ВС РФ разъяснил условия перехода права собственности по договору лизинга при досрочном выкупе

Право собственности лизингодателя, носящее обеспечительный характер, прекращается с момента полного удовлетворения его имущественного интереса. При этом при досрочном расторжении договора в случае возникновения спора именно на лизингодателя возлагается бремя доказывания обоснованности требований о дополнительных платежах.

Суть дела

Лизинговая компания заключила с обществом договор, по которому обязалась приобрести самосвал и передать его в лизинг обществу. В случае досрочного прекращения договора, в том числе по инициативе лизингополучателя, стороны договорились, что он уплачивает лизингодателю сумму закрытия лизинговой сделки, включающую в том числе отступной платеж.

Общество перечислило последний лизинговый платеж и сумму закрытия сделки, а также уведомило лизингодателя о досрочном прекращении договора и попросило оформить акт приема-передачи и дополнительное соглашение о переходе права собственности на самосвал.

Лизингодатель отказался, так как посчитал, что для этого общество должно оплатить оставшуюся часть отступного платежа.

Не согласившись с этим, общество обратилось в суд с требованием признать ничтожным условие договора об обязанности выплаты отступного платежа и об обязании лизингодателя подписать акт приема-передачи в его собственность.

Выводы судов

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении иска, исходя из того, что данное условие договора не противоречит закону, а договор лизинга не прекращен в установленном порядке (выкуп предмета лизинга не произошел).

Также они указали на то, что в состав отступного платежа не включена плата за пользование предоставленным финансированием до конца действия договора (июль 2024 г.).

Вывод ВС РФ

СКЭС ВС РФ отметила судебные акты в части и признала право собственности общества на предмет лизинга, указав следующее.

Требуемая к доплате лизинговой компанией сумма соотносится с оставшейся суммой процентов по договору, которые могли быть получены ею только при условии, что договор действовал бы до июля 2024 г. в отсутствие досрочного выкупа предмета лизинга.

При таких обстоятельствах доводы общества о том, что фактически под видом взимания отступного платежа лизингодатель установил условие о внесении процентов за большую часть срока действия договора лизинга, несмотря на досрочный возврат финансирования, подтверждены с разумной степенью достоверности и не могли быть проигнорированы судами.

В такой ситуации, с учетом принципов состязательности и равноправия сторон и общих правил доказывания именно на лизинговую компанию перешло бремя доказывания наличия и размера имущественных потерь, которые могли возникнуть у нее в связи с досрочным исполнением договора, и вошли в расчет отступного платежа, предусмотренного договором.

При нормальном ходе событий досрочное расторжение договора лизинга не должно приводить к утрате возможности извлечения дохода лизинговой компанией и к возникновению упущенной выгоды в размере, равном оставшейся части платы за пользование финансированием.

В подобной ситуации лизингодатель обязан раскрыть и представить расчет порядка определения «суммы закрытия сделки» или «отступного платежа», указав структуру соответствующей суммы и принцип ее определения. В частности, он вправе доказывать, что досрочное исполнение обязательства повлекло убытки на его стороне, вызванные необходимостью совершения дополнительных действий для принятия исполнения, повторного размещения финансирования, снижения средних ставок платы за финансирование по аналогичным лизинговым операциям и др. (ст. 15, 315, 393 ГК РФ).

Такого рода доказательства компания не представила.

Компания, объясняя разницу между объективно существующей суммой задолженности лизингополучателя, которую он должен погасить при досрочном выкупе предмета лизинга, и величиной предусмотренного договором отступного платежа, сослалась на наличие дополнительных расходов: процентов за привлеченное финансирование (обслуживание облигаций, эмитированных лизинговой компанией) и управленческих расходов.

По смыслу п. 1 ст. 28 Закона о лизинге лизинговые платежи устанавливаются по принципу окупаемости вложений лизингодателя (зависят от издержек лизингодателя), в связи с чем предполагается, что плата (проценты) за пользование финансированием покрывает издержки лизингодателя, связанные с предоставлением финансирования, за исключением тех издержек, которые прямо указаны в договоре при его заключении, как подлежащие отдельному возмещению.

Из договора лизинга не следует, что управленческие расходы лизинговой компании, проценты, уплачиваемые владельцам эмитированных ею облигаций и иным заимствованиям, не покрывались ставкой 25,8152%, по которой финансирование было предоставлено.

Само по себе досрочное прекращение договора лизинга не означает, что эти издержки должны быть возмещены, помимо процентов за пользование финансированием, поскольку они возникли у компании не в связи с досрочным выкупом имущества. При этом эти издержки также могут быть возмещены лизинговой компанией за счет последующего размещения финансирования в пользу иных участников оборота.

Компания не представила как таковой расчет рассматриваемых издержек, а лишь указала, что они учтены в составе отступного платежа как его отдельные составляющие в соответствующих суммах.

Принимая во внимание, что способ определения имущественных потерь от досрочного исполнения договора лизинга, предложенный компанией, не отвечает требованиям п. 5 ст. 393 ГК РФ и несправедливо обременяет лизингополучателя, возлагая на него обязанность по выплате отступного платежа, суд первой инстанции не был вправе связывать наступление выкупа имущества с обязательным внесением отступного платежа, предусмотренного графиком платежей.