1. Главная / Статьи 
ул. Черняховского, д. 16 125319 Москва +7 499 152-68-65
Логотип
| статьи | печать | 1434

Экономика и политика катастроф

Что высветили пожары?

Россию безостановочно сотрясают большие и малые катаклизмы с человеческими жертвами и материальным ущербом. Опустошительные природные и «рукотворные» пожары в центральной части страны, уничтожающие мирные населённые пункты и военные объекты, техногенные катастрофы (аварии на Саяно-Шушенской ГЭС и шахте «Распадская»), практически ежедневные тяжкие ДТП, непрекращающиеся теракты, убийства на почве межнациональной и межрелигиозной вражды.

Комментируя пожары, охватившие центральную Россию, ведущие российские СМИ тиражируют жёсткие заявления и распоряжения руководителей страны о денежной компенсации и ускоренном строительстве комфортного жилья для погорельцев, бодрые рапорты всевозможных начальников на фоне остовов сгоревших домов, закопчённых печных труб да мужиков и баб с ведрами. По поступившим сообщениям, в конце первой декады августа в тушении пожаров в Подмосковье участвовали порядка семи тысяч человек и двух тысяч единиц техники.

Отдавая должное героизму и мастерству тысяч специалистов, самоотверженности добровольцев, пришедших на помощь попавшим в беду людям, приходится констатировать: власть демонстрирует неэффективность, непрофессионализм и недопустимую беспомощность.

Фактически в результате законодательных новаций и структурных реформ лесничие, наблюдательные посты, самолёты лесной авиаохраны канули в Лету. Лесной кодекс 2006 года венчает состоявшийся на практике развал отрасли. В нынешней ситуации Правительство спешно наделило региональных руководителей контрольными функциями по охране лесов. Но для борьбы с огненной стихией нужны не только грозные распоряжения и приказы.

Судите сами. По опубликованным в конце июля данным, в пожаротушении использовались шесть самолётов типа БЕ-200, способные поднимать до 12 кубометров воды каждый. Больше их в России нет. Потому и принята с благодарностью зарубежная помощь. А ведь первый успешный полёт прототипа состоялся ещё в 1998 году. Разве МЧС не следовало заказать хотя бы несколько десятков подобных амфибий? Неужели в тучные годы, закачивая сотни миллиардов долларов во всякие фонды и корпорации и бесконечно реформируя последние (для «утруски и усушки» что ли?), не было возможности разместить и профинансировать соответствующий госзаказ на отечественных авиапредприятиях, тем самым создавая рабочие места, сохраняя специалистов и поддерживая национальный авиапром?

Задействованная противопожарная автомобильная техника, во многих случаях далеко не соответствовала современному мировому уровню. Не говоря уже о мизерном количестве спецмашин и землеройной техники, нехватка чего практически повсеместно и наглядно подтверждается рядами солдат, местных жителей и добровольцев, лопатами копающих траншеи глубиной в «два штыка».

Где трубопроводные воинские части, по долгу службы обеспечивающие бесперебойную перекачку топлива на большие расстояния, а при необходимости вместе с соответствующими структурами гражданской обороны в советское время оперативно прокладывавшие в зонах возгорания многие километры сборно-разборных трубопроводов для пролива водой? Почему подобные подразделения (если судить по сообщениям прессы) появились лишь в первых числах августа – вначале только в Шатурском районе, а через несколько дней во Владимирской области? И это через полтора-два месяца после начала пожаров? И куда делся накапливавшийся десятилетиями опыт борьбы с верховыми пожарами? Вот уж поистине с водой выплеснули и ребёнка! Кстати, появились сообщения, что за участие в пожаротушении армия требовала с местных властей денег. И только после вмешательства главнокомандующего (президента страны) умерила коммерческие аппетиты(?!).

