1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 1272

Зачем госкомпаниям «дочки» и «внучки»

(ещё раз о модернизации)

Совсем не случайные детки

По решению Президента Д. Медведева предстоит упразднить или преобразовать (акционировать) ряд госкомпаний и госкорпораций. Ещё не развернув реально ощутимую обществом инновационную деятельность, многие из них активно «плодят дочек и внучек» в конкурентном секторе. В Минэкономики уже заявили о проработке ограничительных мер по созданию подобных структур – с «непонятным руководством и размытой ответственностью». Формулировка аккуратная и дипломатичная, но весьма красноречивая. Представляется айсберг в океане, вершина которого слегка возвышается над водной гладью, а основная часть (где действительно кипит напряжённая, творческая работа по освоению денежных ресурсов) заботливо скрыта в океанических глубинах.

В связи с данным решением невольно задаёшься вопросом, зачем всего лишь несколько лет назад создавали подобные «госполуфабрикаты», закачивая в «непрозрачные закрома» десятки и сотни миллиардов рублей?

Аналитический центр ЭЖ провёл опрос читателей, чтобы выяснить отношение к президентскому решению: более половины – «за», чуть менее трети – «против». Остальные – затруднились ответить. Среди возможных причин активности госкомпаний и госкорпораций по созданию «дочек» и «внучек» порядка 60% назвали предвосхищающий реорганизацию перевод активов из головной компании и подготовку «запасных аэродромов» как задел на будущее. Четверть опрошенных видит объяснение в формировании условий для легитимной коммерческой деятельности. В стремление госкомпаний и госкорпораций наилучшим образом выполнить задачи, поставленные государством, верят менее 10%.

Совсем недавно эти структуры позиционировали как локомотивы «инновационного прорыва», концентрирующие необходимые ресурсы на важнейших научно-технологических направлениях, обеспечивающие «точки роста», эффективное взаимодействие государства и бизнеса, науки и производства, переход от сырьевой экономики к экономике знаний.

Теперь командам этих локомотивов всё ещё не состоявшегося «прорыва», поглощённым организационно-правовыми, кадровыми, финансовыми, материальными и прочими заботами, на неопределённый период их предстоящей трансформации, будет, скорее всего, не до высоких технологий. Правда, руководство заверяет, что напряжённый поиск инноваций не прекратится, но и волнующий сотрудников вопрос «что день грядущий нам готовит?» не учесть тоже нельзя.

Новый виток

Парадокс, однако, заключается в том, что одновременно похожие заботы возникнут у участников сколковского проекта. Вряд ли на это уйдут месяцы – скорее, годы, как бы ни пытался разуверить нас в обратном первый замглавы президентской администрации Владислав Сурков. Если, конечно, речь идёт о системном запуске всего проекта, а не о пропагандистском «осколке» в Подмосковье. Тем более, в неблагоприятных условиях экономического кризиса, неизбежного бюджетного дефицита и не вдохновляющих слов вице-премьера Алексея Кудрина о том, что бездефицитные бюджетные траты на уровне текущего года Россия сможет себе позволить лишь в 2020 году. Как не вспомнить, что ещё недавно руководство страны оптимистично заявляло, что к этому времени наша страна уверенно войдёт в группу лидеров мировой экономики, и предлагало рубль в качестве резервной мировой валюты.

Уточняя, что мозги не утекают, а перетекают, В. Сурков отметил, что в Россию будут привлечены лучшие умы и созданы необходимые условия для их деятельности. Примечательны его слова о том, что в 90-е годы в России работали лучшие менеджеры мирового уровня и такой же будет ситуация со светилами мировой науки. Невольно напрашиваются параллели между нынешними инновационными надеждами и весьма скромными (мягко говоря) экономическими достижениями под руководством МВФ и ряда западных советников. Ещё он сообщил, что президент высказал пожелание бизнесменам увеличить вложения в технологии и особо подчеркнул при этом: поверьте, они их увеличат. Такое вот специфически российское понимание и содержательное наполнение государственно-частного партнёрства.

