1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 595

Язвительная шутейная песнь

«И — Боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет», — настоятельно советовал профессор Преображенский, уверяя наc, что только такие пациенты могут чувствовать себя превосходно. Теперь оказалось, что нельзя читать и американских. Стивен Коэн, известный историк, опубликовал в начале этого года статью с доказательствами, что идеологии в американских газетах «сегодня лишь чуть-чуть меньше, чем во времена советской России и холодной войны», что «освещение событий в России ведущей прессой деградирует уже долгие годы», что она переполнена «постыдно непрофессиональными и политичес­ки подстрекательскими статьями, особенно о сочинской Олимпиаде, об Украине и неизменно — о президенте Владимире Путине».

Коэн сравнивает отношение американских журналистов к Ельцину, выставляемому ими идеальным руководителем (безот­носительно к проведенной им «шоковой терапии», к разграб­лению страны олигархами, к уничтожению парламента и т.п.), и к Путину, безжалостно демонизируемому, подвергаемому безот­ветственной «порке» и столь мощному очернительству, которому не подвергался ни один из советских лидеров пос­ле Сталина (и тоже безотносительно к каким-либо фактам). За ельцинской Россией признавались еще какие-то интересы, у путинской России, оказывается, вообще «не должно быть» никаких интересов, даже на ее собственных рубежах.

Угрозу терроризма на сочинской Олимпиаде, пишет Коэн, в американской прессе эксплуатировали настолько безнравственно, что это уже было похоже на «порнографию». Один спортивный обозреватель превратил Олимпиаду в «состязание силы воли» между презренной путинской «бандитократией» и террористическими «повстанцами». Договорились и до того предположения, что путинские спецслужбы «могут быть заинтересованы и даже могут способствовать терактам»…

Захват правительственных зданий в Киеве и на западе Украины, «коктейли Молотова», жестокие нападения на сотрудников правоохранительных органов, антисемитские лозунги — все это, пишет Коэн, было задокументировано и даже показано по телевидению. И не может поэтому не казаться странным подаваемый американским читателям вывод, что «своими исключительно массовыми и мирными протес­тами украинцы показали позитивный пример европейцам». О производимом насилии если и говорят как-то, то с намеком на то, что это дело рук «русскоязычных провокаторов», выполняющих приказы Януковича или Путина.

Самой большой ложью американских СМИ Коэн называет утверждение о том, что «вся Украина» страстно желает интеграции с Европой, а самым важным умолчанием — уверенность Москвы в том, что борьба за Украину является очередным этапом продолжающегося наступления Запада под командованием США в направлении России, что американские руководители готовят переворот, выступая в роли повивальной бабки нового, антироссийского правительства на Украине, тогда как любые сомнения на этот счет легко развеиваются содержанием телефонного разговора между помощницей госсекретаря США Викторией Нуланд и послом США в Киеве. Если, разумеется, взглянуть на его содержание непредвзято, а не сосредотачиваться только на источнике «утечки» и на нецензурном отзыве Нуланд о Европейском союзе.

Тут кстати сказать и нам, что высказывание Нуланд в адрес ЕС настолько безнравственно, что тоже походит на «порнографию». Знаменитая теперь Псаки из Госдепа США всерьез попыталась даже и здесь объявить виноватой не Нуланд, а русских моряков. Это, мол, они ее испор­тили, это у них она научилась так ловко ругаться матом. «Но ведь Нуланд материлась на английском?!» — удивились слушающие ее журналисты. Псаки начала было что-то им отвечать, но хотя бы какие-то мысли, как всем известно теперь, могут рождаться у нее только в кабинете, и потому она, улыбнувшись, предложила считать сказанное ею шуткой. Никого, почему-то, ее шутка не рассмешила. Когда министр иностранных дел Украины оскорбил Путина, спев про него матерную фанатскую песню, Псаки и для него нашла оправдание. Он, дескать, таким только образом («шутейным», как бы мы его определили) и смог остановить толпу, собравшуюся у российского посольства.