Неужели в стране отсутствует (либо неэффективна) единая, комплексная система мониторинга земной поверхности, включая спутниковую составляющую, без чего и МЧС, и Минприроды, и Гидрометцентр, и Минобороны, и многие другие структуры не только не могут анализировать и прогнозировать складывающуюся ситуацию, но и действенно функционировать? Сколько лимузинов класса «люкс» и прочего дорогостоящего иностранного имущества за последнее десятилетие приобрели на бюджетные средства? Сколько миллиардов долларов безвозвратно «утекло» в зарубежные банки и офшоры? И всё это в интересах российской экономики? Выходит, не такими уж «скупыми рыцарями» оказываются в действительности руководители финансовых, налоговых и других ведомств, когда надо «порадеть родному человечку»? Отдельные показательные выступления сути дела не меняют.

Простаивающие мощности ЗИЛа, ГАЗа, КАМАЗа, других автопредприятий и смежных производств – на фоне самодовольной рекламы «достойных быть нашими» иномарок так называемой отечественной сборки (с максимальной зарубежной комплектацией и минимальным российским «отвёрточным» участием) – это нормально? Выкручиваем и вымучиваем законы и нормативы, позволяющие углубить локализацию промсборки и подогнать автостатистику под нужные параметры и цифры. Пускаем друг другу пыль в глаза, самозабвенно обманываемся, рассуждаем об автомобильных кластерах…

Не приходится сомневаться, что западные «партнёры» (любимый термин российского руководства) всё понимают и, наверное, посмеиваются в тряпочку. Потому что, в первую очередь, исходят из интересов своих народов, ответственно относятся к обязанности развивать собственную экономику, содействовать национальным компаниям в расширении на выгодных условиях сбыта собственной продукции на зарубежных рынках. Тем более что российский колосс, в отличие от китайского дракона, не торопится стать серьезным конкурентом.

В порядке информации. По оценкам аналитиков, объём производства и продаж новых автомобилей в Китае в 2010 году превысит 15 млн. единиц и вырастет примерно на 10 процентов по сравнению с 2009-м годом. Китай продолжает удерживать мировое лидерство по объёмам производства автомобилей, за шесть месяцев 2010 года было выпущено 8 млн 470 тысяч машин (не путать с отвёрточной сборкой). Не приходится сомневаться: невысокое качество современных китайских авто – вопрос времени. Поднебесную не случайно называют мировой фабрикой – конкурировать с количеством и качеством продукции, производимой здесь и экспортируемой в десятки стран на всех континентах, далеко не всегда по силам даже признанным мировым гигантам.

Не все разделяют оптимизм по поводу успехов крупнейшей коммунистической державы. Серьёзные исследователи не без оснований указывают на признаки возникающих здесь трудностей, которые могут поколебать всю мировую экономику. Однако Китай развивается – пусть не по идеальной траектории (а кто возьмется её вычертить?), но однозначно поступательно, продуманно, не подстраиваясь под сиюминутный результат, без политиканства и стремления кому-то понравиться, а кого-то «прогнуть». Ценя стабильность, вдумчиво перенимая (не слепо копируя) передовой иностранный опыт, не игнорируя исторические традиции своего народа, страна настойчиво и прагматично движется от патриархальности и убогости – к современному индустриальному обществу с хорошими перспективами на будущее.

Народная пословица гласит: «Пока гром не грянет – мужик не перекрестится». Горящие здания, переворачивающиеся автобусы, взрывающиеся шахты и газопроводы, некачественные продукты, опасные для здоровья игрушки. И т.д., и т.п. Перечень происшествий разного уровня и разной значимости можно продолжать бесконечно. Всех их объединяет одно существенное и крайне тревожное обстоятельство – власть на всё реагирует постфактум, после того, как события произошли. Ситуация – словно тришкин кафтан, латать – не перелатать, где тонко – там и рвётся. Но заранее спрогнозировать, где тонко и где порвётся, никто не может.

