1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 3477

Андрей Нечаев: «И среднюю компанию можно вывести на западную биржу»

Привлечение капитала на международном фондовом рынке — прерогатива не только крупных компаний. Средние предприятия также могут заинтересовать инвесторов на зарубежных торговых площадках. Как и при каких условиях это возможно, «ЭЖ» рассказал президент банка «Российская финансовая корпорация», экс-министр экономики России в 1992—1993 гг. Андрей Нечаев, консультировавший при выходе на Франкфуртскую фондовую биржу российскую компанию «Софринский кспериментально-механический завод» (СЭМЗ) — первое из средних отечественных предприятий, попавшее на европейскую фондовую площадку.

«ЭЖ»: Андрей Алексеевич, что это за компания — «Софринский экспериментально-механический завод»?

А.Н.: ОАО «СЭМЗ» — классический, хотя и быстро развивающийся, середняк из несырьевого сектора. Производит металлические банки для пищевых консервов, бытовой химии: дезодорантов, клея и т.п. В этом году планируется, что его выручка составит до 1,2 млрд руб. Но когда мы начали выводить завод на биржу, она составляла порядка 400 млн в год. С точки зрения западного рынка это было скорее малое предприятие. Тем не менее оказалось, что и такую компанию возможно вывести на западную биржу: есть интерес со стороны европейских инвестиционных фондов, которые инвестируют в Восточную Европу и в Россию.

«ЭЖ»: Чем же СЭМЗ привлек инвесторов?

А.Н.: Это предприятие из несырьевого сектора промышленности. Сегмент, в котором работает СЭМЗ, представлен достаточно большим числом компаний, в нем пока нет явного лидера. И для западных инвесторов, которые знают российскую ситуацию, — это позитивный факт. Ведь у нас в России, как только какое-то предприятие выбивается из середнячков, на него пытаются наложить лапу либо чиновники, либо олигархические структуры. В случае СЭМЗ инвесторы могут быть сравнительно спокойны и уверены, что их завтра не выгонят, не лишат собственности, не размоют пакет.

СЭМЗ продемонстрировал готовность стать публичной компанией, быстрый рост, а также наличие стратегии развития, связанной с приобретением новых компаний и с внутренними резервами. Например, раньше завод работал в одну смену — теперь переходит на две смены и более эффективно задействует оборудование. И он стал первым предприятием консервной промышленности, которое котируется и на российской, и на немецкой бирже. А немецкие инвесторы понимают, что в этом секторе спрос, хотя и не взрывной, но вечный. Во время кризиса пищевая промышленность снизила темпы роста не так сильно, как вся обрабатывающая промышленность. Люди всегда хотят есть, лечиться… Поэтому ориентация компании на потребительский рынок была также оценена инвесторами позитивно.

«ЭЖ»: Каким был путь СЭМЗ на немецкую торговую площадку?

А.Н.:Через первичное размещение на российской бирже. Сначала акции компании были выведены в категорию внесписочных акций ММВБ, затем по мере выполнения требований биржи к их обороту капитализации компании и прозрачности ее управления они перешли в котировальный список Б, где обращаются компании «второго» и «третьего эшелона» (список А — это уже «голубые фишки»).

Но эмитированные в России акции не могут напрямую обращаться на зарубежных биржах. Это возможно через выпуск депозитарных расписок. Поэтому 25% акций СЭМЗ были депонированы в Дойче банк (больший пакет нельзя по российскому законодательству), и он выпустил под них глобальные депозитарные расписки (GDR), которые стали котироваться на Франкфуртской бирже.

«ЭЖ»: Какой процент акций был выпущен в свободное обращение?

А.Н.: Владельцы завода не хотели продавать контрольный пакет. Free-float составил 25% в Германии и 24% в России. Но если в результате успешной торговли на Франкфуртской бирже или в силу каких-то иных причин цена вдруг сильно подскочит в России, не исключено, что владельцы продадут и контрольный пакет, хотя пока стратегия ориентирована на его сохранение и выпуск дополнительных бумаг в результате новой эмиссии.

«ЭЖ»: На какие цели владельцы компании привлекали капитал?

А.Н.: Отчасти на модернизацию действующего производства, но в большей степени на приобретение новых компаний. Предприятие хочет стать одним из ведущих в отрасли. Поэтому приобретает аналогичные, но более мелкие компании. Спе­цифика рынка тары такова, что производство сильно привязано к потреблению. Перевозить банки — это возить воздух. При российских расстояниях и тарифах на перевозки это невыгодно. Чтобы расположить производство ближе к местам потребления, СЭМЗ куплен завод на Дальнем Востоке, где есть необходимость в банках для производства рыбных консервов и икры. Завершаются сделки по приобретению завода в Калининграде, который опять-таки ориентирован на производителей рыбных консервов, и в Адыгее, где производятся овощные консервы, соки и т.п.

«ЭЖ»: Привлеченный через IPO и GDR капитал оказался дешевле, чем кредиты?

А.Н.: Он оказался бесплатным.