Проблема в том, что элита от власти и бизнеса однозначно ориентирована на присвоение ренты, прежде всего ресурсной. Пока этот механизм доминирует, он будет, с одной стороны, душить конкуренцию и прочие стимулы к всевозможным новациям, а с другой – воспроизводить коррупцию и укреплять монопольно-олигархический уклад. В таких условиях президентские пожелания могут оказать только разовое, ограниченное воздействие, так и не став долговременной движущей силой преобразований, не говоря уже о механизмах самодвижения и своего рода авторазвития – столь характерных для ведущих экономик мира.

Кому достанется изюм в булке

В иннограде будут жить порядка 40 тысяч человек. Под проект в 2011 году в бюджете предусмотрено 10 млрд рублей. По мнению специалистов, отдача от вложений наступит через 3–4 года, когда компании технопарка начнут не только окупаться, но и приносить доход. Но официальные оптимисты уверены, что уже к 2015 году доход составит 1 трлн рублей.

Но как будут взаимодействовать акционированные госкомпании, создававшиеся по «проекту Путина», и структуры иннограда в рамках «проекта Медведева»? Где комплексная программа с важнейшими направлениями и ответственными исполнителями, ожидаемыми конкретными результатами и индикаторами текущего контроля? Какова предполагаемая конкурентоспособность сколковской продукции с учётом, например, стоимости земли в Подмосковье, высоких зарплат и дорогостоящего оборудования? И так далее. Вопросы открыты и ответов пока нет. Следовательно, нельзя исключить, что три-пять нобелевских лауреатов (интеллектуальных гигантов), три-пять инноградов с возможными филиалами (официальные внутрироссийские офшоры) – в лучшем случае так и останутся постиндустриальными оазисами на российской земле. И будут, словно изюм в булке, – вкусно, мало, да ещё и дорого.

Если называть вещи своими именами, в ближайшее время ни вблизи, ни у горизонта наших перспектив не просматриваются реальные, консолидирующие разносторонний потенциал, структуры-лидеры (речь не идёт об отдельных организациях, например всемирно известном российском научном центре «Курчатовский институт» и ему подобных). А ждать и даже медлить нельзя! Точнее, мы бы не против, да нас никто ждать не будет. Не потому ли в спешном порядке формируется совместная программа России и Евросоюза «Партнёрство для модернизации»? Безусловно, в чём-то Запад нам поможет - сотрудничество в форме партнёрства предполагает взаимную выгоду. Но никто не будет вместо нас думать и работать.

Как известно, в военном деле одновременно с завоеванием плацдармов активно и всесторонне готовят войска к последующему продвижению вперёд. Для перехода экономики на инновационные рельсы недостаточно локальных, даже выдающихся результатов. Необходимо поднять в целом все отрасли, адаптировать их к предстоящей стыковке с передовыми технологиями. Это длительная, целенаправленная и тяжёлая работа. Но выполняя её, не разумнее ли приблизить российские разработки и мозги к реальным потребителям в других частях света и выступить инициаторами создания совместных международных научных и технологических центров в передовых странах? Вряд ли это будет дороже. Зато станем совладельцами интеллектуальной собственности и результатов исследований, доли дохода, обладателями права легитимного и продуманного использования апробированных инноваций в виде технологических заимствований или развертывания в регионах полноценных производств в соответствии с возможностями российской экономики производить, а общества – потреблять. Заодно подготовив кадры для успешной экономической модернизации.

Но прежде всего необходимо убедить и заинтересовать в переменах большинство трудоспособного населения страны – непосредственных производителей материальных и духовных богатств. Лишь те государства завоёвывают мировое признание и лидирующие позиции, которые создают своим гражданам условия для каждодневного, эффективного труда. Нет нужды облагодетельствовать тех, кто сам способен ловить рыбу. Надо лишь научить их этому и помочь с удочкой.

По мнению экспертов, даже если программу модернизации запустить немедленно, первых ощутимых результатов ждать в лучшем случае лет 10–15. А пока российское общество скептически и с предубеждением относится к «руководящим инициативам», особенно если они подразумевают немалую денежную составляющую. Слишком свежи в памяти уроки «лихих 90-х» и «тучных 2000-х», когда, казалось бы, у подавляющего большинства россиян по усам текло но, увы, в рот так и не попало!

И дело не только в том, что, как справедливо подметил один наш современник, делиться надо. Дело в том, что надо производить больше, чем потреблять, то есть общественно полезно работать, а не эффективно корыстно пилить.