«Всё не так, ребята!» (Владимир Высоцкий)

В Московской области (в основном, на востоке) предложено внедрить федеральную программу по обводнению торфяников – как наиболее эффективного пути предотвращения впредь подобных ЧП. По словам разработчиков, потребуются высокие технологии, в частности лазеры, три года и 25 миллиардов рублей. Но что будет с подмосковными дачниками, полмиллиона домов которых попадут в зоны затопления, некоторыми населёнными пунктами? Сгорят дома в нынешнюю «кампанию» - та или иная компенсация, скорее всего, будет обеспечена. А если их затопят несколько лет спустя при обводнении? Как не нанести ущерб Оке с её притоками – чтобы не обмелели при активном заборе воды для закачки в торфяники? Каков прогноз ожидаемой гидрологической ситуации? Как предупредить неизбежно возникающие санитарные проблемы? Практических и теоретических вопросов возникает много. Будет ли системная проработка темы?

Практика убеждает: суетливо и поспешно пытаясь гасить пожары и бороться с катастрофами, мы без сожаления, не задумываясь, сжигаем в топке проблем, зачастую нашими же деяниями вызванных, национальные ресурсы и, что абсолютно недопустимо, теряем своих граждан там, где жертв наверняка можно было избежать. И с финансовым кризисом, и с нынешними пожарами, и с сотнями и тысячами больших и малых бед в России борются одинаково – их, образно говоря, засыпают ассигнациями. Что свидетельствует о неготовности к выверенным, профессиональным действиям, кадровом дефиците, отсутствии должной технической оснащённости и т.д., словом, углубляющемся системном упадке – чтобы нам ни говорили. Экономика катастроф в самом широком смысле слова становится всё более актуальной. Каковы потери и затраты? Можно ли было достигнуть нужного результата с меньшими издержками? Соответствует ли наша практика лучшим мировым примерам действий в подобных ситуациях? Соответствуют ли сложившейся ситуации алгоритмы принятия оптимальных решений? Адекватны ли действия должностных лиц?..

Потому и демонстрируемое российской властью «ручное управление» - непродуктивно. События в Пикалёво, реабилитация шахтёрских районов Кузбасса, строительство жилья в населённых пунктах, подвергшихся огненной атаке и множество других разных по значимости событий, для решения которых требуется участие президента или премьера, лишь доказывают, что время импульсивных и авторитарных действий лидеров – прошло. Тем более что подобное поведение неизбежно реплицируется на других уровнях власти – с недопустимыми искажениями.

Перспектива плестись в хвосте событий, зависеть от обстоятельств не может устроить российское общество, которое призывают с утра до вечера к модернизации и возврату на утраченные лидерские позиции. Но как формировать инновационную экономику – экономику знаний, если немалое число чиновников и бизнес-элиты (согласимся хотя бы на словах с таким определением) своими действиями давно и недвусмысленно демонстрируют незаинтересованность в переменах, несущих угрозу их состоявшемуся благополучию.

Ещё критикуя залоговые аукционы середины 90-х годов прошлого столетия, академик Святослав Фёдоров с горечью отмечал, что недопустима и противоестественна возможность стать богатым в одночасье, ничего полезного не создав, ничего нужного обществу не произведя, а просто получив в собственность то, что раньше принадлежало другим.

Увы, за прошедшие 15 лет психология российских олигархов мало изменилась. Показательный пример – разгорающийся конфликт между основными акционерами «Норильского никеля» (капитализация - 32,2 млрд долл.) - структурами Олега Дерипаски и Владимира Потанина, в который вмешался Президент Дмитрий Медведев.

Суть та же – «пилить и делить» в собственных интересах миллиардные доходы от экспорта мирового производителя никеля, платины, меди, кобальта, других редкоземельных металлов. Даже в непростом 2009 году выручка горно-металлургического гиганта составила 10,2 млрд долл., чистая прибыль – 2,7 млрд долл., что меньше, чем несостоявшиеся претензии на дивиденды в размере 3 млрд долл. Такие вот «стратегические инвестиции» в русле президентских призывов к модернизации и инновационным прорывам. Ни интересы трудовых коллективов предприятий холдинга, ни государственные интересы не в счёт. Это, по сути дела, очередное и не случайное проявление «куршавельского синдрома» - безудержного удовлетворения своих текущих и будущих потребностей «удачливыми» бизнесменами – «не заморачиваясь» реальным, в соответствии с долей акционерного капитала вкладом в развитие компании, её имиджем, судьбой работников, престижем страны, подспудно тлеющей и скорее отложенной проблемой легитимности первоначального и накопленного капитала.

