ГК РФ законопроект об ИИ не оперирует.

• Точка столкновения двух режимов. Пока один закон регулирует устройство, а другой — программную модель, режимы не пересекаются. Но автономный робот есть устройство и управляющая модель одновременно, и вред от ошибочного решения модели внутри робота попадает в зону действия обоих оснований сразу. Беспилотник, причинивший вред из-за дефекта алгоритма: потерпевший взыщет с владельца без вины (ст. 11 законопроекта), после чего владелец идет в регресс к «разработчику». Однако законопроект не разделяет создателя механики и создателя управляющей модели, тогда как законопроект об ИИ выделяет «разработчика модели» как самостоятельного субъекта с виновными условиями ответственности и правом на освобождение. К одному лицу два акта применяют разные стандарты: регресс по факту дефекта против виновной защиты, а критерия приоритета нет ни в одном тексте.

• Автономность — общий, но несогласованный признак. Законопроект вводит «уровень автономности» как характеристику системы (ст. 2), отдавая ее содержание национальным стандартам. Законопроект об ИИ среди обстоятельств регулирования называет «степень автономности систем ИИ» и «степень влияния на принятие юридически значимых действий» (ст. 5).

Механизмы идентификации и мониторинга РТС и АБС закреплены в ст. 8—10 законопроекта. РТС и АБС, включенные в перечень Правительства РФ, подлежат обязательной регистрации в Единой государственной системе идентификации и мониторинга до начала их эксплуатации. Владелец либо эксплуатант РТС или АБС обязан поддерживать актуальность сведений в цифровом паспорте соответствующей системы на протяжении всего ее жизненного цикла, а производитель либо импортер РТС или АБС — обеспечить техническую возможность для передачи данных идентификации и телеметрии соответствующей системы в ЕГСИМ. Эксплуатант зарегистрированной АБС обязан обеспечить передачу данных о местоположении, статусе и параметрах движения АБС в режиме, близком к реальному времени, в реестр.

РТС и АБС должны соответствовать обязательным требованиям безопасности технических регламентов ЕАЭС и нацстандартов; РТС и АБС, отнесенные к источникам повышенной опасности, подлежат обязательной сертификации или декларированию, а их владельцы обязаны страховать свою гражданскую ответственность за причинение вреда третьим лицам. ПО, используемое в РТС и АБС, должно обеспечивать их безопасное функционирование и соответствовать требованиям, установленным техническими регламентами и нацстандартами; для ПО критически важных функций систем, отнесенных к источникам повышенной опасности, могут устанавливаться дополнительные требования.

Законопроект сочетает требования к безопасности, созданию и эксплуатации РТС и АБС с мерами господдержки. К ним относятся налоговые льготы, субсидии, гранты, льготное кредитование, проектное финансирование и доступ к инфраструктуре и полигонам для испытаний для организаций — резидентов РФ, осуществляющих разработку, производство и интеграцию для РТС и АБС и их ключевых компонентов (ст. 13 законопроекта).

В Законопроекте не до конца понятно разграничение РТС и АБС, так как по задумке разработчика законопроекта АБС — это разновидность РТС, которая функционирует без «непосредственного контроля человека в реальном времени в воздушной, наземной, водной среде и космосе».

Можно предположить, что, вводя два разных термина, предпринята попытка разграничить технические средства по степени автономности. Но, к сожалению, четких критериев разграничения законопроект не содержит. Под определение АБС формально попадают как бытовые роботы-пылесосы, так и, например, промышленные агродроны, выполняющие полетное задание без участия оператора.

Практическая цель введения двух разных терминов также остается неясной, так как в дальнейшем во всех ста­тьях законопроекта они используются совместно, за исключением ст. 9 («Эксплуатация, мониторинг и информирование»), в которой для эксплуатантов зарегистрированных АБС, предусмотрена дополнительная обязанность обеспечивать передачу в ЕГСИМ данных о местоположении, статусе и параметрах движения в режиме, близком к реальному времени.

Обязательной регистрации производителем (импортером) в ЕГСИМ по задумке законопроекта будут подлежать только роботизированные системы, включенные в специальный перечень, утвержденный Правительством (ст. 8 законопроекта). Таким образом, остается шанс, что роботы-пылесосы, газонокосилки и прочие бытовые системы, ставшие обычной частью нашей жизни и формально подпадающие под определение РТС и АБС, не будут регистрироваться в новом реестре, а их владельцу не придется передавать сведения о их передвижении по своей квартире или участку.

Среди всех РТС и АБС законопроект также выделяет отдельную категорию «РТС повышенной опасности», для которых правительством могут быть установлены особенности передачи телеметрических данных (п. 2 ст. 9 законопроекта), а также вводится обязанность владельцев таких систем по страхованию их ответственности (ст. 12 законопроекта) по аналогии с ОСАГО для владельцев транспортных средств. Законопроект при этом не содержит критериев, по которым та или иная роботизированная система может быть отнесена к источникам повышенной опасности. Вероятно, предполагается, что этот вопрос будет решен правительством при утверждении соответствующего перечня, что несколько смещает функции законодателя на органы исполнительной власти.

Это первая попытка урегулировать правоотношения в сфере роботизированных систем. При этом по сложившейся практике законодательные функции «делегируются» правительству, которое должно будет определить, что конкретно нужно регистрировать и страховать.

На мой взгляд, законопроект ставит амбициозную задачу — разработать единый правовой акт, регулирующий вопросы робототехники и беспилотных систем. Это редкость для данной отрасли — в иностранных юрисдикциях правовое регулирование чаще всего осуществляется на уровне отдельных отраслей (например, авиации или медицины). Однако, к сожалению, в настоящее время большинство предлагаемых решений являются рамочными.

Законопроект предлагает разработать Единую государственную систему идентификации и мониторинга (ЕГСИМ) в отношении робототехнических и беспилотных систем, куда будут передаваться данные о местоположении, статусе и параметрах движения беспилотных систем в режиме, близком к реальному времени. В случае робототехнических систем могут передаваться телеметрические данные.

Несмотря на то что в ЕГСИМ предлагается включать только те системы, которые представляют повышенную опасность, на мой взгляд, в отсутствие прямых и четко прописанных критериев таких систем под регулирование ЕГСИМ могут попасть практически все значимые технические решения в сфере робототехники, поскольку чаще всего их применение так или иначе связано с возможностью причинения вреда человеку или имуществу.

При этом законопроект предусматривает, что производитель (импортер) обязан «обеспечить техническую возможность» передачи данных идентификации и телеметрии в ЕГСИМ, то есть закладывать в свои решения технические условия для постоянного подключения к системе. Полагаю, что это не всегда возможно с технической точки зрения и, более того, может быть фактически нереализуемо в отношении тех систем, которые уже применяются в настоящее время, до принятия законопроекта.

Таким образом, законопроект, с одной стороны, закладывает достаточно общие вопросы регулирования робототехнических систем, а с другой стороны, вводит достаточно строгое регулирование к ряду таких систем. Остается надеяться, что он будет существенно доработан до его принятия.