Джорд Буш-младший сказал как-то, что «редко читает газетные статьи, но что люди, которые, вероятно, иногда читают газеты, часто готовят для него доклады». Не знаем, кто готовит тексты для Псаки, но если они иногда и читают газеты, то только американские и по-американски (в смысле, который придает такому их чтению М. Задорнов). У Псаки, видимо, и на это нет времени. По ее собственному признанию, она прос­то зачитывает то, что приготовили для нее коллеги. «Как вы все знаете, природный газ транспортируется из Западной Европы через Украину в Россию», — удивляет Псаки совершенно не подозревающих об этом журналистов. Растерянно спрашивают у нее же, вправе ли Россия требовать денег хотя бы за тот газ, что уже поставлен на Украину, и согласна ли она с тем, что в этом и заключена основа товарно-денежных отношений. Для Псаки вопрос представляется трудным, и она обещает разобраться в этом потом, когда она вернется к себе в кабинет.

Рассказывая о референдумах в Луганской и Донецкой облас­тях, Псаки делает вывод о сомнительности их результатов, ссылаясь на «выборные карусели», голосование детей, голосование за отсутствующих… Троллящий Псаки Мэтью Ли («Ассошиэйтед Пресс») спрашивает у нее, ссылаясь на свое «невежество»: «Не значит ли это, что упомянутые ею детишки принимали участие в голосовании, кружась на карусельных лошадках?» — «Думаю, что нет, — отвечает ему Псаки, — но я сама не знаю, что это за карусели. Должна признаться, что я просто читаю этот текст. Я уточню у своих коллег…»

Я ничего не знаю, ничего не понимаю, но во всем виновата Россия… «Чушь псачья», как это определяют теперь в Интернете. Невежество столь откровенное, что начинаешь задумываться, не притворяется ли она. Может быть, здесь хитрый какой-то умысел, но какой? Зачем Америке нужно, чтобы весь мир наблюдал за этой комедией и удивлялся глупости чиновницы из Госдепа? Чтобы у сатириков не было трудностей в выборе тем? Чтобы весь Интернет утонул в анекдотах? Пусть она не обижается, но трудно здесь удержаться, чтобы не привести их хотя бы несколько:

  • Вначале все было ясно. Но тут Псаки сделала дополнительные разъяснения.
  • Псаки: Если Белоруссия вторгнется на Украину, 6-й флот США будет немедленно переброшен к берегам Белоруссии. — Но у Белоруссии нет выхода к морю. — Псаки: Госдеп это не смущает.
  • Посмотрев по телевизору выступление Джен Псаки, учительница географии поняла, что ее ученики не столь безнадежны…
  • Редко, но бывает: журналис­ты смогли уличить Псаки в правде.
  • Псаки: Пророссийские террористы одерживают победу потому, что их поддерживает Россия! — Правильно ли мы понимаем, что украинская армия терпит поражения потому, что ее поддерживают США и ЕС?

Когда выступает Джен Псаки — это всегда комедия. Как ей поверить, что заснятый кем-то толстый бородатый мужик совсем не обязательно имеет отношение к России. Откуда ей знать, что Астраханская область не располагается вблизи границ Украины. Это она в школе не проходила. Знать — вообще, не главное для нее. Важнее — быть уверенной в том, что во всем виновата Россия. Использование запрещенных бомб? — это сделала российская сторона! Учения в Астраханской области? — маневры такого рода носят провокационный характер… Смеются надо мной? — это я стала жертвой русской пропагандистской машины.

В Америке никак ей не спрятаться от Мэтью Ли. Какой-то еще О’Райли напал на нее в своем шоу. Это там у них Псаки жертва «сексизма». В России у нее миллионы поклонников. Когда она вдруг не появилась на брифинге, все бросились выяснять, что там такое с нею случилось: не заболела ли, не отставили ли ее? Добрались даже и до Чуркина, но тот и сам не знал, куда она подевалась, выразив надежду, что Дженнифер снова появится, так как и ему «всегда очень интересно было ее слушать». Понятно из всего этого, как мы все теперь с нею свыклись и как нам будет ее не хватать, если что. Сочинены уже на этот счет и стишки: «Жестокой санкции такой мы все не ждали. Верните Псаки! Вы на кой ее убрали? Она у нас была звездой, лучом во мраке. Она нам сделалась родной, верните Псаки!..»