Последнее обстоятельство переплетается со знаковым событием – предстоящей в ближайшие три года приватизацией крупнейших российских госкомпаний, до настоящего времени управляющихся государством: в надежде бюджетный дефицит сократить, эффективность и капитализацию повысить. На продажу будут выставлены миноритарные пакеты акций Роснефти и Русгидро, Сбербанка и ВТБ, Совкомфлота и Транснефти, Росспиртпрома и Росагролизинга, Россельхозбанка и некоторых других.

Символично, что, объявляя о новой программе приватизации, оцениваемой ориентировочно в один триллион рублей, разработчики не сообщают о контрольных критериях, корреспондирующихся с провозглашённой экономической модернизацией и инновационной политикой. Что не мешает, однако, отдельным уважаемым экономистам говорить о ней лишь как о первом шаге к более амбициозной и масштабной программе приватизации, способной кардинально уменьшить размер вмешательства государства в экономику и создать спрос на экономические реформы.

Неужели приватизация «по Чубайсу», образно названная «ограблением века», разделившая российское общество на богатых и бедных, сконцентрировавшая в руках меньшинства громадные капиталы, запустившая в российскую экономику вместо стратегических инвесторов инвесторов-спекулянтов, даже не планировавших (теперь это очевидно) инвестировать в реформы и развитие – была только репетицией одного из направлений экономических реформ? Получается, что без малого двадцать лет реформы вымучиваем-вымучиваем, да никак не вымучим – прямо скороговорка какая-то (тест для экономистов). И вместо скрупулезного разбора полётов и работы над ошибками снова готовы кинуться в опасный омут, стремясь хоть какие-то деньги выручить, чтобы не сорвать (взрывоопасные) социальные программы, запланированные в дефицитном бюджете.

Недавнее сообщение. Минэкономразвития подготовило проект создания инфраструктурного фонда с капиталом в 20 млрд руб., призванного инициировать долгожданный инвестиционный бум в России. Предполагается, что роль якорного (флажкового) инвестора будет играть «ВТБ капитал», кредитором станет Газпромбанк, а управляющей компанией – ЗАО «Лидер», акционерами которого являются «СОГАЗ», «ГАЗФОНД» и «Газпромбанк». Так и хочется перефразировать: «О, сколько им открытий чудных готовит просвещенья дух!» - и всё в денежной форме! То ли в подкрепление сколковскому и другим будущим проектам, то ли в подтверждение давно усвоенной российским обществом истины: «Пилят ребята, на выдумки хитрые!»

Старые грабли на новый лад

Прошлой осенью президент страны сформулировал пять модернизационных направлений – через полгода признал, что работа буксует. Нынешней весной объявили о формировании российско-европейской программы «Партнёрство для модернизации» - пока не принята. В инноград Сколково зазываем всех желающих (в смысле тех, у кого много валюты водится и, желательно, с брендом все в порядке) – впечатление такое, что, кто откликнется, под того тему «инновационно» обоснуем и запустим.

А России-то что с этого? Казалось, давно пора было усвоить уроки начала 90-х, когда представители зарубежных компаний на переговорах буквально впадали в ступор от вопросов россиян типа: «Господа, что вы можете?». «Скажите, что вам конкретно нужно», - отвечали господа. «Конкретно всё!» - говорили начинающие российские бизнесмены, только набиравшиеся рыночной мудрости, слабо представлявшие, что такое бизнес-план и презентация проекта. На том, как правило, в девяти случаях из десяти и расставались.