«ЭЖ»: Но предприятие ведь заплатило за консультации вашему банку, немецким инвестбанкирам и адвокатам? Были, наверное, и другие какие-то расходы…

А.Н.: Эти затраты несопоставимы со стоимостью, например, кредитов. Все расходы составили от 500 000 до 800 000 евро. А GDR было выпущено более чем на 5 млн акций, каждая из которых торгуется примерно за 3,5—3,6 евро. Что позволит выручить около 20 млн евро. Да, для этого пришлось провести аудит, кардинально поменять бухгалтерию и заплатить довольно большие налоги. Но вы либо ведете прозрачный цивилизованный бизнес и тогда можете рассчитывать на привлечение инвестиций. Либо ведете двойную бухгалтерию и платите зарплату в конвертах. Но тогда вряд ли кого-то из инвесторов заинтересуете.

«ЭЖ»: Где компания взяла эти 500 000—800 000 евро? Деньги-то немалые…

А.Н.: Мы провели так называемый private placement — частное размещение. Предложили акции СЭМЗ клиентам нашего банка. Вырученными деньгами компания и оплачивала услуги по выводу акций на российскую и немецкую торговые площадки, а также аудит и расходы, связанные с модернизацией корпоративного управления. Надеюсь, что после того, как начнется активная торговля акциями СЭМЗ в Германии, те, кто приобрел его акции накануне IPO, убедятся, что не прогадали.

«ЭЖ»: Сколько времени занял путь акций СЭМЗ на Франкфуртскую биржу?

А.Н.: От принятия решения о том, что завод становится публичной компанией, до того, как его акции засветились на табло брокеров немецкой биржи, прошло года полтора. Первый листинг на ММВБ мы получили месяца за три. Чтобы перейти в список Б, нужно было не менее полугода показывать соответствующие обороты и капитализацию. Еще месяцев десять ушло на Германию.

«ЭЖ»: Почему для размещения GDR была выбрана Франкфуртская биржа, а, например, не Лондонская, Стокгольмская или другая европейская? Почему владельцы завода не ограничились привлечением капитала на ММВБ?

А.Н.: Лондонская биржа — дороже, что для среднего предприятия существенно. Франкфуртская биржа активно пытается конкурировать с Лондонской, поэтому более дружелюбна к эмитентам. ММВБ крупнее многих европейских бирж, но во Франкфурте капитала многократно больше, чем в Москве, больше и шансов на его привлечение. К тому же, как правило, выше цена, по которой можно реализовать акции. После размещения на Франкфуртской бирже немцы стали оценивать СЭМЗ по аналогии со своими предприятиями. А в Германии такое же предприятие стоит дороже, чем в России.

«ЭЖ»: А почему немецкие инвесторы вообще готовы покупать акции российских предприятий? Разве их отечественные компании не надежнее?

А.Н.: Покупают в расчете на прибыль, которую они получат пусть через два-три года, но никогда не смогут получить, инвестируя в немецкие компании. При всех минусах нашей экономики она все-таки гораздо более динамично развивается, чем экономики западные.

«ЭЖ»: А как они относятся к тому, что в России не очень-то принято платить дивиденды?

А.Н.: Для одних фондов и инвестбанков важнее ликвидность и текущие доходы — и они требуют, чтобы был обеспечен оборот торгов по акциям (GDR) не ниже миллиона евро и дивиденды. Тогда они будут уверены, что легко выйдут из бумаг. Для других совершенно не важны дивиденды, а важен быстрый рост компании, который позволяет рассчитывать на рост стоимости ее акций.

«ЭЖ»: Сколько в России средних предприятий, которые потенциально готовы повторить путь СЭМЗ на европейский фондовый рынок?

А.Н.: Сотни.

«ЭЖ»: Интерес к российским средним предприятиям у европейских фондовых игроков больше или меньше, чем интерес к таким же компаниям из Восточной Европы или БРИКС?

А.Н.: Конечно, им спокойнее работать с компаниями из Восточной Европы, но там не так много компаний, которые могут на это претендовать — экономики-то крошечные. Крупные фонды стараются диверсифицировать вложения и найти оптимальное соотношение между рисками и доходностью. Можно вложиться в акции BMW, но через десять лет они будут стоить примерно столько же, сколько и стоили. А можно в акции развивающихся рынков — в более рисковые предприятия, у которых есть шанс в будущем стоить на 100% дороже. В инвестиционных декларациях у профессиональных инвесторов всегда предполагаются какие-то рисковые вложения и есть, пусть небольшой, лимит на развивающиеся рынки. В этом был шанс для СЭМЗ. Но это мы говорим про управляющих портфелями ценных бумаг. А для конечных инвесторов — немецких домохозяек, которые вкладываются в те же фонды, Софринский экспериментально-механический завод просто набор букв, в который они будут инвестировать наравне с бразильскими или китайскими компаниями, названия которых они также не понимают. Для таких инвесторов не так важен сектор рынка и страна происхождения компании, как требования к ее развитию: компания должна быстро наращивать обороты и расширяться.