Российская экономика входит в период, когда способность производить больше с меньшими ресурсами перестает быть конкурентным преимуществом и превращается в условие выживания. Исчерпание экстенсивных источников роста, демографическое сжатие и высокая стоимость капитала формируют новую управленческую реальность. Эффективность становится главной валютой, а производительность труда выдвигается на передний план — и как ответ на кадровый дефицит, и как следствие ускоряющегося технологического прогресса.
Производительность труда вышла на первое место в HR-повестке 2026 г. — об этом говорят данные совместного исследования Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ, платформы hh.ru и стаффинговой группы Ancor. Согласно опросу руководителей предприятий и HR-специалистов, структура ключевых тенденций в управлении персоналом заметно меняется: компании становятся более прагматичными и фокусируются на практичных, измеримых решениях, способных дать быстрый операционный эффект и помочь справляться с кадровыми вызовами.
Главным трендом, набравшим больше всего голосов, стало усиление инициатив по повышению производительности труда и операционной эффективности — 72,8% компаний намерены внедрять оптимизацию процессов, дополнительные KPI, пересмотр нагрузки и инструменты ускорения работы. Этот подход признан самым надежным способом укрепить устойчивость бизнеса в условиях ограниченных ресурсов. Компании переходят от стратегического планирования к тактическому внедрению, и эта скорость реакции на внешние ограничения сама по себе становится конкурентным фактором.
На втором месте — укрепление бренда работодателя, поднявшееся в рейтинге на три позиции по сравнению с прошлым годом. 73,1% респондентов планируют активнее формулировать ценностное предложение и улучшать опыт взаимодействия с компанией, рассчитывая, что сильный HR-бренд поможет компенсировать кадровый дефицит, повысить привлекательность вакансий и снизить текучесть. Однако развивать бренд в основном придется с ограниченным бюджетом, что вынудит искать креативные подходы и больше внимания уделять внутренним коммуникациям. Бизнес фактически признает, что в условиях жесткой конкуренции за персонал одной зарплаты недостаточно — требуется формировать у сотрудников и соискателей более глубокую лояльность, основанную на ценностях, культуре и осмысленности работы.
Третий по значимости тренд — удержание персонала, бывшее главным приоритетом годом ранее. Почти 69% компаний продолжат эти усилия, но фокус смещается в сторону точечных действий: сохранение ключевых и наиболее результативных сотрудников, оценка реальной эффективности применяемых инструментов. Тренд переходит от активной борьбы за кадры к расчетливому анализу и прагматичным решениям. Если год назад удержание воспринималось как массовая кампания по сохранению любого персонала, то теперь работодатели все более дифференцированно подходят к инвестициям в лояльность, концентрируя ресурсы на тех сотрудниках, чей уход нанесет бизнесу наибольший урон.
В десятку ключевых HR-направлений 2026 г. также вошли: впервые занявшее 4-е место наставничество как самый оперативный метод подготовки, особенно актуальный при найме молодежи; опустившаяся на две позиции, до 5-го места, человекоцентричность, где внимание к благополучию, льготам и удобству процессов сохранится, но акцент ослабнет; и впервые попавший в топ-10 пересмотр подходов к вовлеченности — компании будут искать новые механики взамен формальных процедур, поскольку вовлеченность не растет уже много лет. Замыкают список цифровизация HR, рост внимания к обучению и развитию, борьба с дефицитом линейного персонала и развитие внутренней мобильности. Примечательно, что цифровизация HR — тренд, еще недавно казавшийся центральным, — теперь воспринимается как фоновая задача, уступая место более прикладным инструментам работы с людьми.
Логика этого смещения понятна: когда ресурсы ограничены, а риски растут, компании концентрируются на том, что дает быстрый и измеримый эффект. Именно поэтому производительность труда и операционная эффективность возглавили рейтинг, а такие направления, как человекоцентричность, несколько сдали позиции. Российский бизнес входит в фазу зрелого прагматизма.