Однако сегодня также нет системно разработанной программы модернизации (политической, экономической, научно-технической, социокультурной и др.) – с обоснованными стратегическими и тактическими целями и задачами, чёткими критериями, сроками исполнения, объёмами финансирования, контрольными цифрами и ответственными лицами. Российская власть фактически говорит мировому бизнесу: «Мы хотим модернизироваться – что вы можете предложить?», рискуя двадцать лет спустя повторить ту же ошибку… Именно так действует пресловутый административно-командный, бюрократический ресурс, игнорирующий и подменяющий мнение профессиональных менеджеров, юристов, учёных, специалистов-практиков.

В таких условиях обескураживающие результаты не заставляют себя ждать. Так, по данным Минэкономразвития, рейтинг конкурентоспособности экономики России снижается рекордными темпами, сокращаясь на 12 позиций в год – худший показатель среди стран БРИК. Среди причин, в частности – деградация инфраструктуры, низкие показатели производительности труда и эффективности товарного рынка.

Что касается практики массового создания всевозможных фондов, корпораций и прочих «заведений», накачиваемых бюджетными и внебюджетными средствами, здесь российские чиновники, пожалуй, не имеют себе равных. А последующее (под броским лозунгом повышения эффективности управления) реформирование или преобразование в иные структуры, всё более отдаляющиеся от госответственности, но не выпадающие из сферы влияния заинтересованных лиц, с сохранением или перемещением в заданном направлении переданных таким организациям финансовых и материальных активов – и вовсе отечественное «ноу-хау».

Пожар охватил не только российские регионы. Всё российское общество в погоне за фальшивыми ценностями действует, словно на пожаре, – скорее, эмоционально, чем продуманно и прагматично, используя любые попавшиеся на глаза подручные, а не современные, эффективные средства. Не развита система принятия решений, не разработаны достаточные алгоритмы действий, нет спроса на объективный анализ и заслуживающий доверия (неконъюнктурный) прогноз. Отсутствует системная концепция всесторонних реформ, нет глубинной, мировоззренческой парадигмы и национальной идеи, объединяющей российское общество, вселяющей оптимизм и уверенность в собственных силах, а не сбивающей с толку и уродующей граждан ложными идеалами.

Почему бы не начать с публичного (не кабинетного) поиска ответов на простой и очевидный вопрос: «Что нужно сделать, чтобы люди в России жили хорошо?». Как преодолеть разруху в наших головах и кризис в наших душах? А не засорять мозги очень уж оторванными от российской действительности рассуждениями об уникальных прорывных технологиях, мировом лидерстве, привлекательности для иностранцев и прочей подобной маниловщиной.

С одной стороны, декларируя формирование российской рыночной экономики, с другой – всё более отчуждая трудящееся большинство от результатов труда, от участия в выработке и принятии важных решений, выхолащивая и формализуя принципы самоуправления, власть, вольно или невольно, протаскивает в общественную жизнь страны внеэкономическое и другие, давно отброшенные историей, формы принуждения, метастазы которых всё более пронизывают различные сферы жизнедеятельности. Нельзя забывать, что политическая демократия есть причина и следствие демократии экономической и наоборот – как две стороны одной медали, как стремящееся к взаимному равновесию содержимое сообщающихся сосудов.

Точно так же имеет место быть экономика и политика катастроф. Однако события последнего времени убеждают, что именно политическая и экономическая эффективность властной вертикали снижается, всё более нуждаясь в той самой модернизации, о которой так много говорит сама власть.

Вывод напрашивается сам собой. Власть должна начинать с себя, и не на словах, а на деле. Но действовать не спонтанно. Помнить, что менее четверти века назад КПСС провозгласила курс на перестройку в СССР. Не забывать, чем всё закончилось…

Российскому обществу неведомо, куда идёт король, – это большой секрет. В телевизионных кадрах мелькают не только руководящие лица. Хорошо видны оставшиеся после пожара пепелища да головешки. Но речь не о героях и злодеях – о кредите доверия власти, который хотя и несколько скукожился (что подтверждают соцопросы), но до конца не сгорел. А потому распорядиться им надо эффективно. И в интересах народа, и в интересах государства, и в интересах самой власти – чтобы не попасть на штрафные санкции. В России это всегда чревато…