Все сказанное сахарными устами Дженнифер скрашено ее застенчивой улыбкой. Все можно принять за шутку, если она сама даже и не попросит об этом. С ней весело и легко. Хуже, когда с подобными же «шутейными» заявлениями выступают американские президенты. Тут уже не одна комедия. Тут драма. И смех и слезы. «Я недавно встречался с российским президентом в Словакии, — делился своими впечатлениями Дж. Буш-младший, — или в Словении? Я не помню, как эта страна точно называется». Спросили у него про Уэльс. «Уэльс, — пожал он плечами, — а в которой это стране?» Находясь в Сиднее, Буш перепутал день с утром, Австрию с Австралией и АТЭС с ОПЕК. Псаки следовало бы брать у него уроки. Путина, во всяком случае, он учить пробовал, но тот ему не поддался. Буш потом жаловался в разгово­рах на друга Владимира. Это, мол, «как спор с восьмиклассником, который не знает фактов». Спорить и переубедить в чем-то Буша почти невозможно. «У меня есть свои мнения, сильные мнения, — заявил он как-то, — но я не всегда согласен с ними». Со «знанием фактов» возникли у американцев подозрения и в отношении самого Буша, еще до того, правда, как он стал президентом. «Не страдаете ли вы дислексией (отсутствием способности к чтению. — Ред.)?» — спросили у него. «Нет, — ответил он с уверенностью, — я плотно кушаю три раза в день». Когда еще раз зашел разговор о чтении, Буш заметил с восхищением: «Одна из замечательных вещей в книгах — порой в них встречаются просто чудесные картинки». С чтением, получается, у него все в порядке. Кажется, что и с цифрами нет никаких проб­лем. «Ясное дело — это бюджет. В нем много чисел», — поразил он всех как-то своими познания­ми. Впечатляла и готовность Буша незамедлительно отвечать силой на всякие угрозы. «Наши враги находчивы и изоб­ретательны, и мы — тоже, — настроился он раз на эпический лад, — они никогда не перестают думать о новых путях навредить нашей стране, и мы — тоже». А вот «бушизм» об Ираке: «Я бы вторгся в него, даже если бы его не существовало». Надо понимать, что вторгся бы, даже если бы Колин Пауэлл не показал свою знаменитую пробирку, «добытую американскими разведчиками в Ираке». Где ее теперь держат американцы? Не потеряли бы — ценный исторический экспонат все-таки. С Ираном, тут дело оказалось сложнее, надо разбираться, что здесь хотел сказать Буш, но сама фраза построена необыкновенно умно: «Идея о том, что Соединенные Штаты готовятся напасть на Иран, просто смехотворна. К этому могу добавить одно: мы рассматриваем любые возможные варианты». Если кто-то увидит в сказанном Бушем неправильность, тот сильно ошибется. Сказано же было им самим, что он «не делает словесных ошибок», что он «изъясняется совершенными формами и стихотворными размерами древнего хайку (хокку. — Ред.). Потому, видимо, он так ловко изъясняется, что работа у него такая — «думать дальше своего носа».

Президент Обама, разумеется, не так ярок, но тоже наделен способностью удивлять. В интервью одному из журналов, чтобы не представляли его не знающим фактов восьмиклассником, он поделился с читателями своими сведениями о России. По сказанному им, население России сокращается, ожидаемая продолжительность жизни российского мужчины — 60 лет, иммигранты не рвутся в Москву в поисках возможнос­тей. С численностью населения и продолжительностью жизни — не сильно ошибся, но тут, по поговорке, пусть мелочь — а приятно. На самом деле, с 2009 г. мы растем. В 2014 г. доберемся до 146 млн. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин в 2013 г. была 65 лет, у женщин — 76. С иммигрантами — тут и цифр никаких приводить не надо. Выйди только во двор или загляни за ворота любой стройки. Столько их всюду, что если и захочешь переловить — не переловишь. Президенту Рейгану, которого учили русским поговоркам, в особенности нравилась «Доверяй, но проверяй». Думаем, что и Обама мог бы взять ее себе в руководство. Вот ему и еще одна, совсем уж простенькая, но вполне годная для разговоров не только в России, но и в Америке — «пона­ехали тут».