Взгляд государства: глобальные вызовы и ответы на них
Эта тенденция находит подтверждение и на уровне государственной экономической политики. Глава Минэкономразвития Максим Решетников назвал рост производительности труда главным условием, без которого российская экономика не сможет ответить на ключевые вызовы ближайших десяти лет.
На сессии Альфа-Саммита «Российская экономика через 10 лет» он заявил: «Мы понимаем, что нужно отходить от поддержки низкопроизводительных рабочих мест, тренд уходит, разворачивается, но он должен сопровождаться роботизацией, искусственным интеллектом, внедрением технологий». Он назвал три глобальных вызова, которые будут определять экономический рост страны: это трудовые ресурсы, технологии и состояние мировой экономики.
Первый вызов — демографический. Рост продолжительности жизни и старение населения фундаментально меняют всю экономику: пенсионная модель и коэффициенты замещения ориентируют структурную трансформацию в сторону услуг ухода, здравоохранения и фармацевтики. «А это другая демография абсолютно. Тут и пенсионные запросы, и то, как растет спрос, потому что во многом спрос старшего поколения определяет структуру экономики», — пояснил М. Решетников. Именно поэтому производительность труда выходит на передний план вместе с грамотным управлением миграционными процессами — тем более что глобальная конкуренция за мигрантов усиливается, в том числе в Китае и арабском мире.
В ответ на технологический вызов, как отметил Решетников, работают национальные проекты по обеспечению технологического лидерства. Благодаря им сегодня создаются высокотехнологичные продукты: в фармацевтике — полный цикл синтеза активных фармсубстанций и препараты для генной терапии, в сельском хозяйстве — системы точного земледелия на базе ГЛОНАСС, автономные комбайны и биопестициды, в промышленности — гражданские беспилотники для мониторинга и доставки.
Отдельно М. Решетников выделил развитие платформенной экономики, которая будет встраиваться в отрасли и обеспечивать кратный рост эффективности использования ресурсов — как человеческого времени, так и машин и оборудования. Ядром такой экономики должна стать единая архитектура регулирования оборота данных с прозрачными основаниями для включения данных в оборот, разграничением прав доступа, использования и передачи информации, а также переносимостью и контролируемым раскрытием данных с недискриминационным доступом для бизнеса. Это, по мнению министра, снизит транзакционные издержки, повысит доверие и ускорит структурную трансформацию экономики.
Третий вызов — состояние мировой экономики — требует продолжения интеграционных процессов и формирования стратегических альянсов. «Это большая и сложная работа: выстраивать отношения, инвестировать туда время и ресурсы. В развивающихся странах большой спрос на технологии, на наш бизнес», — отмечается в материалах Минэкономразвития.
Затронул министр и пространственный аспект: распространение логистики и интернета будет влиять на расселение, позволяя организовать комфортную жизнь там, где прежде это было затруднительно. Это, в свою очередь, может частично снять избыточное давление с крупных агломераций и более равномерно распределить трудовые ресурсы по территории страны, что также работает на задачу повышения производительности — через снижение издержек на инфраструктуру и расширение географии экономической активности.
Министр также обозначил границу между зонами ответственности бизнеса и государства: формирование рынков и продуктов зависит исключительно от предпринимателей, а задача власти — обеспечить уверенность в неприкосновенности их прибыли и бизнеса в жестком правовом поле: «Последние годы показывают, что государство доверяет бизнесу и в общем и целом не ошибается».
Взгляд бизнеса: условия для роста производительности
Представители делового сообщества, как и государство, ставят проблему производительности труда на первое место среди приоритетов развития. Председатель «Деловой России» Алексей Репик на Кавказском инвестиционном форуме назвал работу над повышением производительности труда и развитие платформенной экономики тем, что принципиально для предпринимателей с точки зрения инвестиционного климата. «Это касается любого региона, в том числе Северо-Кавказского», — сказал он на пленарной сессии «Трансформация инвестиционного климата: проектируя будущее в новых реалиях».
«Производительность труда критически значима: вопросы цифровизации, автономных систем и просто усиление управленческой логики на каждом предприятии — все это факторы, снижающие наши издержки и делающие нашу продукцию конкурентоспособной», — подчеркнул А. Репик. Он отдельно отметил роль торговых онлайн-платформ, которые открыли доступ к продукции производителей Северо-Кавказского федерального округа для самых удаленных уголков страны.
«Мы видим, что российский продукт, и, что важно — российский несырьевой экспорт, находит свои возможности быть представленным даже на Африканском континенте, что уж говорить про наше любимое евразийское пространство или братские страны», — добавил он. Сама по себе возможность выхода на удаленные рынки сегодня напрямую зависит от способности бизнеса работать с низкими издержками и высокой скоростью — а это возвращает к вопросу о производительности как основе конкурентных позиций.
Основой для роста инвестиций председатель «Деловой России» назвал создание эффективной инвестсреды, которая для бизнеса держится на трех составляющих: защита прав собственности, гарантированный спрос и предсказуемость происходящего. «Как только мы начинаем менять установленные правила, не доводить обещанные договоренности до результата, это намного хуже, чем если мы ничего не обещаем», — предостерег он.
В числе других элементов благоприятного инвестиционного климата А. Репик выделил платежную дисциплину всех участников рынка — и государственных, и частных компаний. «Как только начинается кризис неплатежей, это снежный ком, который не остановишь. Начинается разрыв ликвидности, а с учетом действительно дорогих денег в экономике, объяснимо высоких ставок мы понимаем, что ситуация начинает носить необратимый характер», — заключил он.
Предсказуемость регулирования, платежная дисциплина, защита прав собственности — все это факторы, которые либо создают среду для роста эффективности, либо блокируют ее, независимо от того, насколько технологически оснащено конкретное предприятие. По сути, бизнес сигнализирует: без стабильных правил игры инвестиции в повышение производительности будут сдерживаться, поскольку долгосрочная окупаемость таких вложений требует уверенности в завтрашнем дне.
Ставка на технологии: искусственный интеллект
Серьезного рывка в производительности труда власти ждут от внедрения искусственного интеллекта — и эти ожидания уже подкрепляются результатами работы. Заместитель министра экономического развития России Денис Тюпышев в эфире Радио РБК рассказал, что в самом ведомстве ИИ и обучение принципам работы с нейросетями стали важным элементом повышения производительности: технологии экономят время на рутинных задачах, освобождая его для содержательной работы.
«Невозможно всех сотрудников в ведомстве заменить искусственным интеллектом. Такого не произойдет. Просто на уровень ИИ уйдут технологические процессы», — пояснил он, добавив, что опасения насчет роста неравенства среди персонала на фоне активного применения ИИ считает мифом: «Это больше вопрос конкуренции. Если профессионал хочет быть конкурентоспособным в своей сфере, то просто наращивает свои преимущества. Здесь, конечно, важна готовность к изменениям. Не быстро, но это происходит».
Д. Тюпышев привел примеры того, как технологии уже помогают ведомству справляться с обработкой больших массивов информации. Во-первых, чат-боты позволяют по данным из систем электронного документооборота и информационных систем оперативно находить нужную информацию — например, объем экспорта в конкретную страну за последние пять лет. Во-вторых, сервисы ИИ обрабатывают данные по совещаниям: формируют саммари и проекты протоколов по вопросам незакрытого характера. «На выходе сотрудник министерства все проверяет: смотрит с точки зрения правильности, адекватности», — отметил замминистра.
Масштаб ожиданий зафиксирован и в целевых показателях: к 2030 г. по поручению президента вклад искусственного интеллекта в ВВП страны должен составить 11 трлн руб. — это примерно 5—5,5% ВВП. К этому времени продукты на основе систем генеративного ИИ должны применяться во всех ключевых отраслях экономики. Промежуточные результаты уже есть: в 2025 г., по разным оценкам, вклад ИИ в экономику составил от 1 трлн руб. (по данным РЭУ имени Плеханова) до 1,8 трлн руб. (по оценке Сбера). Разброс оценок здесь отражает методологические различия в подходах к измерению вклада технологий.