Обама же удостоил нас второго места в перечне угроз. На первое место он поставил вирус Эбола, который как ни крути пострашнее России будет. На третье — ИГИЛ и прочих террористов, почти карманных для США: из рук кормили. Почему Россия всего лишь на втором? — А потому, что статус не тот. Всего-навсего «региональная держава, которая угрожает своим соседям не из-за силы, но из-за слабос­ти». То, что слабы, тут не с чем спорить. ГДР отдали не за понюх табаку, Прибалтику, Украину, вложив в нее миллиарды, подпус­тили НАТО к самым своим границам и услышали еще от американского министра обороны, что «американские солдаты должны быть готовы иметь дело с российской армией, стоя­щей на пороге НАТО». С Шойгу от такого странного заявления Хейгела чуть не сделалось плохо: кто тут у кого появился на пороге? Российская армия вернулась в Берлин или НАТО добралось уже до Киева? И затевают еще что-то у наших границ!.. Но здесь почти сразу поправились. В помощь Псаки вызвали человека из Пентагона, и он пояснил на брифинге, что в речи его начальника «не было угрожающих заявлений в адрес какой-либо страны». Это, видимо, и Хейгел так пошутил, что никто не рассмеялся. Вот только как в отношении того, чтобы думать «дальше своего носа». Буш, мы знаем, умел это делать. И оправдывался бы он тоже иначе — «совершенными формами». Что-нибудь в военном стиле: «У американского министра обороны есть свои мнения, сильные мнения, но он сам не всегда согласен с ними». Или в стиле «древнего хайку»: «Идея, что США готовится напасть на Россию просто смехотворна. К этому можно добавить только одно: мы рассматриваем любые возможные варианты». Кстати уж еще одна шутка, от Рейгана, в которой «не было угрожающих заявлений в адрес какой-либо страны». В 1984 г., проверяя звук микрофона, он сказал во всеуслышание: «Дорогие соотечественники, американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал закон, который навсегда запретит Россию. Через пять минут мы начнем бомбежку». — Любят, любят они все умно пошутить, если заходит у них речь об «империи зла».

В помощь к размышлениям «о любых возможных вариантах» в отношении «слабой» России мы бы посоветовали обратиться к одному из высказываний Бисмарка, предупредив­шего, чтобы не надеялся никто, что, единожды воспользовавшись слабостью России, будет получать дивиденды вечно. Русские, мол, всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не стоит надеяться на подписанные иезуитские соглашения. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. И по всему этому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть… Они вам не белые и не пушис­тые — хотелось бы здесь прибавить. «Я вам не белый и не пушистый», — пишут в Интернете (тоже шутейно, кажется), что и Обама любит так предупреж­дать всех при случае, и прибавляют здесь же, что тут американскому президенту верят безоговорочно…

Вторгшиеся регулярные войс­­ка, сбитые самолеты, танки, ползающие туда и сюда… Что со всем этим делать? Удивляться, недоумевать, увещевать, опровергать, доказывать, что «сами такие»?.. — Ничего не делать! Не спорить и не доказывать! Было уже все это (к этому сейчас подойдем), есть и будет, чтобы не предпринимали. Мы особенные, не как все: по жизни, по вере, по духу, по пространству, которое занимаем, по тому, что считаем главным… По всему. Особенные не потому, что лучше, что все у нас хорошо. Не потому, что не за что нас ругать, а потому, что другие. Особенных сторонятся, особенных бьют — вспомните школу. Всякого выбившегося из строя будут загонять в него снова и снова, и учителя, и сверстники, и родители. Особенные не вписываются в готовые схемы, вываливаются из них, вызывая опасения, что что-то у них свое на уме. У нас и в самом деле должно быть свое на уме. Оставаться такими, какие есть, и здороветь, избавляясь от дурного, укрепляться, копить силы, чтобы можно было преодолеть всякие испытания, и быть готовыми к исполнению той миссии, что уготовил для нас Гос­подь. У особенных должна же быть своя миссия…