Ставка на технологии: роботизация
Важную роль в росте производительности, особенно в промышленности, играет роботизация. По данным исследования компании Technored, проведенного при поддержке Федерального центра компетенций в сфере производительности труда, рынок промышленной роботизации в России вошел в фазу ускоренного роста.
Авторы исследования констатируют: российская экономика работает в условиях постоянного давления на эффективность. Дефицит кадров, высокая стоимость заемного финансирования и рост издержек перестали быть временными факторами и стали новой нормой для бизнеса.
В таких условиях любая неэффективность напрямую конвертируется в потери, а рост за счет расширения больше не работает — ограничены и трудовые ресурсы, и доступ к капиталу. Компании вынуждены пересматривать модель развития: от наращивания объемов к повышению производительности и оптимизации процессов. Именно эффективность становится ключевым фактором устойчивости и конкурентоспособности.
Эксперты напоминают, что, по данным Росстата, рынок труда достиг структурных пределов: уровень безработицы стабилизировался на историческом минимуме — порядка 2,3%, а дефицит кадров в промышленности приобрел системный характер. Согласно оценкам Минтруда России, к 2030 г. кадровый разрыв в национальной экономике может составить до 3,1 млн работников.
В ближайшие пять лет потребуется заместить около 11 млн рабочих мест в связи с выходом сотрудников на пенсию, из которых примерно 1,65 млн приходится на промышленный сектор. Эти цифры отражают в том числе демографические процессы, изменить которые в краткосрочной перспективе невозможно. В сложившихся условиях внедрение роботизированных решений перестает рассматриваться как долгосрочная стратегия будущего и превращается в практический ответ на текущие ограничения отрасли — иными словами, становится фактором выживания предприятий.
К началу 2026 г. рынок промышленной робототехники в России вошел в фазу ускоренного роста, сохраняя при этом статус догоняющего по отношению к мировым лидерам. По итогам 2024 г. плотность роботизации составляла 29 роботов на 10 тыс. занятых, а общий парк достиг 20,8 тыс. единиц. Прирост за два года — 62%, причем только за 2024 г. парк увеличился на рекордные 8023 единицы.
По экспертным оценкам, в 2025 г. рынок продолжил ускорение: его объем вырос на 14% и приблизился к 8 млрд руб. Наиболее заметные изменения произошли в сегменте локального производства: выпуск промышленных роботов в России вырос с 11 единиц в 2023 г. до 414 ед. в 2025 г. — почти в 38 раз за два года.
Несмотря на эффект низкой базы, такая динамика свидетельствует о переходе отрасли от точечных проектов к формированию собственной производственной инфраструктуры. Целевой ориентир к 2030 г. — 145 роботов на 10 тыс. работников, что позволит России войти в топ-25 стран по плотности роботизации.
Как отмечается в исследовании, предприятия, участвующие в программах повышения производительности труда, демонстрируют устойчивый рост эффективности за счет комплексной оптимизации процессов, снижения потерь и внедрения современных технологических решений. При этом практика показывает: наибольший эффект достигается при системной трансформации производства, а не при внедрении отдельных инструментов.
Анализ тенденций говорит о формировании новой экономической модели, в центре которой — производительность труда. Этот структурный сдвиг затрагивает рынок труда, промышленную политику, технологии и институциональную среду. Дефицит кадров и высокая стоимость заемного финансирования не оставляют бизнесу альтернативы поиску внутренних резервов эффективности, а государство формирует механизмы, подталкивающие к роботизации и цифровизации. Способность найти баланс между текущими задачами и стратегическим видением завтрашнего дня будет определять устойчивость и конкурентоспособность предприятий в ближайшие годы.