Для свидетельствования того, что хула на Россию всегда была, при всякой власти, при всех ее правителях, обратимся не ко времени Пушкина, написавшего, как известно, даже особое стихотворение «Клеветникам России», с великим недоумением: за что так анафематствуют Россию? («За что ж? ответствуйте: за то ли, что на развалинах пылающей Москвы мы не признали наглой воли того, под кем дрожали вы? За то ль, что в бездну повалили мы тяготеющий над царствами кумир и нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир?») Обратимся и не к знаменитой книге маркиза де Кюстина, приведшей ознакомившегося с ней Николая I в бешенство. Не ко времени Петра, когда слагали и о нем в Европе постыдные ругательства. Обратимся к еще более ранним временам. Обратимся к книге «Политика» Ю. Крижанича, хорвата, волею судеб оказавшегося в Московском государстве в царствование Алексея Михайловича. В книге этой есть особые главы, в которых разбирается злословие чужеземцев и даются советы о том, как следует отвечать нам на их «хулу, клевету и соблазны».

О русском народе уже и к тому времени было написано множество книг, и Ю. Крижанич почти все их считает нужным упомянуть. Особо останавливается он на сочинениях А. Олеария и П. Петрея. В книге Олеа­рия он выделяет злословие о варварстве русского народа (пребываю­щего в невежестве, глупости и грубости); злословие о его дурных нравах (ум русских людей подчинен лишь одной корысти и страстям, по­этому и называют их лживыми, изменчивыми, бесстыдными, способными на всякое зло…); злословие о спесивости, блуде, срамословии и бесчестии; зло­словие о рабском образе жизни («то, что натура у них холопья, видно по нижайшим поклонам, при которых они бьют челом до самого пола»); злословие о разбоях и воровстве («редко минует ночь, чтобы не было найдено много убитых»)…

О книге Петрея Крижанич пишет, что каждая ее страница полна ядовитых, оскорбительных слов и лживых рассказов. Петрей, мол, назвал ее «Русской историей», но правильнее назвать ее пасквилем, то есть клеветнической, шутовской, ругательной книгой, из которой нельзя привести ни одного примера. С начала и до конца в ней нет ни одной страницы без ядовитой ругани. Никто не может изобразить проклятых бесов более худшими, мерзкими, безобразными, страшными, чем он изображает русский народ.

Далее Крижанич перечисляет еще нескольких авторов книг о русском государстве и делает вывод, что «все они, когда пишут что-либо о русском народе или о каком-нибудь славянском народе, пишут не историю, а язвительную шутейную песнь. Наши пороки, несовершенства и природные недостатки пре­увеличивают и говорят в десять раз больше, чем есть на самом деле, а где и нет греха, там его придумывают и лгут. И пишут о нас также оскорбительные, лживые истории, вроде того, что, дес­кать, некогда русские государи должны были пешком встречать крымского посла, ехавшего на коне, и подавать ему с почетом из своих рук кобылье молоко, а посол, пивший молоко, нарочно проливал его на конскую гриву, и великий государь должен был якобы слизывать языком это молоко с гривы. Такие басни эти писатели выдают не за шутку, а за истину»… (Сделаем здесь заметочку на полях: Псаки есть еще куда развиваться.)

Высказав все это, Крижанич замечает далее, что мы не сможем одолеть своих хулителей языком, ибо не сумеем придумывать про них такие же лживые истории. Что они продолжали бы ругать нашу скромную бедную жизнь и обзывать ее грубой, варварской и нечистой, даже если бы мы придерживались их же распущенности, чревоугодия и изнеженности, и если бы тонули в пуховых пос­телях, и если бы спали до полудня, и если бы ели яства с тысячами приправ. Тогда бы они хулили нас за расточительность и распущенность, а свою бы скромность возносили до небес…

Как отвечать на упреки хулителей, Крижанич все-таки предлагает, но между собой, говорит он, мы должны рассуждать иначе: трезво оценивать то, что есть в нас плохого и стараться от дурных обычаев избавляться. Если же натолкнемся где-то на то, что нас бьют как варваров, с присловьем, что «варваров надо только бить, если хочешь от них добра», то на такое оскорб­ление, пишет Крижанич, «не словами надо отвечать, а палками, чтобы оставить этим изнеженным пышным политикам такую памятку, чтобы помнили, в каком месте видели варваров…»

Таково же, в общем, и наше мнение: палку следует держать наготове, чтобы помнили, когда шутят, что думать надо «дальше своего носа» и что мы им «не белые и не пушистые».